Винсенту Касселле,

человеку вдохновенного интеллекта,

 остроумия, силы, и храбрости,

и другу, который всегда рядом

            ОГНЕННАЯ ЦЕПЬ

 

                Глава  1 (MagG)

- Сколько из этой крови - его? - спросила одна из женщин.

- Боюсь, что большая часть, – ответила вторая, в то время как обе они бросились к раненому.

Ричард боролся с забытьём, сосредоточившись на необходимости остаться в сознании, поэтому голоса доносились до него словно издалека, через тусклую пелену тумана. Он не помнил, кому принадлежали голоса, но был уверен, что знает этих людей. Хотя в тот момент это не имело никакого значения.

От изматывающей боли в левой стороне груди и недостатка воздуха он был на грани паники, каждый следующий вдох требовал всех оставшихся у него сил.

                Но сейчас у него была более серьёзная причина для беспокойства.

Беспокойство словно обжигало, но когда Ричард попытался задать вопрос, вместо слов смог издать лишь едва слышный хриплый стон.

Он сжал руку женщины, идущей рядом, отчаянно стараясь заставить их остановиться, заставить выслушать себя.

Она неверно истолковала его и вместо этого лишь убеждала мужчин, что несли его, поспешить, хотя они и так уже задыхались от усилий. Они двигались по каменистой тропе, в глубокой тени высоких сосен. Люди старались двигаться настолько аккуратно, насколько это было возможно, не замедляя движения.

                Где-то неподалёку кричали петухи, словно это утро было обычным, как и любое другое.

                Ричард отстранённо наблюдал бурную деятельность вокруг него. Реальной была только боль. Кто-то однажды сказал: неважно, сколько людей рядом с вами, умираете вы всегда в одиночестве. Это и было то, что он чувствовал сейчас – одиночество.

                Густая стена огромных сосновых деревьев сменилась редколесьем с открытыми пространствами, заросшими высокой травой. Теперь Ричард мог поверх редких ветвей видеть свинцовое небо, готовое вот-вот обрушить на путников потоки воды.

Только дождя им сейчас и не хватало. Не надо... Не сейчас…

Мужчины шли и шли без остановки, пока наконец впереди не показались облупленные деревянные стены маленького здания, за которым виднелись загородки для домашнего скота, выкрашенные в серебристо-серый цвет. Испуганные куры, громко кудахча, разбегались с дороги, мужчины выкрикивали приказы. Ричард едва замечал пепельно-бледные лица людей, смотревших, как его проносили мимо, – он был занят борьбой с головокружительной болью, чувствуя себя так, будто его разрывают на части.

                Вся группа проследовала через узкий дверной проём какой-то постройки в тёмное помещение.

                - Сюда, - сказала первая женщина, и Ричард вдруг с удивлением понял, что это был голос Никки. - Положите его сюда, на стол. Скорее.

                Ричард услышал грохот оловянных чашек, которые кто-то смёл со стола. Что-то мелкое рассыпалось и покатилось по земляному полу. Стукнули ставни, откинутые назад, чтобы впустить хоть немного света в затхлое помещение.

                Похоже, это была заброшенная ферма. Стены дома покосились, как будто сооружение могло в любой момент рухнуть. В отсутствие людей, чьим жильём он когда-то был, дом производил впечатление места, ждущего смерти, чтобы навсегда обосноваться в мире мёртвых.

                Мужчины, держа Ричарда за руки и за ноги, осторожно положили его на доски стола. Ричард хотел вдохнуть, чтобы избавиться от мучительной боли в левой стороне груди, ему отчаянно нужно было вдохнуть.

                Ему нужно было вдохнуть, чтобы говорить.

                Вспыхнула молния. Мгновение спустя тяжко загрохотал гром.

- Повезло, что успели до дождя, - заметил один из мужчин.

                Никки рассеянно кивнула, низко склонившись над Ричардом, нащупывая стрелу в его груди. Он вскрикнул, оторвав спину от досок стола, пытаясь отодвинуться от её исследующих пальцев. Вторая женщина немедленно прижала его плечи к столу, чтобы удержать на месте.

                Он попытался заговорить, но когда уже почти произнес слово, внезапный кашель наполнил рот густой кровью. Попытка вдохнуть только привела к новому приступу удушья. Женщина, державшая его за плечи, повернула его голову набок.   - Сплюнь, - сказала она, наклонившись ближе.

                Невозможность вдохнуть хоть немного воздуха вызвала горячую вспышку ужаса, поэтому Ричард послушно сделал то, что сказала женщина. Её пальцы через рот проникли в его дыхательные пути, очищая их. С её помощью он наконец сумел откашлять достаточно крови, чтобы получить возможность вдохнуть немного воздуха, в котором так отчаянно нуждался.

                Пока пальцы Никки обследовали область вокруг стрелы, выступающей из левой стороны его груди, она едва слышно не то молилась, не то бормотала проклятия.

- Милосердные духи, - шептала она, разрывая его пропитанную кровью рубашку, - не дайте мне опоздать.

- Я побоялась вытаскивать стрелу, - сказала ей вторая женщина, – не знала, что может произойти, поэтому решила, что будет лучше, если я разыщу тебя.

- Благодари духов, что не попробовала. - Ричард выгнулся от боли, когда рука Никки скользнула под его спиной. – Если бы ты её вытащила, он уже был бы мёртв.

- Но ты можешь вылечить его? - это было скорее утверждение, чем вопрос.

Никки не ответила.

- Ты можешь вылечить его, - слова напоминали шипение через стиснутые зубы.

                В тоне приказа слышалось нетерпение, Ричард узнал Кару. У него не было времени поговорить с ней перед нападением. Конечно, она должна бы знать. Но если знает, почему не говорит? Почему не успокоит его?

- Если бы не он – нас застали бы врасплох, - произнёс человек, стоявший в стороне. - Он спас нас всех, когда заметил солдат, подстерегавших нас.

- Вы должны помочь ему, - настаивал кто-то другой.

Никки нетерпеливо махнула рукой. - Выйдите, вы, все! Здесь и так достаточно тесно. Я не могу сейчас отвлекаться. Мне нужна тишина.

Снова сверкнула молния, будто духи хотели лишить её того, в чём она нуждалась. Раскаты грома нарастали, буря накрыла все вокруг.

- Ты пришлёшь Кару, когда что-то прояснится? - спросил один из мужчин.

- Да, да. Идите же.

- И проверьте, нет ли вокруг других солдат, - добавила Кара. – На всякий случай, держитесь в тени. Мы не можем позволить им еще раз застать нас врасплох – только не сейчас.

Мужчины кивнули, обещая всё сделать как нужно.

                Дверь открылась, и тусклый свет упал на потрескавшуюся стену. Когда мужчины выходили, их тени пересекали полосу света, словно сами добрые духи покидали их сейчас.

Проходя, один из мужчин коротко коснулся плеча Ричарда – как пожелание мужества и спокойствия. Ричарду определённо было знакомо его лицо. Он давно не видел этих людей. Ему пришло в голову, что это не самый лучший повод встретиться снова. Мужчины закрыли за собой дверь, оставляя комнату освещённой только тусклым светом, проникающим в единственное окно.

- Никки, - Кара понизила голос. – Ты можешь исцелить его?

Ричард собирался встретиться с Никки, когда войска Имперского Ордена, посланные для подавления восстания, случайно натолкнулись на его лагерь. Перед тем, как солдаты напали на него, ему необходимо было найти Никки. Во тьме его беспокойства единственной искрой надежды было то, что Никки могла бы ему помочь.

Теперь Ричард должен был заставить её слушать.

Когда она наклонилась совсем близко, пытаясь определить, насколько глубоко стрела проникла в тело, Ричард рукой сжал её плечо, обтянутое черной тканью платья. Рука слегка блестела, влажная от крови. Когда он кашлял, то чувствовал, как струйка крови бежит по лицу.

Её синие глаза были обращены к нему.

- Всё будет в порядке, Ричард. Лежи, не двигайся.

Прядь светлых волос скользнула по другому плечу, когда он попытался подтянуть её ближе. - Я здесь. Успокойся, я тебя не оставлю. Лежи. Все хорошо, я помогу тебе.

Несмотря на спокойный тон, в её голосе слышалась паника. Она старалась улыбаться, но в глазах блестели слезы. Тогда он понял, что, возможно, даже её способностей не хватит, чтобы исцелить его рану.

Тем важнее было заставить её выслушать.

Ричард открыл рот, пытаясь заговорить, казалось, ему не хватает воздуха. Он дрожал от холода, каждый вдох, сопровождаемый влажным хрипом, давался с трудом. Он не мог умереть. Не здесь, не теперь. Слёзы жалили его глаза.

Никки мягко нажала, заставляя его лечь.

- Лорд Рал, - сказала Кара, - Лежите. Пожалуйста. - Она сняла его руку с плеча Никки и удерживала её в своей. - Никки позаботится о вас. Всё будет хорошо. Только лежите спокойно и позвольте ей делать то, что она должна, чтобы исцелить вас.

Светлые волосы Никки были распущены, волосы Кары заплетены в косу. Несмотря на то, что он знал, насколько она была обеспокоена, Ричард чувствовал в присутствии Кары, в её стальных синих глазах силу и уверенность. Эта сила, эта уверенность в себе была для него островком надёжности в потоке ужаса.

                - Стрела не проходит насквозь, - сказала Никки Каре, исследуя рукой спину Ричарда.

                - Не проходит. По крайней мере ему удалось отклонить стрелу своим мечом. Разве это не хорошо? Лучше, что стрела не пробила ему спину, разве нет?

- Нет, - выдохнула Никки.

- Нет? - Кара наклонилась ближе. - Но как может быть хуже, если эта штука не повредила ещё и спину?

Никки подняла глаза на Кару. - Это болт арбалета. Если бы он вышел через спину или был достаточно близко, мы могли бы удалить наконечник и вытащить древко.

Она оставила несказанным то, что они должны будут делать теперь.

- Его кровотечение не столь сильное, - предположила Кара. - По крайней мере, мы его остановили.

- Возможно, остановили, но внешнее, - сказала Никки. - А вот внутреннее продолжается - кровь заполняет его левое лёгкое.

На сей раз уже Кара схватила Никки за плечо - Но ты ведь что-нибудь сделаешь? Ты ведь сможешь...

- Разумеется, - прорычала Никки, пытаясь освободить плечо от хватки Кары.

Ричард задыхался в волнах боли. Подступающая паника грозила уничтожить его. Никки, успокаивая, положила вторую руку ему на грудь.

- Кара, - сказала Никки, - Почему бы тебе не подождать снаружи вместе с остальными?

                - Этого не будет. И лучше бы тебе продолжить.

Никки коротко и оценивающе взглянула в глаза Кары и снова взялась за древко, торчащее из груди Ричарда. Он чувствовал покалывание магии, следующее по направлению древка стрелы в рану глубоко внутрь его тела. Он узнал ощущение от прикосновения к дару Никки, так же, как раньше он узнал её неповторимый шёлковый голос.

Он знал, что не может задерживаться с исполнением того, что он должен был сделать. Если она начнет лечение, разговора не будет до тех пор, пока он не проснётся… если он проснётся.

Изо всех сил Ричард снова схватил её за воротник платья. Он попытался приподняться к Никки и притянуть её к себе, пока её лицо не оказалось достаточно близко, чтобы она могла услышать его.

Он должен был спросить, знают ли они, где Кэлен. Если же нет, Никки должна помочь ему разыскать её.

Он смог произнести лишь одно единственное слово.

- Кэлен, - прошептал он, вкладывая в это слово последние силы.

 - Хорошо, Ричард, хорошо. - Никки захватила его запястья и старалась убрать его руки от своего платья. - Послушай меня, - она легко нажала ему на плечо, опять укладывая на стол.

- Слушай. Времени нет. Ты должен успокоиться. Лежи. Просто расслабься и дай мне делать своё дело.

Она откинула назад его волосы и заботливо положила руку ему на лоб, в то время как другая её рука снова взялась за проклятую стрелу.

Ричард отчаянно пытался сказать нет, изо всех сил старался сказать им, что они должны найти Кэлен, но покалывание волшебства усиливалось, пока боль не парализовала его.

                Он увидел над собой лица Никки и Кары.

                А затем смертельная темнота разлилась по комнате.

                Никки уже исцеляла его однажды, и Ричард знал ощущение её силы. Но на этот раз что-то было по-другому. Опасно по-другому.

                Кара задохнулась. - Что ты делаешь?

                - То, что должна, если хочу его спасти. Это – единственный путь.

                - Но ты не можешь…

                - Если ты предпочитаешь, чтобы я позволила ему скользить в объятия смерти, тогда так и скажи… Или позволь мне делать то, что необходимо, чтобы удержать его среди нас.

                Всего мгновение Кара изучала выражение лица Никки, затем шумно выдохнула и кивнула.

                Ричард потянулся к запястью Никки, но Кара первой перехватила его руку и опять прижала её к столу. Его пальцы искали золотую надпись на рукоятке Меча Истины. Он снова и снова повторял имя Кэлен, но с его губ не раздавалось ни единого слова.

                Кара нахмурившись наклонилась к Никки. - Ты слышала, что он сказал?

                - Не знаю. Какое-то имя. Кэлен, кажется.

                Ричард пытался закричать «Да!», но это вышло ненамного громче, чем хриплый стон.

                - Кэлен? - спросила Кара. - Кто это – Кэлен?

                - Понятия не имею, - пробормотала Никки, возвращаясь мыслями к основной своей задаче. - Очевидно, это бред от большой потери крови.

                А у Ричарда и в самом деле перехватывало дыхание от боли, которая волнами проходила через его тело.

                Вспыхнула молния и гром ударил снова, на сей раз отпуская на волю поток дождя, который множеством струй обрушился на крышу.

                Вопреки его желанию, туманная тьма подступила и окончательно скрыла лица рядом с ним.

                Ричард смог только еще раз прошептать имя Кэлен, прежде чем Никки направила в него поток своей магии.

                Мир распался на части.

 

                Глава 2 (MagG)

                Отдаленный волчий вой пробудил Ричарда от мертвого сна. Крик эхом отразился от горных вершин и смолк, оставшись без ответа. Лежа на боку в неверных рассветных лучах, Ричард ожидал ответного воя, но его не было.

                Пытаясь осознать, что бы это могло быть, он, казалось, открыл глаза на мгновение, не длиннее одного медленного биения сердца; много дольше он собирал энергию для того, чтобы поднять голову.

                В полной темноте двигалось нечто, похожее на темные тени от ветвей деревьев, казалось оно двигалось само собой.

                Было странно, что такой привычный звук, как далекий волчий вой, способен разбудить его.

                Он припомнил, что Кара дежурила третьей. Она, без сомнения, уже скоро придет, чтобы разбудить их. С большим трудом он заставил себя перевернуться. Ему необходимо было прикоснуться к Кэлен, обнять ее и еще немного подремать, держа ее в оберегающих объятиях, в эти несколько восхитительных минут перед окончательным пробуждением. Но протянутая рука  обнаружила только пустоту и голые доски.

                Кэлен там не было.

                Где она может быть? Куда ушла? Возможно, она уже проснулась и отправилась поболтать с Карой.

                Ричард сел, инстинктивно проверяя, на месте ли его меч. Знакомое ощущение под пальцами полированных ножен и гладкой рукояти было привычным приветствием меча, лежащего рядом.

                Снаружи доносился мягкий размеренный шепот дождя. Почему ему обязательно требовалось, чтобы дождя не было?

                Но  если идет дождь, то почему он этого не почувствовал? Почему нет дождевых капель на лице? Почему сухо на его лежанке?

                Он сидел, протирая глаза, пытаясь разогнать туман, окутавший его разум, старался собрать рассеянные мысли. Глядя в темноту он осознал, что находится не под открытым небом. В единственное маленькое окошко проникал свет серого рассвета, и в этом слабом свете он разглядел заброшенное помещение. Тут пахло влажным деревом и плесенью. Прямо перед ним в очаге под слоем пепла теплились умирающие угольки, с одной стороны очага висела почерневшая деревянная ложка, с другой – стояла прислоненная к стене лысая метла. Кроме этой утвари в доме не было ничего, что позволило хотя бы представить, что же за люди жили тут.

                Похоже, этот рассвет будет временем для отдыха. Непрерывный стук дождя по крыше обещал холодный и пасмурный день. Вода просачивалась сквозь прорехи в кровле, стекая по стене около дымохода, добавляя разводов на и без того обшарпанной стене.

                Вид стены, очага и досок тяжелого стола вернули разрозненные фрагменты воспоминаний.

                Подталкиваемый желанием узнать где же Кэлен, Ричард встал на дрожащих ногах, одной рукой держась за грудь, где ощущалась боль, а другой хватаясь за край стола.

                Кара, сидевшая откинувшись на стуле неподалеку, скорее услышала, чем увидела его движения в скудно освещенном помещении. Она рывком поднялась на ноги. - Лорд Рал!

                Он видел меч, лежащий на столе. Но он думал…

                Лорд Рал, вы проснулись! - В тусклом свете Ричард видел, что Кара выглядит довольной. Он также заметил, что одежда на ней была красной.

                - Волк выл и разбудил меня.

                Кара вскинула голову. - Я все время сидела тут, следила за вами, не спала. Никакой волк не выл. Вам это, должно быть, приснилось. - Она снова заулыбалась - Вы выглядите лучше!

                Он вспоминал, как задыхался, не в силах втянуть воздух в легкие. Для пробы он глубоко вдохнул и нашел, что получилось неплохо. Призрак ужасной боли еще преследовал его, но в действительности боль уже почти ушла.

                - Да, я думаю, что я в порядке.

                Короткие, бессвязные воспоминания вспыхнули перед его мысленным взором. Он помнил, как стоял один в утреннем свете, и солдаты Имперского Ордена темным потоком двигались между деревьев. Он помнил их дикую ярость, звон их оружия. Он не забыл собственный танец со смертью под градом стрел и арбалетных болтов, и, наконец, присоединяющихся к сражению бойцов.

                Ричард с недоумением рассматривал перед своей рубашки, пытаясь понять, почему она целая.

                Ваша рубашка превратилась в лохмотья. Когда мы вымыли и побрили вас, то переодели в новую.

                Мы. Слово всплыло на самую поверхность его сознания. Мы. Кара и Кэлен. Это, должно быть, то, что подразумевала Кара.

                - Где – она?

                - Кто?

                - Кэлен, - сказал он, делая большой шаг от стола, за который все еще держался. - Где – она?

                - Кэлен? - На лице Кары появилась провоцирующая улыбка. - Кто это – Кэлен?

                Ричард беспомощно вздохнул. Кара не дразнила бы его таким способом, если бы Кэлен была ранена, или с ней случилось бы еще что-то – это уж он знал наверняка. Эта уверенность сразу уничтожила его страх а с ним ушла и часть его усталости. Значит, Кэлен была в безопасности.

                Он не мог не радоваться озорному настроению Кары. Он любил видеть ее с такой беззаботной улыбкой, в частности еще и потому, что это бывало нечасто. Обычно улыбка Морд-Сит означает угрозу и сулит нечто совершенно неприятное. То же самое было верно, когда они облачаются в красную кожу.

                - Кэлен, - произнес Ричард, поддерживая игру, - Моя жена, знаешь ли. Где она?

                Кара радостно-кокетливо сморщила нос. Это выражение было настолько необычно для нее, что пораженный Ричард не смог сдержать усмешку.

                - Жена, - она растягивала слова, напустив на себя вид скромницы. - Это что-то новенькое – лорд Рал женился.

                То, что он был лордом Ралом, правителем Д’Хары, временами все еще казалось ему нереальным. Это было то, что ему, лесному проводнику, выросшему в небольшом городке в Вестландии, едва ли могло прийти в голову даже в самых диких фантазиях.

                - Ну… в общем, кто-то же должен быть первым. - Он провел ладонью по лицу, все еще стараясь очистить разум от паутины сна. - Где она?

                Улыбка Кары стала еще шире.- Кэлен. - Она склонила к нему голову, выгибая бровь. - Ваша жена.

                - Ага, Кэлен, моя жена, - повторил Ричард бесцеремонно. Он давно понял, что лучше всего не давать Каре получить удовлетворение от ее вредных проделок. - Ты должна ее помнить – умные зеленые глаза, высокая, длинные волосы, и конечно, самая красивая женщина из всех, кого я когда-либо встречал.

                Кара выгнула спину и потянулась, ее кожаная одежда заскрипела. - Вы хотели сказать, самая красивая, конечно, после меня. - В ее глазах искорками прыгали смешинки. Ричард приманки не проглотил.

                - Хорошо, - наконец сказала Кара со вздохом, - Лорд Рал, кажется, смотрел длинный интересный сон.

                - Длинный сон?

                - Вы спали двое суток – после того, как Никки вас излечила.

                Ричард откинул волосы назад, пропустив их через пальцы. Волосы были грязными и спутанными. Два дня… он пробовал собрать в единую картину осколки воспоминаний. Игра Кары начинала раздражать его. - Так, где – она?

                - Ваша жена?

                - Да, моя жена. - Ричард упер кулаки в бедра, склоняясь к надоедливой женщине. - Ты знаешь, Мать-Исповедница.

                - Мать-Исповедница! Ну, лорд Рал, если вы мечтаете, так мечтаете по-крупному. Умная, красивая, да еще и Мать-Исповедница. - Кара наклонилась с ядовитым видом. - И без сомнения, она тоже безумно вас любит?

                - Кара…

                - О. погодите. - Жестом она остановила его, сразу став серьезной. - Никки велела, чтобы я сразу сообщила ей, когда вы проснетесь. Она настаивала, что должна взглянуть на вас сразу же. - Кара направилась к единственной двери в задней части комнаты. - Никки спит всего пару часов, но, думаю, она захочет знать, что вы проснулись.

                Кара пробыла в задней комнате не больше мгновения, когда Никки выскочила из темноты, рывком распахнув створку окна. Ричард!

                Прежде чем Ричард успел сказать хоть что-то, Никки схватила его за плечи, ее глаза были широко раскрыты, словно перед ней был дух, пришедший в мир живых, где его удерживала только ее магическая сила.

                - Я так волновалась. Как ты себя чувствуешь?

                Она выглядела измученной не меньше Ричарда. Ее белокурые волосы были спутаны, и было похоже, что она спала прямо в платье. Однако даже такой растрепанный вид, казалось, только подчеркивал ее изящную красоту.

                - Хорошо, в общем, хорошо. Разве за исключением того, что я чувствую себя измотанным, да и голова какая-то пустая, хотя Кара и говорит, что я спал весьма долго.

                Никки с облегчением взмахнула изящной рукой. Этого следовало ожидать. - Отдохни, и твоя сила вернется очень скоро. Ты потерял много крови, поэтому, чтобы оправиться, твоему телу нужно время.

                - Никки, мне нужно…

                - …покой, - перебила она, приложив ладони одну к его спине а другую к груди и сдвинула брови, концентрируясь.

                Хотя Никки выглядела ровесницей Ричарда, или, самое большее, на год или два его старше, она долгое время жила как Сестра Света во Дворце Пророков, в стенах которого время текло по-другому. Изящные манеры Никки, ее единственная в своем роде затаенная улыбка в сочетании с острым, знающим взглядом пристальных синих глаз поначалу раздражали, потом тревожили, а теперь были просто знакомыми.

                Ричард вздрогнул, когда почувствовал силу дара Никки, глубоко пронзающую его грудь между ее руками. Проникновение было дезорганизующим. Оно заставило трепетать его сердце. Подступила легкая волна тошноты.

                - Держится, - бормотала Никки. Сосуды целые и прочные. Удивление в ее взгляде показывало всю ее неуверенность в успехе, однако в улыбке уверенности было уже больше. - Ты все еще должен много отдыхать, но ты поправляешься, Ричард. Тебе в самом деле лучше.

                Он кивал, с облегчением узнавая, что здоров, даже если она и казалась удивленной этим фактом. Но решения требовали и другие его проблемы.

                - Никки, где Кэлен? Кара сегодня утром капризничает и не хочет говорить.

                Никки выглядела озадаченной. Кто?

                Ричард захватил ее запястье и отвел руки от своей груди. - Что случилось? Она ранена? Где она?

                Кара склонила голову к Никки. - Пока лорд Рал спал, ему приснилось, что у него есть жена.

                Удивленная Никки осуждающе повернулась к Каре. - Жена!

                - Помните имя, которое он повторял, когда был без сознания? - Кара сверкнула заговорщицкой улыбкой. - Это была та, на ком он женился в своих снах. Она, конечно же, умна и прекрасна.

                - Красива... Никки прищурилась. - И умна...

                Кара подняла бровь. - И она – Мать-Исповедница.

                Никки выглядела ошеломленной. - Мать-Исповедница?

                - Хватит, сказал Ричард, выпуская запястье Никки. - Я хочу знать прямо сейчас, где – она?

                Обеим женщинам стало очевидно, что его снисходительно-шутливое настроение испарилось. Его голос прервался от напряжения, это дало женщинам передышку.

                - Ричард, - начала Никки осторожным тоном, - Ты был ранен довольно серьезно. Какое-то время я не думала… - она заправила выбившуюся прядь волос за ухо и продолжала. - Послушай, когда человек ранен настолько серьезно, как ты, его разум может сыграть с ним злую шутку. Это естественно, я уже видела такое прежде. Когда тебя прострелили той стрелой, ты не мог дышать, как если бы ты тонул. Поэтому …

                - Да что с вами обеими? Что происходит? - Ричард не мог понять, почему они замолчали. Он чувствовал, что его сердце словно мчится галопом, он не мог его контролировать. - Она ранена? Скажите мне!

                - Ричард, - произнесла Никки спокойным голосом, очевидно пытаясь успокоить его, - болт от того арбалета прошел рискованно близко от твоего сердца, едва не пробив его. Если бы это произошло, я ничего не смогла бы сделать. Я не могу воскрешать мертвых.

                - Даже при том, что стрела миновала твое сердце, она все же нанесла серьезные повреждения. От таких ранений, как у тебя, люди обычно не выживают. Я не могла исцелить тебя обычным способом, это было невозможно. Не было времени чтобы даже попытаться вытащить стрелку. Ты истекал кровью. Я должна была…

                Она заколебалась, когда заглянула в его глаза. Ричард немного наклонился к ней. - Должна была – что?

                Никки застенчиво пожала плечами. - Я должна была использовать Магию Ущерба.

                Никки была сильной колдуньей, но ее исключительность была в том, что она также владела магией подземного мира. Когда-то она посвятила себя темным силам, когда была известна как Госпожа Смерть. Исцеление никогда не было ее специальностью.

                - Почему? - резко насторожился Ричард.

                - Чтобы вытащить из тебя стрелку.

                - Ты уничтожила стрелку Магией Ущерба?

                - Другого пути не было, да и времени тоже. - Она снова сжала его плечи, хотя на сей раз с состраданием. - Если бы я не предприняла ничего, ты умер бы очень скоро. Это было необходимо.

                Ричард глянул на мрачное выражение лица Кары, затем снова перевел взгляд на Никки. - Ладно, полагаю, это имело смысл.

                По крайней мере, это казалось не лишенным смысла. Он в самом деле не знал, что сделано, а что нет. Выросший в лесах Вестландии, Ричард не много знал о магии.

                - И часть твоей крови, - добавила Никки севшим голосом.

                Ему не понравилось, как это прозвучало. - Что?

                - У тебя было внутреннее кровотечение. Одно легкое уже отказало. Я чувствовала, что твое сердце на пределе. Главные артерии рисковали порваться от давления. Мне необходимо было удалить кровь, чтобы легкие и сердце работали должным образом. Ты был в состоянии шока, без сознания. Ты был на грани смерти.

                Синие глаза Никки наполнились слезами. - Я так боялась, Ричард. Не было никого, кроме меня, чтобы помочь, а я так боялась потерпеть неудачу. Даже после того, как я сделала все, что могла, я не была уверена, что ты когда-нибудь проснешься.

                Ричард видел остатки того страха в ее глазах, чувствовал его в том, как ее пальцы вздрагивали на его плечах. Это показывало, как далеко она продвинулась с тех пор, как оставила служение Сестрам Тьмы и Имперскому Ордену.

                Измученное лицо Кары подтвердило ему, насколько отчаянной было положение. Весь сон, очевидно достался ему, ни одна из женщин, похоже, не имела времени на отдых дольше коротких минут дремоты. Какая это, должно быть, была долгая и пугающая вахта.

                Дождь без остановки молотил по крыше. За исключением этого в доме было по-мертвому тихо, брошенный дом наводил на мысли о мимолетности жизни. Это место обдавало Ричарда холодом.

                - Ты спасла мою жизнь, Никки. Мне страшно от мысли, что я мог умереть, но ты меня спасла. - Он прикоснулся кончиками пальцев к ее щеке. - Спасибо. Я хотел бы найти лучший способ, чтобы сказать это, способ показать, насколько я ценю то, что ты сделала, но я не могу.

                Легкая улыбка Никки и ее простой поклон показали ему, что она поняла всю его искренность.

                Внезапная мысль была как удар. - Ты хочешь сказать, что использование Магии Ущерба создало некоторую… проблему?

                - Нет, нет, Ричард. - Никки сжала его руки, как будто желая этим смягчить его опасения. - Нет,  не думаю, что это принесло вред.

                - Что значит, ты не думаешь?

                Она заколебалась, прежде чем объяснить. - Прежде я никогда не делала ничего подобного. Я даже не слышала, чтобы кто-то проделал такое. Добрые духи, я даже не знала, что это возможно. Уверена, ты представляешь, что использование Магии Ущерба таким образом, мягко говоря, опасно. Все живое при таком прикосновении разрушается. Я должна была использовать древко стрелы как дорожку внутрь тебя, чтобы устранить саму стрелу и … вытекшую кровь.

                Ричард заинтересовался было, что же происходит с вещами, к которым применяется Магия Ущерба – что могло произойти с его кровью? – но его голова уже была занята ее рассказом, и ему не терпелось добраться наконец до сути.

                - Но при всем том, - добавила Никки, - массивная потеря крови, раны, страшная нехватка воздуха, напряжение, которому ты подвергся, когда я применяла обычную Магию Приращения, чтобы вылечить тебя – не говоря уж о неизвестном элементе, который Магия Ущерба добавила в эту смесь – ты получил опыт, который можно определить только как непредсказуемый. Такой ужасный кризис может привести к любым неожиданностям.

                Ричард не мог понять, чего она добивается. - Какие неожиданности?

                - Никто не знает. У меня не было другого выбора, кроме как использовать чрезвычайные методы. Какое-то время ты был вне наших пределов. Ты должен попытаться понять, что пока это продолжалось, ты не был собой.

                Кара засунула большой палец за красный кожаный пояс. - Никки права, лорд Рал. Вы не были собой. Вы боролись с нами. Я должна была применить силу, только так она могла помочь вам.

                - Я видела людей, стоящих на пути в смерть. Странные вещи случаются, когда они пребывают в этом состоянии. Поверьте, в ту первую ночь вы были там очень долго.

                Ричард очень хорошо знал, что она подразумевала, когда говорила о людях на краю смерти. Профессией Морд-Сит была пытка, по крайней мере пока он не изменил этого. Он носил эйджил Денны, Морд-Сит, которая когда-то провела по краю смерти его самого. Она подарила эйджил ему как торжественный дар в благодарность за освобождение от безумия ее ужасной обязанности… даже зная, что ценой той свободы должен быть его меч, пронзивший ее сердце.

                Тогда Ричард почувствовал, как далеко он ушел от мирного леса, где вырос.

                Никки развела руками, будто прося его понять. - Ты был без сознания а потом долго спал. Я должна была вылечить тебя настолько, чтобы заставить пить воду и бульон, но необходимо было, чтобы ты оставался в глубоком сне, чтобы начать восстанавливать силы. Я использовала заклинание, чтобы держать тебя в этом состоянии. Ты потерял много крови; если бы я позволила тебе проснуться слишком рано, это истощило бы остаток твоих сил, и ты, возможно, покинул бы нас.

                Умер, вот что она имела в виду. Он мог умереть. Ричард глубоко вздохнул. Он понятия не имел, что произошло в прошедшие три дня. В основном, он помнил сражение и затем пробуждение, когда он услышал волчий вой.

                - Никки, - произнес он, желая показать, что он спокоен и все понял, хотя не понимал ничего, - какое отношение это имеет к Кэлен?

                В ее взгляде чувствовалась странная смесь сочувствия и беспокойства. - Ричард, эта женщина, Кэлен, это всего лишь плод твоего воображения, бред, результат шока до того как я исцелила тебя.

                - Никки, я не бредил…

                - Ты был на грани смерти, - сказала она, жестом призывая к молчанию, заставляя его слушать. - По твоему, когда на тебя напали, ты спешил помочь кому-то, и этот человек – Кэлен. Поверь, я все понимаю. Но теперь ты не спишь, и должен осознать правду Она была лишь бредом, порожденным твоим страшным состоянием.

                Ричард был ошеломлен, услышав такое. Он повернулся к Каре, взывая к ее здравому смыслу, словно прося о спасении. - Как вы могли даже подумать такое? Как вы могли поверить этому?

                - Разве вам никогда не снилось, что вы были напуганы, а потом приходила ваша давно умершая мать и помогла вам? - отсутствующий взгляд Кары, казалось, смотрел в никуда. - Разве вам не доводилось, просыпаясь после таких сновидений, чувствовать уверенность, что это было реально, что ваша мать жива, действительно жива, и что она помогает вам?

                - Разве вы не помните, как хочется сохранить то чувство? Разве вы не помните, как отчаянно вам хотелось, чтобы это было на самом деле?

                Никки слегка коснулась места, куда попала стрела, и где теперь была целая плоть. - После того, как я исцелила тебя, наступил тяжелейший кризис. Ты погрузился в сон, полный сновидений. Ты принес эти отчаянные иллюзии с собой. Ты слился с видениями, потому что этот сон длился дольше, чем любой обычный сон. Этот долгий сон, эта утешительная иллюзия, эта божественная тоска имела много времени, чтобы просочиться в каждый уголок твоего сознания, заполнить каждую часть твоего разума и стать реальностью, как сказала Кара, но из-за долгого времени, что ты спал, она получила даже большую власть. Теперь, когда ты очнулся от этого длинного сна, тебе просто трудно понять, какая часть видений была сном, а что было на самом деле.

                - Никки права, лорд Рал. - Ричард не помнил, чтобы Кара когда-нибудь еще выглядела такой мертвенно-серьезной. - Вам это приснилось, как приснилось завывание волка. Это похоже на прекрасную мечту – эта женщина, и вы женились на ней, но все-таки это мечта.

                В сознании Ричарда словно бушевал вихрь. Кэлен была лишь мечтой, вымыслом, воображением, бредом, и это ужасало. Если то, что они говорили, было верно, он не хотел бы просыпаться. Если это было правдой, он хотел бы, чтобы Никки никогда не излечивала его. Он не хотел жить в мире, где не было Кэлен.

                Он пытался нащупать почву в море темного хаоса, слишком ошеломленный, чтобы искать способ побороть такую бесформенную угрозу. Его смущало, что он не помнил большую часть этого испытания. Его уверенность в том, что он считал правдой, готова была рухнуть.

                Он остановил себя. Знать всегда лучше, чем верить опасению, и тем самым давать этому жизнь. Он не мог понять, как они поверили в такую чудовищную мысль, он знал, был уверен, что Кэлен не была сном.

                - После всего что вы обе разделили с ней, как можете вы позволить себе говорить, что Кэлен – всего лишь сон?

                - Действительно, как, - спросила Никки, - если то, что вы говорите правда?

                - Лорд Рал, мы никогда не были бы столь жестоки, чтобы пытаться обмануть вас в чем-то, столь важном для вас.

                Ричард прищурился в их сторону. Могло ли это быть? Он отчаянно пытался понять, была ли хоть какая-нибудь возможность, чтобы то, что они говорили, было верно.

                Его кулаки напряглись. - Прекратите, вы, обе!

                Это был призыв к здравому смыслу. Он не хотел, чтобы это выглядело как угроза, но так уж вышло. Никки отступила на полшага. Лицо Кары слегка побледнело.

                Ричард не мог успокоить ни дыхание, ни мчащееся сердце.

                - Я не помню своих снов. Он посмотрел по очереди на каждую из них. Еще с тех самых пор, как я был маленьким. Я не помню никаких снов ни когда был ранен, ни когда спал. Ни одного. Сны бессмысленны. Кэлен – нет. Не делайте со мной этого, прошу вас. Это не помогает, а делает все только хуже. Пожалуйста, если что-то случилось с Кэлен, я должен это знать.

                Вот оно! С ней что-то случилось, и они думают, что у него еще недостаточно сил, чтобы выдержать новости.

                Нахлынуло худшее опасение, когда он вспомнил, как Никки сказала, что не умеет воскрешать мертвых. Может, они пытаются оградить его от этого?

                Он стиснул зубы, чтобы держать голос под контролем и не сорваться на крик. Где Кэлен?

                Никки осторожно наклонила голову, будто прося прощения. - Ричард, она существует только в твоем воображении. Я знаю, такие вещи могут казаться очень реальными, но это не так. Ты выдумал ее, еще до того как был ранен… вот и все.

                - Я не выдумывал Кэлен. - Он снова вопросительно обернулся к Морд-Сит. -  Кара, ты была с нами больше двух лет. Ты воевала вместе с нами, защищала нас. Когда Никки была Сестрой Тьмы и привела меня сюда, в Древний Мир, ты помогла мне и защищала Кэлен. Она спасла тебя. Вы разделили и вынесли такое, чего большинство людей не сможет даже вообразить. Вы стали друзьями.

                Он указал на ее эйджил, оружие, напоминавшее короткий и тонкий кожаный стержень, висевший на тонкой золотой цепочке на ее правом запястье.

                - Ты даже назвала Кэлен сестрой по эйджилу.

                Кара стояла жесткая и немая.

                Признание Кэлен сестрой по эйджилу было неформальным, но очень почетным знаком уважения, почестью от бывшего смертельного врага, женщине, заслужившей уважение и доверие Кары.

                - Кара, возможно сначала ты и была лишь защитником лорда Рала, но для меня и Кэлен ты стала больше, чем телохранитель. Ты стала членом семьи.

                Кара охотно и без колебаний пожертвовала бы жизнью для защиты Ричарда. В исполнении этого долга она была безжалостна и бесстрашна.

                Но была одна вещь, которой Кара действительно опасалась.

                Это опасение было ясно видно в ее глазах.

                - Спасибо, лорд Рал, - наконец сказала она кротким голосом, - что мне нашлось место в вашей чудесной мечте.

                Дрожь предчувствия холодной волной прошла по телу Ричарда. Он провел рукой по голове, приглаживая волосы.  Эти двое не обманывали его из страха сообщить плохие новости. Они говорили правду.

                Правду, как они ее видели. Правду, ставшую кошмаром.

                Он не мог заставить разум работать, не мог найти во всем этом никакого смысла. После всего, что они разделили с Кэлен, после всего, через что они прошли вместе, было невозможно осознать, как эти две женщины могли говорить ему такое.

                И все же они это говорили.

                Он не мог понять причин, но что-то было неправильно. Очевидно и ужасно неправильно. Он задохнулся от подступившего предчувствия. Словно весь мир перевернулся вверх дном, и он никак не мог заставить его части встать на места.

                Он должен сделать то, что собирался непосредственно перед тем, как солдаты Ордена напали на них.

                Возможно еще не слишком поздно.

 

                Глава 3 (Jane)

                Ричард опустился на колени рядом с постелью и принялся запихивать одежду в мешок. Холодный мелкий моросящий дождь, который он видел через маленькое окошко, казалось, закончится не скоро, так что свой плащ он оставил неубранным.

                - Что это ты делаешь? – спросила Никки.

                Он заметил кусок мыла, лежащий поблизости схватил и его.

                - А что, ты думаешь, я делаю?

                Он уже потерял так много времени, он потерял дни. Времени больше не было. Он засунул кусок мыла, пакетики сушеных трав и специй и немного сушеных абрикосов на дно мешка, прежде чем быстро уложить туда скатанные одеяла. Кара вместо бесполезных вопросов и возражений пошла собирать свои вещи.

                – Я против, и ты это знаешь, - Никки села на корточки рядом с ним и взяла его за руку, разворачивая так, чтобы он мог ее видеть. – Ричард, ты не можешь уехать. Тебе нужно отдохнуть. Я говорила, ты потерял много крови. Ты еще недостаточно восстановил силы, чтобы гоняться за призраками.

                Он подавил негодующую реплику и плотно стянул кожаный ремень вокруг своей скатки. – Я в порядке. – Это, конечно, было не так, но он чувствовал себя вполне нормально.

                Никки провела все эти дни в напряженных попытках спасти его жизнь. Волнуясь за него, она была истощена, и возможно не могла трезво мыслить, из-за всего этого предполагая, что он действует несерьезно.

                Тем не менее, он решил, что больше не даст ей повода быть у нее в долгу.

                Никки настойчиво схватила его за рубашку, пока он затягивал второй ремень. – Ты не понимаешь, насколько слаб сейчас, Ричард. Ты подвергаешь опасности свою жизнь. Ты должен дать отдых своему телу, чтобы иметь возможность восстановиться. У тебя почти не было времени, чтобы накопить силы.

                – А как много времени есть у Кэлен? – Он схватил Никки за плечо и в отчаянии притянул ее к себе. – Она где-то там, в беде. Ты этого не понимаешь, Кара этого не понимает, но я – понимаю. Неужели ты думаешь, что я могу просто лежать здесь, когда девушка, которую я люблю больше всего на свете, подвергается риску? Если бы это ты была в беде, Никки, хотела бы ты, чтобы я так легко махнул на тебя рукой? Не желала бы ты, чтобы я сделал хоть какую-то попытку? Я не знаю, что идет неправильно, но что-то не так. Если я прав, – а я прав, –  то я даже не могу представить себе последствия.

                – Что ты имеешь в виду?

                – Ну, если ты права, тогда я просто фантазирую. Но если прав я, а так как достаточно очевидно, что ты и Кара вдвоем не можете иметь одинаковое психическое расстройство, то это может значить, что произошедшее, что бы это ни было, имеет причину, не сулящую ничего хорошего. Я не могу позволить себе задержку и риск лишь для того, чтобы убедить вас в серьезности ситуации. Слишком много времени уже потеряно, слишком многое поставлено на карту.

                Никки выглядела слишком пораженной, чтобы говорить. Ричард отпустил ее и развернулся, чтобы застегнуть мешок. У него не было времени ломать голову над тем, что происходит не так с Никки и Карой.

                К Никки наконец-то вернулся голос: – Ричард, неужели ты не понимаешь, что делаешь? Ты начинаешь выдумывать абсурдные объяснения, только лишь для того, чтобы доказать то, во что ты хочешь верить. Ты же сам сказал: Кара и я не можем обе одновременно помешаться. Останься и отдохни. Мы можем попробовать определить природу этих снов, которые так прочно засели у тебя в голове, и, надо надеяться, все исправить. Вероятно, это вызвано тем способом, которым я пыталась вылечить тебя. Если так, прости. Пожалуйста, Ричард, останься.

                Она была сосредоточена только на том, что было для нее проблемой.  Зедд, его дедушка, человек, который помогал вырастить его, всегда говорил: Не думай о задаче, думай о решении. Решение, на котором ему необходимо сосредоточиться сейчас – это как найти Кэлен, пока еще не слишком поздно. Ему так нужна была помощь Зедда, чтобы отыскать ее.

                – Ты все еще находишься в опасности, – настаивала Никки, стараясь уклониться от капель дождя, просачивающихся через щели в крыше. Такие перегрузки могут оказаться роковыми для тебя.

                – Я понимаю. Правда, понимаю. Ричард проверил нож, который носил на поясе и убрал его обратно в ножны. – Я не собираюсь игнорировать твои слова. Я буду предельно осторожен.

                – Ричард, послушай меня, – произнесла Никки, потирая лоб пальцами, как будто у нее болела голова. – Это не все.

                 Она замолчала и провела рукой по волосам, подыскивая слова. – Ты не являешься непобедимым. Ты можешь носить этот меч, но он не может постоянно защищать тебя. Твои предки, каждый лорд Рал до тебя, несмотря на их искусство владения даром, всегда имели при себе телохранителей. Ты мог быть рожден с даром, но даже если бы ты мог им пользоваться,  эта сила все равно не является гарантией безопасности, особенно сейчас.

                – Та стрела послужила лишь знаком того, что ты уязвим. И даже будучи очень важным человеком, Ричард, ты все лишь человек. Мы все нуждаемся в тебе. Мы все так отчаянно нуждаемся в тебе.

                Ричард отвел взгляд от выражения боли в глазах Никки. Он очень хорошо знал, насколько уязвим. Жизнь была для него величайшей ценностью, и он никогда не думал, что бессмертен. Он почти никогда не возражал против постоянного присутствия рядом Кары. Она и остальные Морд-Сит а также другие телохранители, которых он, похоже, унаследовал, уже не раз доказывали свою необходимость. Но это не означало, что он сам был беспомощным, или что он позволит излишней осторожности помешать ему делать то, что необходимо.

                Более того, он даже понимал шире намерения Никки. Во время обучения во Дворце Пророков, он понял, что Сестры Света придают огромное значение его глубокому вплетению в древние пророчества, и абсолютно уверены, что он – центральная фигура, вокруг которой развиваются события.

                Согласно Сестрам, если бы их задачей было одержать победу над темными силами, выступающими против них, то это было бы возможно только если бы Ричард привел их к победе. Пророчество гласило, что без него все будет потеряно. Их аббатиса, Аннелина, провела достаточно времени, манипулируя событиями, чтобы быть уверенной, что он выживет, вырастет и возглавит их в этой войне Все свои надежды Энн – и она не раз это говорила – взвалила на плечи Ричарда. По крайней мере Кэлен вспылила однажды именно по этой причине.

Также он понимал, что его лидерство побуждает к действиям многих людей, которые желают лишь жить свободными.

                 Ричард был глубоко в хранилищах Дворца Пророков и своими глазами видел некоторые из наиболее важных и хорошо охраняемых пророчеств. Он не мог не признать, что некоторые из них были просто жуткими. Тем не менее, по своему опыту он знал, что  пророчества могут показаться, чем бы это ни было, лишь тем, что в них хотят прочитать.

                У него был опыт, связанный с пророчествами, которые были о нем и о Кэлен, по большей части, они принадлежали Шоте, женщине-ведьме. И этот опыт показывал, что от пророчеств оказывалось очень мало проку и очень много проблем.

                Ричард заставил себя улыбнуться: – Никки, ты рассуждаешь как Сестра Света. – Она не выглядела веселой. – Со мной будет Кара, - сказал он, пытаясь избавить ее от беспокойства.

                Он осознал, после того как сказал это, что присутствие Кары рядом не остановило стрелу, которая поразила его. Кстати, где она была во время битвы? Он не помнил, чтобы она была с ним. Кара не боялась битвы; даже упряжка лошадей не смогла бы ее оттащить, если она его защищала. Несомненно, она, должно быть, была рядом, но он не мог вспомнить, чтобы видел ее.

                Он взял большой широкий кожаный пояс и закрепил его вокруг талии. Этот пояс и некоторые другие его вещи когда-то принадлежали великому магу, он обнаружил их в Анклаве Волшебника, где Зедд сейчас держал оборону, защищая Хранилище от Императора Джеганя и его орды из Древнего Мира.

                Никки нетерпеливо вздохнула – проблеск ее твердой и неумолимой стороны, которую Ричард так хорошо знал. Также он знал, что на сей раз это было продиктовано искренним беспокойством за его здоровье.

                – Ричард, мы просто не можем себе этого позволить. Есть важные вещи, о которых мы должны поговорить. И это та причина, по которой я направлялась к тебе сначала. Ты что не получил мое письмо?

                Ричард задумался. Письмо… письмо… – Да, – произнес он, наконец вспомнив. – Я получил твое письмо. Я отправил весточку тебе – с солдатом, которого Кэлен коснулась своей силой.

                Ричард заметил, как Кара быстро взглянула на Никки, удивленно, как будто не может вспомнить ничего подобного.

                Никки смерила его взглядом, в котором невозможно было ничего прочитать. – Письмо, что ты отправил, не дошло до меня.

                Отчасти удивленный, Ричард махнул рукой в направлении Нового Мира. – Его главной задачей было отправиться на север и убить Императора Джеганя. Его коснулась Исповедница; он бы умер прежде, чем ослушался ее приказа. Вполне возможно, что с ним случилось еще что-нибудь. В Древнем Мире достаточно опасностей.

                Взглянув в лицо Никки, он прочитал на нем, что только что дал ей ярчайшее свидетельство своего помешательства.  – Ты действительно думаешь, пусть даже в своих грезах, что сноходца можно так легко устранить?

                – Нет, конечно же нет. – Он надавил на торчащий из своего мешка котелок, заталкивая его поглубже. Мы ожидали, что солдат, скорее всего, будет убит при попытке. Мы послали его за Джеганем потому, что он был убийцей и заслуживал смерти. Но я кроме того полагал, что возможность его успеха также вероятна. Даже если бы у него не получилось, я хотел, чтобы, по крайней мере, Джегань потерял сон, подозревая, что любой из его людей может быть подосланным убийцей.

                По подчеркнуто спокойному лицу Никки, можно было прочитать, что это все для нее не более чем часть его иллюзий о женщине, которая ему приснилась.

                Ричард вспомнил тогда, что еще произошло. – Никки, я боюсь, что  сразу после того, как Сабар доставил твое письмо, на нас напали. Он погиб в той битве.

                 Кара тайком кивнула в подтверждение.

                 – Добрые духи, – произнесла Никки печально, услышав вести о юном Сабаре. Ричард разделял ее чувства.

                Он помнил срочное предупреждение Никки о том, что Джегань начал создавать оружие из людей с даром, также как это было три тысячи лет назад в великой войне. То были немыслимые, пугающие разработки, но Джегань нашел способ сделать это, используя Сестер Тьмы, которых он держал в плену.

                 Во время атаки на их лагерь, письмо Никки упало в огонь. У Ричарда не было возможности прочитать его целиком перед тем, как оно было уничтожено. Тем не менее, он разобрал достаточно, чтобы осознать угрозу.

                Он направился к столу, где лежал его меч, но Никки встала у него на пути. – Ричард, я знаю, это тяжело, но ты должен избавиться от этих фантазий. У нас нет на это времени. Нам нужно поговорить. Если ты получил мое письмо, то, по крайней мере, знаешь, что не можешь…

                – Никки, – произнес Ричард, успокаивая ее, – Я должен это сделать. – Он положил руку ей на плечо, стараясь говорить так терпеливо, как мог, принимая во внимание его спешку, но и стараясь дать ей понять своим тоном, что не собирается обсуждать это более. – Если ты отправишься с нами, мы сможем поговорить позднее, когда будет время и когда это не будет мешать мне делать то, что должно. Но в данный момент у меня нет времени, также как его нет у Кэлен.

                Нажав слегка рукой Никки на плечо, Ричард отодвинул ее в сторону и шагнул к столу.

                Когда он поднял меч за полированные ножны, то слегка удивился, почему, когда он услышал волчий вой и проснулся, то думал, что меч лежит рядом с ним на траве. Может, он помнил какой-то фрагмент своего сна. Нетерпеливо желая быстрее уехать отсюда, он выбросил это из головы.

Плавно одев через голову древнюю кожаную перевязь, он быстро прикрепил к ней ножны на левом бедре, и проверил, надежно ли они зафиксированы. Двумя пальцами он потянул меч снизу за крестовину, не для того даже, чтобы удостовериться, что меч чист в ножнах, а, скорее, чтобы проверить, что клинок в порядке. Он не мог вспомнить всего, что случилось в битве, также он не помнил, чтобы клал меч вдалеке от себя.

                Отполированная сталь проблескивала через тонкий слой засохшей крови.

                Обрывки воспоминаний о битве обрушились на него. Это произошло внезапно и неожиданно, но как только он в ярости освободил меч, внезапность больше не имела значения. При таком численном превосходстве... хотя, все же имела значение. Он так хорошо понимал правоту Никки, когда она говорила об его уязвимости.

                Вскоре после его первой встречи с Кэлен, Зедд, будучи Первым Волшебником, назвал его Искателем и вручил меч. Ричард ненавидел оружие из-за своего ошибочного мнения о том, что оно олицетворяет. Зедд сказал ему, что Меч Истины, – как он назывался, –  всего лишь инструмент, исполняющий волю своего владельца, который и наделяет его смыслом. Это было особенно верно именно для этого оружия.

                Меч теперь был связан с Ричардом, связан с его существованием и управляем его волей. С самого начала смыслом и целью Ричарда было защитить тех, кого он любит и о ком заботиться. Но он осознал, что для этого нужно сначала привести в порядок мир, чтобы они могли жить в безопасности и покое.

                Это было тем смыслом, которым он наделил свой меч.

                Клинок с шипением вошел в ножны.

                Его стремлением теперь было найти Кэлен. Если клинок поможет осуществлению этой цели, он не будет колебаться, чтобы применить его.

                Он поднял свой мешок и закинул его назад на привычное место на спине после того как проверил не оставил ли он что-нибудь в соседней комнате. На полу перед очагом он увидел вяленое мясо и сухари. Рядом лежали другие упакованные продукты. Простые деревянные чашки Ричарда и Кары также были там, одна с бульоном, вторая с остатками каши.

                – Кара, – сказал он, взяв три кожаный меха с водой и повесив их на шею, – Убедись, что взяла все съестные запасы. Не забудь кружки.

                Кара кивнула. Она методично укладывалась, поверив, что он не собирается оставлять ее здесь.

                Никки поймала его за рукав: – Ричард, нам нужно поговорить. Это важно.

                – Тогда сделай то, о чем я просил: собирай вещи и пойдем вместе. – Он подхватил лук и колчан. – Ты можешь рассказывать все, что хочешь, до тех пор, пока не будешь задерживать меня.

                Смирившись, она кивнула и, наконец-то прекратив споры, поспешила в заднюю комнату собрать свои вещи. Он не хотел оставлять ее, Ричарду нужна была помощь; ее дар мог быть полезен в поиске Кэлен. Фактически, найти Никки, чтобы она помогла ему, было его первой мыслью перед атакой, когда он понял, что Кэлен пропала.

                 Ричарда набросил свой дорожный плащ с капюшоном на плечи и направился к двери. Кара быстро глянула, торопливо собирая вещи около очага, и кивнула в знак того, что скоро будет готова. В задней комнате он мог видеть Никки, которая в спешке собирала вещи, пока он не ушел далеко.

                Из-за срочной необходимости найти Кэлен, воображение Ричарда разыгралось. Он видел ее раненой, видел ее боль. Мысль, что Кэлен где-то одна, в беде, заставляло его сердце учащенно биться от страха за нее. 

                Против его воли нахлынули сокрушительные воспоминания о том времени, когда она была до полусмерти избита. Он тогда бросил все и увез ее далеко в горы, где никто не мог бы их найти, чтобы она была в безопасности и могла бы исцелиться. То лето, после того как она начала поправляться и до того как появилась Никки, чтобы забрать его, было лучшим летом в его жизни. Как могла Кара забыть то особенное время, было ему непонятно.

                Он по привычке проверил меч, чтобы убедиться, что он свободно двигается в ножнах, прежде чем открыть простую деревянную дверь.

                 Влажный воздух и металлически-серый утренний свет приветствовали его. Вода, стекая по карнизу крыши, брызгала на его сапоги. Холодная изморозь колола лицо. По крайней мере, кончился проливной дождь. Низкие плотные тучи скрывали вершины дубов, которые огораживали с дальней стороны небольшое пастбище, где обрывки тумана стелились, как призраки, по блестящей траве. Огромные сучковатые стволы деревьев роняли мрачные тени.

                Ричард был зол и разочарован из-за того, что постоянно шел дождь. Если бы не он, то шансы намного бы увеличились. Тем не менее, это возможно. Всегда остаются знаки.

                Всегда остаются следы.

                Дождь сделает их менее различимыми, но даже такой ливень не может стереть все отпечатки. Ричард вырос, читая следы животных и людей в лесу. Он мог идти по следам в дождь. Это было сложнее, занимало больше времени и требовало напряженного внимания; но он, несомненно, мог это сделать.

                И тут его озарило.

                Когда он найдет следы Кэлен, он сможет доказать, что она существует. У Никки и Кары не будет иного выбора, кроме как поверить ему.

                Каждый оставляет уникальные следы. Он знал следы Кэлен. Также он знал угол, под которым они располагаются по отношению друг к другу. Вместе с его и Кары следами, следы Кэлен также будут там у всех на виду. Чувство надежды, если не облегчения, поднялось в нем. Как только он найдет несколько читаемых отпечатков и покажет их Никки и Каре, больше не будет споров. Они поймут, что это был не сон и случилось что-то серьезное.

                Тогда он сможет проследить путь Кэлен от их лагеря по отпечаткам ног и найти ее. Дождь замедлит эти попытки, но не остановит его, и, может, Никки сможет применить свои способности, чтобы ускорить поиск.

                Мужчины, которые топтались невдалеке, увидели, что он вышел из домика и спешно окружили его. Эти люди не были солдатами в строгом смысле этого слова. Они были возчиками, мукомолами, плотниками, каменщиками, фермерами и торговцами, которые бились всю свою жизнь под репрессивным правлением Ордена, стараясь сводить концы с концами и поддерживать свои семьи.

                Для большинства этих людей жизнь в Древнем Мире означала существование в постоянном страхе. Любой, кто осмеливался критиковать методы Ордена, быстро арестовывался по обвинению в подстрекательстве и казнен. Обвинения и аресты осуществлялись постоянно, верные или нет. Такая быстрая «справедливость» постоянно держала людей в страхе.

                Непрерывная идеологическая обработка людей, а особенно молодежи, приводила к тому, что значительная часть общества фанатично верила в пути Ордена. С самого рождения детей учили, что беспокойство о себе неправильно и что горячая вера в самопожертвование для большего блага есть единственный способ попасть в свет Создателя после смерти и избежать вечных мучений в темных глубинах подземного мира в беспощадных руках Владетеля. Любая иная точка зрения считалась злом.

                Обещания богатых делиться с простыми людьми создавало ярых сторонников Ордена, вечно ожидающих доли чужой крови, ждущих,  дележки того, что, как их учили, было награблено грешниками, эгоистичными угнетателями, и, следовательно, заслуживавшими такой участи.

                Молодые люди из рядов праведников вербовались добровольцами в армию, страстно желая стать частью благородной битвы, чтобы покарать неверующих, наказать грешников, конфисковать полученную нечестным трудом прибыль. Одобрение грабежей, свобода зверства и широко распространенное насилие над необращенными плодило чрезвычайно уродливую и яростную разновидность фанатизма. Это порождало армию дикарей.

                Такова была натура солдат Имперского Ордена, которые наводнили Новый Мир и бесконтрольно неистовствовали сейчас на родине Ричарда и Кэлен.

Мир стоял на краю темных веков.

                По мнению Энн Ричард был рожден, чтобы сражаться с этой угрозой. Она и многие другие верили в предсказание, что если свободным людям выпадет шанс выжить в этой великой битве, победить, то это будет возможно, только если Ричард возглавит их.

                Эти люди без него разглядели пустоту идей и продажность обещаний Ордена, увидели его тем, чем он был: тиранией. Они решили вернуть свои жизни. Это сделало их воинами борьбы за свободу.

                Всплеск удивленных приветствий и криков радости разбил утреннюю тишину и спокойствие. Едва подойдя, они заговорили все сразу, спрашивая, все ли с ним в порядке и как он себя чувствует. Их искреннее беспокойство тронуло его. Несмотря на спешку, Ричард заставил себя улыбнуться и пожать руки мужчинам, которых он узнал, живя в Алтур’Ранге. Это была встреча, на которую они все надеялись и ждали.

                Кроме того, работая вместе со многими из этих людей и познакомившись с другими, Ричард знал, что он также является символом свободы для них: Лорд Рал из Нового Мира, Лорд Рал из страны, где люди живут свободно. Он показал, что это возможно и для них, показал, какой может стать их собственная жизнь.

                По мнению Ричарда, он оставался лесным проводником, каким был всегда – даже названный Искателем и правящий Д’Харианской Империей. Пройдя через множество трудных испытаний, с тех пор как покинул дом, в действительности он остался тем же человеком, с теми же убеждениями. Если раньше он стоял против быков, то теперь приходилось сталкиваться с армиями. Хотя масштаб был другой, принципы оставались те же.

                Но сейчас все, о чем он беспокоился – это как найти Кэлен. Без нее весь мир, сама жизнь, не казались ему столь уж важными.

                Невдалеке, прислонившись к столбу, стоял мускулистый человек, но не с улыбкой, а с угрожающим видом, который читался в неизменном изгибе его бровей. Мужчина скрестил свои мощные руки на груди и наблюдал, как остальные приветствуют Ричарда.

                Ричард поспешил протиснуться сквозь толпу мужчин, пожимая руки на ходу, к хмурящемуся кузнецу: –  Виктор!

                Сердитый взгляд уступил место слабой усмешке. Мужчина обменялся рукопожатием с Ричардом: – Никки и Кара впустили меня к тебе только дважды. Если бы они не позволили мне увидеть тебя этим утром, я бы завернул железные балки вокруг их шей.

                – Это был ты, тем утром? Ты прошел мимо и коснулся моего плеча?

                Виктор усмехнулся, кивая: – Да. Я помог принести тебя сюда. – Он положил могучую руку на плечо Ричарда и слегка встряхнул. – Ты выглядишь выздоровевшим, даже если немного бледен. У меня есть лярд – он вернет тебе силу.

                - Я в порядке. Может позже. Спасибо, что помог донести меня сюда. Послушай, Виктор, ты не видел Кэлен?

                Брови кузнеца снова сошлись глубокими складками: – Кэлен?

                – Мою жену.

                Виктор смотрел, никак не реагируя. Его волосы были так коротко подстрижены, что голова казалась выбритой. Капли дождя бисером покрывали его скальп. Одна бровь изогнулась.

                – Ричард, ты что женился, после того как ушел?

                Ричард нетерпеливо взглянул через его плечо: – Кто-нибудь из вас видел Кэлен?

                Его встретили пустые выражения лиц многих мужчин. Другие обменивались озадаченными взглядами. Серое утро утонуло в тишине. Они не знали, о ком он говорит. Многие из этих людей знали Кэлен и должны были ее помнить. Теперь они качали головами или пожимали плечами, сожалея.

                Настроение Ричарда упало; ситуация оказалась гораздо хуже, чем он предполагал. Он надеялся, что, может, это случилось только с памятью Никки и с Кары.

                Он повернулся к нахмуренному кузнецу: – Виктор, у меня неприятности и совсем нет времени на объяснения. Я даже не знаю, как бы это объяснил. Мне нужна помощь.

                – Чем я могу помочь?

                Отведи меня на место схватки.

                Виктор кивнул: – Это легко.

                Мужчина развернулся и направился к темным деревьям.

 

Глава 4 (Chainfire)

                Чтобы уберечь глаза, Никки рукой отвела влажную сосновую лапу, которая свисала над узкой тропой. Их отряд шел по тропе, петляющей по краю плотно заросшего деревьями горного хребта. Скользкие камни под ногами делали спуск крайне опасным. Но этот путь был более коротким, чем тот, по которому они несли в поселок раненого Ричарда. Тропа проходила между двух скал, и спускалась в низину, где между расколотых скал и валунов, окаймляющих край болота, торчали скелеты высоченных посеребренных кедров, несущих свою бессменную вахту на границе суши и стоячей воды.

                Рожденные дождем, потоки воды стекали вниз, смывая тонкий слой лесного суглинка и обнажая пестрое гранитное основание. Несколько дней постоянного дождя оставили в низких местах множество небольших водоемов. После дождя лес был напоен ароматом влажной земли, но в низине царил сладковатый запах гнили.

                Несмотря на то, что их путь еще только начался, у Никки уже порядком замерзли пальцы и уши. Она знала, что сюда, на далекий юг Древнего Мира скоро вернется изнуряющая жара, и это заставит ее тосковать по царившему сейчас  холоду.

                Все ее детство прошло в городе, и Никки мало времени проводила на природе. Во Дворце Пророков, где она прожила большую часть своей жизни, природа была представлена идеально подстриженными лужайками и садами, раскинутыми по острову Халсбанд. Сельская местность всегда представлялась ей как неизменно враждебное препятствие, на пути из одного города в другой, чем-то, чего следует избегать. Города и здания были для нее укрытием от непостижимых опасностей дикой местности.

                Города, для нее, являлись оплотом цивилизации, более того, именно города были местом, где она трудилась на благо человечества. Это был постоянный процесс. Леса и поля ее никогда не интересовали.

                Никки никогда не могла оценить красоту холмов, деревьев, рек, озер, и гор, пока не познакомилась с Ричардом. Даже города показались ей незнакомыми, после того как она их увидела глазами Ричарда. Ричард сделал ее жизнь удивительной.

                Она осторожно ступила на скользкий темный валун, огляделась и увидела основную часть отряда, собравшуюся под кроной древнего клена. Чуть дальше она разглядела Ричарда, который присел, исследуя какое-то пятно на земле. Он выпрямился и внимательно всмотрелся в темный просвет между деревьями. Кара как тень держалась рядом с ним. Под темными сводами зеленого леса, красное одеяние Морд-Сит выделялось подобно пятну крови на белой скатерти.

                Никки знала, каким хорошим защитником была Кара для Ричарда. Ведь Кара тоже когда-то была его врагом. Ричард не просто получил слепую преданность Кары, когда стал Лордом Ралом; он, что гораздо важнее, заслужил ее дружбу и преданность. Ее одеяние из красной кожи служило предупреждением и обещанием мучительной смерти любому, кто посмеет просто подумать о том, чтобы причинить вред Ричарду. И это было не пустое обещание. В Морд-Сит отбирали совсем маленьких девочек и обучали их быть абсолютно безжалостными. Они обладали способностью подчинять себе направленный на них магический дар, а вместе с даром порабощали и его хозяина, и могли использовать эту силу против него же самого. Те, кто об этом знал, старались держаться от Кары подальше, особенно когда на ней была красная кожа.

                Никки знала, как тяжело было Каре вырваться из этого безумия и зажить нормальной жизнью.

                В отдалении сквозь сумрак леса, тени и падающие листья раздалось карканье ворон, повторенное эхом. Никки зажала нос, стараясь избавиться от отвратительного запаха гниения. Внимательно осмотревшись вокруг, как учил ее Ричард, она увидела растущую рядом со скалой приют-сосну, которая, согнувшись, так низко свешивалась над землей, что ее ветви образовали настоящий шатер. Ей почудилось, что сосна похожа на смертельно раненого солдата, готового вот-вот упасть. Она узнала эту полянку; за стеной дикого винограда и кустарником было место недавнего сражения.

                Прежде чем Никки успела подойти к Ричарду, он проскользнул под низко нависшими ветвями и углубился в подлесок. Он шел в отдалении, сжимая руку на эфесе меча, размахивая руками над головой, и кричал, как сумасшедший. Высокий чистый звук внезапно разлился в воздухе и сотни черных птиц сорвались с ветвей и взмыли вверх, наполняя все вокруг оглушительными криками, негодуя, что им помешали. Сначала казалось, будто птицы станут оспаривать поле битвы, но когда воздух наполнился звоном меча Ричарда, они скрылись в темноте среди деревьев, как будто знали, что это за оружие. Их карканье постепенно растаяло в тумане. Ричард некоторое время торжествующе смотрел им вслед.

                Он наконец повернулся к людям. - Все оставайтесь здесь. - Его голос был хорошо слышан из-за ветвей. - Ждите на месте.

                Руководствуясь только своим мнением в вопросах безопасности Ричарда, Кара не приняла во внимание его слова. Она последовала за ним, в узкий просвет между деревьями, стараясь находиться поблизости, но не попадаться ему на глаза. Никки пробралась среди молодой поросли и влажных папоротников, обогнула тихо стоявших людей, и подошла к тонкому стволу белой березы, росшей на возвышении, неподалеку от того места, где скрылись Кара и Ричард. Сотни черных глазков на белой коре, казалось, наблюдают за ней, когда она остановилась на границе возвышения. Она провела рукой по стволу и увидела арбалетный болт, увязший в дереве. Другие деревья вокруг тоже были утыканы стрелами.

                А вокруг лежали мертвые солдаты. Зловоние поразило ее. Вороны пока улетели, но вернутся, когда здесь не будет Ричарда, и устроят настоящий пир. А мясные мухи, не боясь никакого меча, остались, чтобы пировать и размножаться. Первое поколение личинок уже, похоже, приступило к работе.

Большая часть трупов были обезглавлены, либо с отрубленными руками или ногами. Многие лежали наполовину в воде. Вороны, и другие животные, успели потрудиться над многими телами, пользуясь тем, что они были жестоко изранены. Покойники были одеты в толстую кожаную броню, шипованные пояса, а огромное количество оружия этим людям уже никогда не пригодится. Тела уже раздулись, одежда  топорщилась, и было впечатление, будто мертвецы изо всех сил пыжатся, пытаясь сохранить достоинство.

                Все: и человеческая плоть и фанатичные убеждения, теперь просто лежали и гнили в лесу.

                Оставаясь за деревьями, Никки наблюдала, как Ричард быстро осматривал трупы. В то первое утро он уничтожил большинство этих солдат, до того как Виктор и его люди нашли его и принесли в поселок. Она не знала, как долго Ричард страдал от этой стрелы в груди, но это была не та рана, с которой живут долго.

                Две дюжины людей оставшиеся под сводами кроны клена, запахнули плотнее плащи и приготовились ждать, сколько потребуется.

                Повсюду с ветвей деревьев периодически срывались тяжелые капли и шумно разбивались о землю. То здесь, то там ветви кленов, дубов, и вязов с шумом освобождались от груза воды оставшейся на их листьях, когда порыв ветра касался их крон.  Деревья тут же  стремительно распрямляли ветви, и казалось, мягко взмахивали ими. Воздух был настолько влажным, что намокло все, даже куда не смогли пробиться прямые струи дождя.

                Около лужи Ричард снова присел, и стал внимательно осматривать землю. Никки не имела представления, что же он ищет.

                Ни один из людей, ожидавших под деревом, не выказал интереса подойти ближе и осмотреть место сражения. Похоже, они были только рады ждать на месте, где им сказали. Убийство было противоестественно для этих людей. Они боролись за себя, за свою свободу, и они убивали по необходимости, но не получали от этого удовольствия. Для них жизнь сама по себе была ценностью. Они похоронили троих своих погибших товарищей, но не стали оказывать последнюю почесть телам солдат, которые обязательно убили бы их самих, если бы не вмешался Ричард.

                Никки вспомнила, как она удивилась, увидев так много мертвых, и не могла понять, как один Ричард смог произвести такое страшное опустошение. Но потом вспомнила Ричарда, скользящего среди этих скотов и его меч, с невероятной быстротой разящий противников. Эта пляска смерти зачаровывала. Каждый выпад и удар нес смерть. Солдаты c изумлением видели, как многие их товарищи, падали сраженные на землю. Они были молоды и сильны, наслаждались своей силой, и привыкли запугивать слабых. Они старались достать Ричарда, но их мечи находили пустоту, а противник оказывался в другом месте и беспощадно разил. Его манера боя была им чужда; они привыкли к столкновениям и грубой силе, а Ричард ускользал от них. Им стало казаться, что против них сражается грозный дух. В каком-то смысле, так оно и было.

                Однако их было слишком много для одного человека, пусть даже, это был Искатель, вооруженный Мечом Истины. Было достаточно только одного точного удара. Или стрелы нашедшей цель. Ричард был ни неуязвим, ни бессмертен.

Виктор и его люди прибыли как раз вовремя; раньше Никки. Люди Виктора вступили в драку, стараясь оттянуть на себя противников Ричарда. Подоспевшая Никки использовала свою магию против солдат, ослепительной вспышкой испепелив тех из них, кто еще держался на ногах. Напуганные этим, остатки нападавших сбежали, а Никки организовала людей нести Ричарда в поселок, опасаясь, что Орден может прислать подкрепление. Она ничем не могла помочь ему на месте, а лишь старалась в дороге придать ему выносливости и, периодически используя свой Хань, вливала в него порции жизненной силы. Никки постаралась остановить мучительный поток ужасных воспоминаний.

                Не приближаясь, она продолжала наблюдать, как Ричард внимательно осматривает место сражения, как, не обращая внимания на лежащих солдат, он главным образом осматривает местность вокруг. Она не могла понять, что он надеется найти. Он начал от центра, двигаясь по кругу стремясь осмотреть все место битвы. Время от времени он останавливался, опускался на колени и тщательно изучал землю.

                А затем Ричард  скрылся за деревьями.

                Виктор, уставший стоять без дела, прошел между папоротников, которые от его касаний стряхивали с листьев капли, туда, где стояла Никки.

                - Что происходит? - Шепотом спросил он.

                - Он что-то ищет.

                - Это я и сам вижу. Я имею в виду, что это за история про его жену? -  Никки устало вздохнула.

                - Я не знаю.

                - Но ты догадываешься. - Никки увидела, как Ричард промелькнул вдалеке среди деревьев. - Он был серьезно ранен. В этом состоянии у людей иногда бывают галлюцинации.

                 - Но теперь-то он здоров. Он не выглядит буйным или одержимым. Он ведет себя как, разумный человек, потерявший что-то и старающийся это найти. А я никогда не видел, чтобы Ричард вел себя так.

                 - Понятия не имею. - Призналась Никки. Она знала, что Виктор никогда не станет тревожить ее впустую, а значит, он действительно беспокоится за Ричарда. - Мне кажется, что он пытается восстановить в памяти всю картину произошедшего, и привести в порядок мысли в голове. Он был без сознания несколько дней. А очнулся только несколько часов назад. Давай дадим ему время подумать и разобраться в себе.

                Виктор обдумал ее слова. Тяжело вздохнул и кивнул в знак согласия. К счастью он не спросил, что они будут делать, если Ричард не сможет справиться со своими фантазиями.

                Она увидела Ричарда, идущим обратно в тени под дождем. Никки и Виктор двинулись по полю ему навстречу. Тем, кто его не знал, казалось, что Ричард спокоен, но только не Никки. Выражение его лица подсказывало Никки, что он огорчен и раздосадован.

                Ричард стряхнул с коленей листья, мох, и прилипшую грязь, и подошел к ним. - Виктор, эти солдаты не направлялись назад в Алтур`Ранг.

                Брови Виктора изумленно поднялись.  - Нет?

                 - Да. Для подавления восстания нужны тысячи солдат, может быть десятки тысяч. Эти, несомненно, оказались здесь с другой целью. И кроме того, если они стремились туда, то почему пробирались здесь, вдалеке от основных путей, через непроходимый лес.

                Виктор сделал кислое лицо признавая, что, скорее всего, Ричард прав.  - А как, по-твоему, что они здесь делали?

                 - Они шли на рассвете через густой лес. Скорее всего, это были разведчики. - Ричард огляделся вокруг.

                 - Дорога идет в том направлении. Мы двигались по ней с юга. Я думал, что наш лагерь будет достаточно надежно укрыт покровом ночи, чтобы избежать ненужных встреч. Видимо я ошибся.

                 - Мы слышали, о тебе последний раз, когда ты направлялся на юг, - сказал Виктор. - Мы предположили, что ты выберешь эту дорогу, и постарались срезать путь, чтобы найти тебя.

                 - Это очень важная дорога, - добавила Никки. - Одна из первых, которые построил Джегань. Это позволило ему стремительно перебрасывать войска. Дороги, которые он создал, дали ему возможность подчинить весь Древний Мир Имперскому Ордену.

                Ричард пристально вгляделся по направлению следования пути, как будто мог что-то увидеть сквозь стену деревьев и лиан.  - Такие отличные дороги позволяют ему быстро обеспечивать армию всем необходимым. Я думаю, что многое провозилось именно здесь. А значит, кто-то должен был защищать обозы от нападения, ведь все знают о восстании, которое вспыхнуло в Алтур`Ранге.

                - Эти солдаты не собирались нападать на Алтур`Ранг, а имели другое задание: обеспечивать безопасность поставок поступавших на север для армии Джеганя. Ему надо сокрушить последний оплот сопротивления в Новом Мире прежде, чем революция дома основательно прижжет его хвост.

                Ричард пристально посмотрел на Виктора. - Я думаю, что эти солдаты были разведчиками; хотели проверить все вокруг прежде, чем сюда проследует обоз. Они надеялись поймать каких-нибудь спящих повстанцев.

                 - А обнаружили нас. - Виктор скрестил мускулистые руки на груди, что говорило о его недовольстве.  - Мы бы никогда не подумали, что в этом лесу нас подкараулят солдаты. Мы спали как младенцы. Если бы они сначала не наткнулись на тебя, то перебили бы нас всех. Кормить бы нам ворон здесь вместо них.

                Они замолчали, еще раз осматривая место сражения.

                -  Вы знали об этих следующих на север обозах? - спросил Ричард.

                 - Да, - ответил Виктор. - Было много слухов о грузах поступающих на север. Некоторые обозы сопровождали отряды новобранцев,  посланные в помощь основному войску. То, что ты говоришь о разведке перед обозом, имеет смысл.

                Ричард присел на корточки. - Видишь эти следы? Их оставили здесь после схватки. Сюда пришло много солдат, и видимо они искали этих мертвых людей. Они пришли издалека. Такие отчетливые отпечатки остались потому, что они долго стояли здесь, осматривая это место. Они пришли, осмотрелись вокруг и ушли. Они так спешили, что даже не стали заметать следы.

                Ричард выпрямился, и его левая рука легла на рукоять меча. - Если бы после схватки, вы остались здесь, то непременно с ними столкнулись. Нам повезло, что они не пошли на поиски в глубь леса.

                 - Почему ты думаешь, что они не пошли? - спросил Виктор. - И почему найдя своих мертвецов, они не стали их хоронить?

                 - Видимо побоялись, что поблизости большая группа повстанцев и столкновение с ними грозит безопасности обоза. А хоронить своих они не стали по той же причине – не было времени, да и подвергать риску обоз они не могли.

Виктор хмуро смотрел на следы и на трупы солдат.

                 - Ладно, - сказал он, проводя рукой по голове, стряхивая капли воды,  - по крайней мере, мы должны использовать наше преимущество в этой ситуации. Пока Джегань занят войной на севере, у нас есть возможность развернуться здесь.

                Ричард покачал головой. - Джегань может быть, и занят войной, но это не значит, что сюда не придут его отряды, чтобы восстановить власть Ордена. Сноходец давно показал, что умеет быстро и безжалостно расправляться с любым сопротивлением.

                 - Ричард прав, - поддержала его Никки. - Нельзя недооценивать Джеганя и думать о нем как о грубом и неотесанном мужлане. Хотя он порой и ведет как кровожадный хищник, но он человек острого ума и блестящий полководец. Он очень опытен. И никогда не горячится. Он может проиграть сражение, но не войну. Джегань действует рационально, и абсолютно наплевав на гордость. Ты будешь думать, что уже победил его, а он, пока ты будешь праздновать, нанесет тебе смертельный удар. Умение ждать это самое сильное его качество.

                - Когда он нападает, то не беспокоится о потерях, какими большими бы они не были, пока знает, что у него есть в резерве солдаты. И почти всегда, во всяком случае, до вторжения в Новый Мир, он выигрывал битвы меньшей кровью, нежели его противники.

                - Дело в том, что он не будет вести сражения по классическим канонам, и всегда пренебрегает законами честного боя. Он нападает такими силами, чтобы сразу отбросить и сломать хребет  противника. Он не признает пленных.

                - А судьбе тех, кто попал в руки его солдатам, можно только ужаснуться. Ни один нормальный человек не захочет попасть живым в руки его головорезов.

                - Вот почему многие сдавались без боя с просьбой разрешить им добровольно присоединиться к Имперскому Ордену.

                Когда Никки замолчала, тяжелую тишину нарушал лишь шелест дождя. Виктор не сомневался в правдивости ее слов; она была свидетелем этих событий.

                Время от времени, вспоминая, что она тоже была частью Имперского Ордена, и принесла людям так много горя, Никки желала себе смерти. И может быть, ее заслуживала. Но теперь она еще и была единственным человеком, так много знающим об Ордене, и могла обратить это знание против Джеганя. Это удерживало ее от необдуманных поступков и давало цель в жизни - сражаться.

                 - Это только вопрос времени, когда Джегань снова вернется в Алтур`Ранг. - тихо произнес Ричард.

                Виктор кивнул. - Да, но если Джегань думает, что пламя революции вспыхнуло только в Алтур`Ранге, то он должен сосредоточить все свои усилия на подавление мятежа в городе, как об этом говорила Никки, но мы уверенны, что все будет для него не так просто. - Он мрачно улыбнулся. - Мы поднимем восстание в других городах, везде, где только сможем, везде, где люди готовы бороться за свободу. Мы раздуем это пламя, так сильно, чтобы Джегань не смог погасить его.

                 - Не обманывай себя, - сказал Ричард. - Алтур`Ранг его родной город. И это место где началось восстание. Мятеж в городе, где Джегань строит свой великий дворец, подрывает престиж и веру в Имперский Орден. Ведь  дворец, должен был стать местом, из которого Джегань и Братство Ордена собирались управлять людьми от имени Создателя. А люди разрушили дворец и получили свободу.

                Джегань не позволит пошатнуть его власть. Он должен подавить восстание, если хочет и дальше править Древним Миром  и… Новым. Для него это как личное оскорбление; он рассматривает сопротивление Ордену, как сопротивление воли Создателя. Он не будет слишком разборчив в средствах и возложит эту задачу на своих самых беспощадных головорезов. Джегань сделает с вами такое, что станет примером для других. И мне кажется, он не заставит себя ждать.

                Виктор выглядел озабоченным, но не напуганным.

                 - И не забывайте, - добавила Никки, - что его соратники, которые сейчас скрылись, будут помогать ему восстановить власть Ордена. Многие из них необычные люди и владеют магией. А волшебники - противники опасные.

                 - Все что вы сказали, безусловно, правильно, но мы должны ковать железо пока оно горячо. - Виктор сжал руку в кулак. - По крайней мере, мы сделали первый шаг.

                Никки улыбнулась кузнецу, стараясь вызвать ответную улыбку на его ожесточившемся лице. Она понимала, что Виктор прав; надо было с чего-то начинать. Уже поднялись на борьбу люди, которые давно потеряли все кроме надежды. И она не хотела, чтобы он растерялся перед трудностями, которые ждут его впереди.

                Никки была рада услышать, что Ричард не потерял способность рассуждать логически над важными вопросами. Когда Ричард сосредотачивался на чем-то важном для него, казалось, он не замечает ничего вокруг, но было бы ошибкой, думать, что он о чем-то мог забыть. Сейчас, фактически, он в нескольких словах обрисовал Виктору сложившуюся ситуацию. Но по его глазам было видно, что его сейчас мучает другой, более важный для него вопрос.

                Взгляд серых глаз Ричарда внезапно впился в Никки.

                 - Ты ведь была не с Виктором и его людьми? - Внезапная вспышка понимания пронзила Никки. Она знала, почему он задал этот вопрос. Он пытался восстановить в памяти события того утра. Это были части уравнения, складывая которые вместе, он надеялся найти ответ.

                 - Нет, - ответила Никки. - Я не получила ответного письма и не знала что случилось с тобой. В мое отсутствие, Виктор сам начал искать тебя. Чуть позже я возвратилась в Алтур`Ранг и узнав куда ушел Виктор,  постаралась нагнать его. На второй день пути я была уже очень близко и с рассветом третьего дня, мне это почти удалось. Прошло почти два часа с восхода солнца когда я услышала звуки сражения. Я поспела к самому концу.              

                Ричард задумчиво кивнул. - Когда я проснулся, Кэлен рядом не было. Я попытался ее найти, и даже подумал вернуться в Алтур`Ранг за помощью, и попробовать найти ее вместе. А потом я услышал солдат, шедших через лес.

                Ричард сделал шаг в сторону. - Они двигались цепью между деревьями. Я был скрыт тенью. Они не могли увидеть меня, однако, я их видел как на ладони.

                - А почему ты не спрятался? - спросил Виктор.

                - Они шли прямо на меня. Я не знал, что они здесь делают, но было похоже, что они прочесывали лес, и я бы не смог долго прятаться. И, кроме того, Кэлен могла быть поблизости, а я не мог позволить им причинить ей вред. Ведь если бы я ждал дальше, солдаты бы сами нашли меня, и я потерял элемент внезапности. Кроме того, близился рассвет. Темнота и неожиданность были моим преимуществом. Я не знал где Кэлен и должен был остановить их.

                Никто не сказал ни слова.

                Ричард повернулся к Каре. - А где была ты? - Кара удивленно моргнула. Она на мгновение задумалась прежде, чем ответить. - Я…, я точно не помню.  - Ричард нахмурился. - Ты не помнишь?

                - Я делала обход нашего лагеря. Я помню, что что-то меня насторожило, и я решила убедиться, что вокруг спокойно. А потом почувствовала запах дыма и услышала звон мечей.

                - И ты сразу бросилась назад? - Кара теребила косу, перекинутую через плечо. Было видно, что она не может точно вспомнить. - Нет… - Она нахмурилась. - Нет, я поняла, что что-то произошло; что на вас напали; я слышала предсмертные крики людей и звон стали. А потом я увидела Виктора и его людей, а дым, что я почувствовала, был от их костра. Я подумала, что если я ближе к ним, чем вы, то самым правильным в этой ситуации, будет разбудить их и прийти к вам на помощь.

                - Что ж, достаточно логично, - сказал Ричард. Он устало провел ладонью по лицу.

                - Это правда, - сказал Виктор. - Кара была рядом с нами, когда я тоже услышал звон стали. Я помню это, потому что уже не спал. - Бровь Ричарда приподнялась. - Ты не спал?

                - Да. Меня разбудил вой волка.

 

Глава 5 (MagG)

                Ричард резко наклонился к кузнецу – Ты слышал вой волков?

                - Нет, - Виктор нахмурился, вспоминая, - выл только один.

                Три человека ждали в молчании, пока Ричард глядя в пространство, мысленно пытался соединить вместе части какой-то большой головоломки. Никки оглянулась через плечо на отряд под кленом. Кто-то из мужчин зевал, ожидая, другие расположились на земле, остальные лениво болтали. Некоторые, сложив оружие, прислонились к стволам деревьев и разглядывали ближайший лес. Они ждали.

                - Это случилось не сегодня утром – прошептал про себя Ричард. – Сегодня, когда я еще не совсем проснулся, но и не спал уже, то точно помнил, что случилось тем утром, когда исчезла Кэлен.

                - В утро сражения – мягко поправила Никки.

                Погрузившись в свои мысли, Ричард, казалось, не услышал ее. – Я, должно быть, по каким-то причинам помнил то, что случилось в то утро, когда я проснулся. Он внезапно повернулся и схватил ее за руку. – Когда вы несли меня в тот дом, петухи кричали?

                Удивленная резкой переменой предмета разговора, не понимая, чего он добивается, Никки пожала плечами. – Полагаю, это могло быть. Я не помню. Почему?

                - Ветра не было. Я помню, что слышал ворону, петуха, видел неподвижные ветви деревьев надо мной. Ветра не было вообще. Я помню, все они были совершенно неподвижными.

                - Вы правы, лорд Рал – сказала Кара. – Я помню, что когда наткнулась на лагерь Виктора, дым от костров поднимался прямо вверх, потому что воздух был совершенно спокойным. Я думаю, именно поэтому мы смогли так издалека услышать звон стали и крики – не было даже легкого ветерка, чтобы заглушить звуки. 

                - Если это поможет, - сказал кузнец, - когда мы принесли вас к дому, там бродило несколько цыплят. И, да, ты прав, петух был, и он действительно кричал. Но мы опасались, что нас могут выследить, а Никки нужно было время, чтобы вылечить тебя. Я боялся, что петух может привлечь нежелательное внимание, поэтому приказал перерезать ему глотку.

                Выслушав Виктора, Ричард опять углубился в свои мысли. Он теребил пальцами нижнюю губу, рассматривая мысленно еще одну часть загадки. Никки уже начала думать, что он забыл об их присутствии.

                Она слегка наклонилась к нему. – Ну и?..

                Он моргнул, и, наконец, взглянул на нее. – Должно быть, когда я проснулся сегодня, я, в самом деле, помнил то утро. И на это есть причина. Иногда мы запоминаем что-то, что вроде бы не имеет смысла, но для этого всегда есть причина.

                - Какая? – спросила Никки.

                - Ветер. Тем утром ветра вообще не было. Но когда я проснулся сегодня, в утренней полутьме я видел, что ветки деревьев двигались.

                Никки сильно смущало его беспокойство по поводу ветра, а еще ее беспокоило состояние его рассудка. – Ричард, ты спал и только что проснулся. Было темно. Может быть, тебе только показалось, что ветви движутся.

                - Возможно – это было все, что он ответил.

                - Может быть, это двигались солдаты, - предположила Кара.

                - Нет, - раздраженным жестом он отклонил ее предположение. – Это было немного позже, уже после того, как я обнаружил, что Кэлен нигде нет.

                Видя, что ни Виктор, ни Кара не собираются обсуждать этот пункт, Никки сочла за лучшее тоже придержать язык. Ричард, казалось, выбросил загадку из головы.

                - Смотрите, я вам кое-что покажу. Но поймите, несмотря на то, как мало вы понимаете в происходящем, я знаю, о чем говорю. Я не жду, что вы поверите мне на слово, но уверяю вас, у меня в этом большой опыт. Каждый из вас специалист в своей области. В этой - специалист я. Не закрывайте свой разум тому, что я хочу показать вам.

                Никки, Кара и Виктор переглянулись.

                С неохотой кивнув, Виктор повернулся к их спутникам. – Парни, держите глаза открытыми. – Он пальцем начертил в воздухе окружность. Тут кругом могут быть солдаты, так что сидите тихо и будьте настороже. Ферран, проверьте еще раз все вокруг.

                Мужчины закивали. Некоторые с удовольствием поднялись на ноги, радуясь, что появилось более интересное занятие, чем сидеть без дела в сырости и холоде. Четверо мужчин направились в сторону деревьев, чтобы организовать пост.

                Ферран передал кому-то его мешок и постель, приготовил стрелу и спокойно скользнул в кустарник. Молодой человек изучал у Виктора кузнечное дело. Выросший в деревне, он обладал природным талантом незаметно передвигаться по лесу. Он боготворил Виктора. Никки знала, что и Виктор тоже любит молодого человека, но именно поэтому был с ним более строг, чем с другими. Однажды Виктор сказал ей по поводу своей строгости, что стоящий результат всегда требует отборного железа и тяжелой работы.

                Со времени сражения Виктор всегда выставлял часовых, а Ферран с несколькими молодыми людьми проверяли ближайший лес. Никто не хотел допустить ни малейшего шанса, что вражеские солдаты смогут опять натолкнуться на них, пока Никки спасала жизнь Ричарда. После того, как она сделала для Ричарда все, что могла, она исцелила глубокую рану на ноге одного из мужчин, а также около полудюжины менее тяжелых ранений.

                С того утра, когда был ранен Ричард, она спала только урывками. Она была совершенно измотана.

                Проследив, как выполняются его приказы, Виктор хлопнул Ричарда по плечу. – Показывай.

                Ричард повел Кару, Виктора и Никки мимо поля с мертвецами дальше в лес. Он шел между деревьев, где была больше видна земля. На вершине небольшого холма он остановился и опустился на колено.

                Стоя на коленях, с драпированным на спине плащом, с мечом в сверкающих ножнах на бедре, с капюшоном, сдвинутым назад так, что были видны влажные волосы, лежащие на мускулистой шее, с луком и колчаном стрел, висящими на левом плече он выглядел королем-воином и в то же время простым лесным проводником из далекой земли, каким он когда-то был. Его пальцы по-дружески прикоснулись к сосновым иглам, веткам, осыпавшимся листьям и коре деревьев, покрывавшим землю. Никки вдруг ощутила, что и это прикосновение, и это его понимание простых, вещей, очевидных для него – все это совершенно из другого мира.

                Ричард жестом пригласил их присесть рядом. 

                - Вот тут, - сказал он, показывая. – Видите? – Его пальцы тщательно проследили непонятное углубление в путанице лесного мусора. – Это – след Кары.

                - Ничего удивительного, - произнесла Кара. – Этим путем мы возвращались от дороги к лагерю.

                - Верно. – Ричард указал направление, куда вели следы. – Смотри здесь, а теперь – вон там. Эти следы больше твоих, Кара. Смотри, как видна линия, показывающая, в какую сторону вы шли.

                Кара подозрительно пожала плечами. – Вы уверены?

                Ричард двинулся вправо. Они все следовали за ним. Он снова тщательно прослеживал углубления, чтобы они тоже видели. Никки не видела на земле вообще ничего, пока он не указывал на следы пальцем. При этом казалось, он заставлял следы появляться перед ними с помощью волшебства. Только после того, как он показывал, Никки могла сказать, что тоже видит их.

                - Вот это – мой след, - сказал он, глядя так, будто если он отведет взгляд, след исчезнет. – После дождя они в некоторых местах размокли, но все же, их можно еще разобрать.  Большим и указательным пальцами он осторожно снял влажный коричневый дубовый лист с отпечатка.  – Слушайте, здесь видно, как под моим весом переломились эти прутики. Видите? Такие вещи дождь уничтожить не может.

                Он взглянул, чтобы удостовериться, что они обратили внимание на это, затем указал в сторону смутной тени. – Вы видите, мои следы идут в том же направлении, что и Кары. Он потянулся, чтобы показать им два более неопределенных отпечатка, чтобы показать им, что он имел в виду. – Видите? Все еще можно разобрать.

                - И в чем тут суть? – спросил Виктор.

                Ричард оглянулся через плечо, между двумя жестами, указывающими на следы. – Видишь расстояние между следами Кары и моими? Когда мы шли здесь, я был слева, а Кара шла с правой стороны от меня. Видите, как далеко отстоят наши следы.

                - И что из этого? – спросила Никки, натягивая капюшон плаща, пытаясь спрятать лицо от холодного дождя. Она прятала руки под плащом, стараясь хоть немного согреть их.

                - Они так далеко друг от друга потому, что когда мы шли здесь, между нами посередине была Кэлен.

                Никки снова посмотрела на землю. Она вовсе не была экспертом, поэтому не была особенно удивлена тем, что не видит никаких следов.  Но на сей раз она думала, что и Ричард тоже не может их видеть.

                - И ты можешь показать нам следы Кэлен? – спросила она.

                Ричард бросил на нее такой яростный взгляд, что она на мгновение забыла как дышать. 

                - В этом все дело. – Он поднял палец тем же осторожным движением, каким он поднимал свой клинок. – Ее следы пропали. Не смыты дождем – исчезли… исчезли, словно их никогда там не было.

                Виктор позволил себе приглушенный вздох. Кара, если была потрясена, то очень хорошо это скрыла. Никки знала, что он не сказал им всего, что должен был, поэтому в своем вопросе была сдержанна.

                - Ты хочешь показать, что нет никаких следов этой женщины?

                - Правильно. Я искал. Я нашел мои следы и следы Кары в разных местах.       Но там, где должны были быть следы Кэлен, нет ни одного.

                В неловкой тишине никто не хотел ничего говорить. Наконец Никки решилась взять это на себя.

                - Ричард, ты должен понять, почему это случилось. Теперь ты видишь, что это – только твоя мечта. Никаких следов нет потому, что этой женщины не существует.

                Стоя на коленях, он смотрел так, что она, казалось, могла видеть в серых глазах его измученную душу.  В этот момент она отдала бы что угодно, чтобы только успокоить его. Но этого она не могла. Никки должна была заставить себя продолжать.

                - Ты сказал, что знаешь все о следах, и все-таки даже ты не можешь найти никаких следов, оставленных этой женщиной. Это должно наконец убедить тебя, что она не только не существует – ее никогда не было. – Она высвободила руку из-под плаща и мягко прикоснулась к его плечу, чтобы смягчить свои слова. – Ты должен смириться с этим, Ричард.                

                Он отвел взгляд от ее глаз и закусил нижнюю губу. – Все не так просто, как ты обрисовала. Я прошу вас посмотреть – только посмотреть – и попробовать понять значение того, что я вам показываю. Смотрите, как далеко друг от друга следы Кари и мои. Разве не очевидно, что было третье лицо, там, между нами, когда мы шли?

                Никки устало протерла глаза. – Ричард, люди не всегда  ходят близко друг к другу. Возможно, вы с Карой осматривались в поисках угрозы, или возможно, вы были утомлены и не придавали этому значения.  Можно найти сколько угодно объяснений, почему вы не шли рядом.

                - Когда двое идут вместе, они обычно не держатся настолько далеко. – Он указал назад. Посмотрите, как мы пришли. Кара снова шла справа от меня, и настолько наши следы ближе. Это типично для двух людей, идущих рядом. Вы с Виктором шли позади нас. Смотри, как близко друг к другу ваши следы.

                - Эти следы отличаются. Разве вы не видите по тому, как они обособленно расположены, что был человек, который шел между нами?

                - Ричард…

                Никки сделала паузу. Она не хотела спорить. Она хотела сохранить спокойствие и позволить ему идти своей дорогой, позволить ему верить тому, чему он хотел. И все же молчание было бы ложью, подпитывая иллюзию. Как бы она ни страдала за него, как бы ни хотела быть на его стороне, она не могла позволить ему вводить себя в заблуждение. Этим она причинила бы ему еще больший вред. Он никогда не поправится, никогда полностью не излечится, если не признает правду реального мира. И заставить его признать действительность – было единственным способом, которым она могла действительно ему помочь.

                - Ричард, - произнесла она мягко, пытаясь передать ему эту правду, стараясь не выказать резкости или снисхождения. – Твои следы там, и следы Кары  - тоже. Мы видели то, что ты показал нам. Никаких других следов нет. Это ты тоже показал нам. Если она была тут между тобой и Карой, то почему нет ее следов?

                Под дождем они ежились от холода и ждали. Ричард, наконец, овладел собой и заговорил ясным и твердым голосом.

                - Я думаю, следы Кэлен были уничтожены магией.

                - Магия?  - сварливо насторожилась Кара.

                - Да. Я считаю, что кто бы ни похитил Кэлен, он стер ее следы с помощью магии.

                Никки была ошеломлена и не сделала никакой попытки это скрыть.

                Виктор переводил пристальный взгляд с Никки на Ричарда и обратно. – Это можно сделать?

                - Да, - настаивал Ричард. – Когда я впервые встретился с Кэлен, Даркен Рал преследовал нас. Он следил за нами с помощью облака. Мы с Кэлен и Зеддом были вынуждены бежать. Если бы Даркен Рал настиг нас, нам бы пришел конец. Зедд – волшебник, но не так силен, как был Даркен Рал, поэтому Зедд распылил немного волшебной пыли, чтобы скрыть наши следы. Должно быть, здесь случилось то же самое. Кто бы ни увел Кэлен, он скрыл следы с помощью магии.

                Виктор и Кара смотрели на Никки, ожидая подтверждения. Как кузнец, Виктор не был близко знаком с магией. Морд-Сит не любила магию и всячески старалась избегать. Ее инстинкт требовал попросту уничтожать тех, кто этой магией обладает, как если бы они представляли собой пусть даже потенциальную угрозу.  И Виктор, и Кара ждали, чтобы услышать от Никки что-то относительно использования волшебства для заметания следов.

                Никки заколебалась. То, что она была колдуньей, не означало, что она знает все, что возможно, о магии. Но все же…

                - Я предполагаю, что теоретически это возможно, хотя я никогда не слышала, чтобы кто-то делал такое. – Никки заставила себя выдержать пристальный выжидающий взгляд Ричарда. – Но я думаю, есть более простое объяснение отсутствия следов. И ты, Ричард, это знаешь.

                Ричард не мог скрыть разочарования. – Если смотреть на это отдельно, не разбираться в следах и не уметь видеть то, что они показывают, я допускаю, что вам трудно увидеть то, о чем я говорю. Но это не все.  Есть еще что-то, что я хотел бы вам показать. Это поможет вам увидеть картину целиком. Пошли.

                - Лорд Рал, - сказала Кара, убирая под капюшон мокрую косу и избегая смотреть на него, - разве мы не должны заняться другими важными делами?

                - Я должен показать вам троим нечто очень важное. Ты хочешь сказать, что подождешь тут, пока я покажу это Виктору и Никки?

                Она подняла на него синие глаза. – Конечно нет.

                - Отлично. Пошли.

                Без дальнейших протестов они следовали за ним. Он быстро двигался в северном направлении все дальше в лес. Они на цыпочках перебирались с одного неустойчивого камня на другой поперек широкого ущелья с водоворотами темной воды, текущей через него. Ричард поддержал Никки за руку, когда она, поскользнувшись,  чуть не упала в поток. Его большая рука была теплой, но, по крайней мере, лихорадки у него не было. Никки хотелось, чтобы он сбавил скорость, но она не желала напоминать ему об его слабом здоровье.

                На дальней стороне оказался подъем, постепенно они поднялись выше через дождь и слой низких облаков. Слева вырисовывалась темная тень скалистого возвышения. Никки могла слышать бормотание воды, стекавшей с него.

                Когда они вошли в клубящийся серый туман и густую растительность, в воздух поднялись потревоженные огромные птицы. Раскинув крылья, осторожные существа тихо скользили в отдалении. В мрачном лесу визг невидимых животных эхом отдавались в мрачном лесу. В массе перепутанных ветвей ели, бальзамина, сухих веток древних мертвых дубов, задрапированных покровом мха, не говоря уже о мрачном дожде, ветвях винограда и плотной путанице молодой поросли, изо всех сил пытающейся добраться до неуловимого света, видимость была почти никакой. Только ниже к земле, куда редко достигал солнечный свет, пространство было более открытым.

                Дальше в промокшем лесу, где стволы деревьев, свободные от кустарника и толстых ветвей, словно стражи наблюдали, как трое людей двигаются среди их сплоченной армии. Тропа, по которой вел их Ричард, была более свободной от ветвей деревьев и покрыта мягким пружинящим ковром хвои. Никки представила себе, что даже в самый солнечный день лишь тонкие лучи света могут здесь коснуться поверхности земли. По сторонам от тропы она видела только непроницаемую путаницу кустарников и переплетенные лапы молодых елок. Пространство под высокими соснами создавало естественную, но неприметную тропу.

                Наконец Ричард остановился и поднял руку так, чтобы они не прошли мимо него. Перед ними простиралось все то же – редко растущие побеги на толстом ковре коричневой хвои. По его указанию они опустились на корточки возле него.

                Ричард указал через правое плечо. - Сзади путь, по которому Кара, Кэлен и я пришли ночью. Там, где произошло сражение, мы разбили лагерь.  Вокруг лагеря в разных местах я видел мои следы. Я оставил их когда дежурил во вторую очередь. Там же есть следы Кары, дежурившей третьей. Той ночью Кэлен дежурила первой. От ее дежурства нет никаких следов.

                Его взгляд, обращенный к каждому из них был словно молчаливая просьба дослушать его, прежде чем спорить.

                - Обратный путь, - указал он, продолжая, - проходит там, где солдаты подошли через лес. Отсюда, Виктор, ты с твоим отрядом присоединился к сражению. Почти там же – ваши следы, когда вы несли меня к домику. Следы в стороне, которые я уже показывал, - это следы солдат, которые обнаружили нападавших мертвыми.

                - Никто из нас и ни один солдат этим путем не проходил.

                - Тут, где мы сейчас находимся, никаких следов нет. Оглядитесь. Вы можете видеть только мои новые следы, я оставил их этим утром, когда искал. Кроме этого нет ничего, никаких признаков, что здесь кто-либо побывал.

                Виктор провел большим пальцем по древку стальной булавы, висящей у него на поясе. – Но ты думаешь иначе?

                - Да. Даже при  том, что никаких следов нет, кто-то действительно прошел этим путем. И они оставили свидетельства. – Ричард протянул руку и пальцем коснулся гладкого камня размером с ломоть хлеба.  – Поскольку они спешили, они споткнулись об этот камень.

                Виктор казался заинтересованным. – Откуда ты знаешь?

                - Осмотри внимательно отметки на камне. – Виктор наклонился, рассматривая, Ричард показал, куда смотреть. – Видишь, вот тут верхняя сторона камня. Она была под воздействием воздуха и погоды, и покрылась бледно-желтым лишайником.  А тут – похоже на корпус лодки ниже ватерлинии – ясно виден темно-коричневый налет, который показывает, где камень был погружен в землю.

                - Но сейчас он не лежит на дороге. Он сдвинут со своего места. Теперь он поднят из своего углубления и немного сдвинут. Видишь, как теперь видна часть темного основания? Будь это давно, там тоже должен был бы вырасти лишайник. Но он не мог вырасти так быстро – все произошло недавно.

                Ричард провел пальцем взад-вперед. – Посмотрите теперь с этой стороны. Тут видно углубление, где поначалу лежал камень, но потом его сдвинули немного назад, и между камнем и ямкой образовалась пустота. Сзади, подальше от нас. Там все еще можно увидеть кучку грязи, которая выступает над ровной поверхностью.

                - Пустота с ближней к нам стороны и кучка грязи с дальней показывают, что кто бы ни наступил на этот камень, двигался от нашего лагеря, шел на север.

                - Но тогда где тропа? – спросил Виктор. – Их следы?

                Ричард откинул назад влажные волосы. – Следы были уничтожены с помощью магии. Я искал – нет никаких следов.

                - Посмотрите на камень. Он был сдвинут, отброшен ногой со своего места на земле. Но там нет никаких отметин. Камень перемещен незначительно, но ботинок, надавил на него достаточно сильно, чтобы оставить след. Но следа нет, так же, как и в других местах.

                Никки сдвинула свой капюшон назад. – Ты стараешься объяснить все свои находки так, чтобы подогнать факты под то, во что хочешь верить, Ричард. Но невозможно идти двумя путями сразу. Если была использована магия чтобы стереть следы, как можешь ты выследить их при помощи какого-то камня?                   

                - Вероятно, именно потому, что они использовали волшебство, стирающее следы. Человек, который использовал магию, не слишком хорошо умел читать следы. Я не думаю, что эти люди много бывали на открытом воздухе. Когда они применили заклинание, чтобы уничтожить свои следы, они, вероятно, и не подумали о том, чтобы положить на место сдвинутые ими при ходьбе камни.

                - Ричард, но…-

                - Оглянитесь вокруг, - сказал он, обведя рукой вокруг. – Посмотрите, насколько безупречно выглядит земля.

                - Что ты имеешь в виду? – спросил Виктор.

                - Все слишком совершенно. Ветки, листья, кора слишком равномерно распределены. Природа более беспорядочна.

                Никки, Виктор и Кара смотрели на землю. Никки видела только нормальную для леса землю. Тут и там росли молодые сосенки, сорняки, пробивающийся через мусор, обломки веток и мох дубовый росток с тремя молодыми листочками, опавшие листья, разбросанные по ковру из сосновой хвои. Никки не знала столько всего о лесах, не умела читать следы. Ричард всегда оставлял на деревьях метки, если хотел, чтобы она могла заметить его след и пойти за ним. Она огляделась – место как место, не лучше и не хуже любого другого в любом другом лесу. Виктор и Кара казались одинаково сбитыми с толку.

                - Ричард, - произнесла Никки с напряженным терпением. – Я уверена, можно найти сколько угодно объяснений, относительно сдвинутого камня. Кто знает, все могло быть так, как ты предполагаешь. Но возможно, лось или олень задели камень, когда проходили тут, а следы их были стерты просто потому, что это было очень давно.

                Ричард встряхнул головой. – Нет. Посмотри на ямку. Она все еще соответствует форме камня.  Видишь, насколько четкие ее края – все случилось лишь несколько дней назад. Такие края легко разрушаются дождем и ветром. Олень или лось, задев этот камень, оставили бы следы, которые были бы совсем свежими. И не только это, копыто шаркает по камню и оставляет повреждения подобно ботинку. Я говорю вам, что три дня назад кто-то наступил на этот камень.

                Никки сделала неопределенный жест. – Ну хорошо, сухая ветка, возможно, упала и сдвинула его.

                - Если бы это было так, то лишайник на камне был бы поврежден, а ветка лежала бы тут рядом. Это было что-то потяжелее. Нет, этого не было – я уже смотрел.

                Кара вскинула руки. – Возможно белка спрыгнула с дерева и приземлилась прямо сюда.

                - Она недостаточно тяжелая, чтобы сдвинуть камень. – Ответил Ричард.

                Никки утомленно вздохнула. – То есть, ты хочешь сказать, что факт полного отсутствия следов этой женщины, Кэлен, доказывает, что она существует.

                Руки Никки сжались в кулаки. У них было полно важных дел. А времени оставалось все меньше. Вместо того, чтобы разбираться с проблемами, требующими их внимания, они торчали посреди леса, рассматривая камень. Она почувствовала, что кровь бросилась ей в лицо.

                - Это смешно. Все, что ты нам показал, Ричард, является доказательством только того, что эта женщина – воображение. Ее не существует. Она не оставила никаких следов потому что ты ее выдумал. В этом нет ничего таинственного. Это не магия. Это – просто мечта!

                Ричард резко выпрямился перед ней. В одно мгновение из мирного лесника он превратился в повелителя, чье присутствие заставляет замирать сердца, властного и разгневанного.

                Вместо того, чтобы опять спорить, он сделал несколько шагов в том направлении, откуда они пришли и остановился. Все еще напряженный, Ричард смотрел через лес.

                - Что-то не так, - тихо и предостерегающе произнес он.

                Кара крутила в кулаке эйджил. Брови Виктора нахмурились, его пальцы нащупали булаву, висящую у пояса.

                Вдалеке, за мокрым лесом Никки вдруг услышала дикие беспокойные крики ворон.

                Вопли же последовавшие потом больше всего напоминали ей звуки кровавой резни. 

 

                Глава 6  (MagG)

                Ричард рванулся через лес, назад, туда где ждал отряд, туда, где слышались крики. Он мчался сломя голову через чащу деревьев, заросли кустарников, папоротников и винограда, перепрыгивая через гниющие стволы деревьев, в крепко сшитых сапогах он легко перемахивал через валуны. 

                Бегом он миновал скопление молодых сосенок и кусты цветущего кизила, не замедляя бега проскочил мимо лиственницы, обогнул ветви бальзамина. Засохшие сучья молодых деревьев хватали его за одежду, когда он пробегал мимо. Не раз сухие обломки стволов, подобно копьям готовы были пронзить его, но всякий раз он в последний момент уворачивался.

                Передвижение в таком темпе по густому лесу, да еще под дождем, было довольно рискованно. Однако нужно признать, что им вовремя удавалось избегать опасности. Любая сухая ветка могла каждое мгновение выбить глаз. Каждый влажный лист на земле, каждый пучок мха или камень могли привести к падению, раскалывающему череп. Любая щель или трещина в земле, если попасть туда ступней, при такой смертельной гонке, могла привести к потере ноги. Ричард когда-то знал парня, с которым такое произошло.

                Ричард сосредоточил все свое внимание на дороге, стараясь не замедлять при этом скорости.

                Он не имел права замедлить движение.

                Все время, пока он бежал, он слышал ужасные вопли, крики и отвратительный хруст. Он слышал как Кара, Виктор и Никки продираются через кусты позади него. Он не дожидался их. Каждый длинный шаг, каждый прыжок вели его все дальше вперед.

                Двигаясь быстро как мог, Ричард был удивлен тем, что не задыхается. Сначала он был озадачен, потому что помнил, как Никки предупреждала, что его здоровье еще не восстановилось полностью, и он должен поберечь себя, пока окончательно не вернет свою силу. Он продолжал бежать. Он должен был обходиться той силой, которая у него была. Это было большее, что он мог сделать.

                И он продолжал бежать, потому что его друзья нуждались в помощи. Эти люди пришли на помощь, когда он был в беде. Он еще не знал, что же произошло, но Ричарду было ясно. Теперь в беде – они.

                Если бы в то утро нападения он знал, как призвать свой дар, он мог бы остановить солдат еще до того, как придут Виктор и его люди.  Те трое не погибли бы в схватке, умей он это сделать. Впрочем, не окажись Ричард там, где он оказался, возможно Виктор и его люди могли быть убиты прямо в лагере, даже не успев проснуться.

                Ричарда  неотступно преследовала мысль, что он  должен сделать что-то большее. Он не желал,  чтобы хоть кто-то из этих людей пострадал; он бежал изо всех сил, ничто не могло удержать его. Он был готов использовать любую силу, которую имел. Свою силу он мог получить обратно. Жизни вернуть невозможно.

                В такие моменты, как этот, ему было очень жаль, что он не знает больше о том, как применять свою магию, но его дар, к сожалению, работал не так, как у других. Вместо того, чтобы подчиниться осознанному приказу чародея, как это было с магией Никки,  его дар проявлял себя через гнев и необходимость. В то утро, когда солдаты Ордена заполнили все вокруг, он обнажил меч ради своего спасения и его гнев перешел на оружие. В отличие от дара, он знал, что всегда может рассчитывать на силу своего меча.

                Всех, родившихся с даром учили использовать свои способности с детства. Ричарда не обучал никто. Он вырос в мирной и безопасной обстановке, и это дало ему возможность понять ценность жизни. Недостатком такого воспитания было лишь то, что он оставался в неведении относительно своих собственных магических способностей.

                Теперь, когда Ричард вырос, научиться пользоваться этими своими способностями ему оказалось труднее, чем другим, и не только из-за его воспитания, но и из-за того, что специфическая форма его дара была необычно редкой. Ни Зедд, ни Сестры Света так и не смогли научить его сознательно управлять своей силой.

                Он узнал чуть больше, когда Натан Рал, пророк, рассказал ему, что его сила чаще всего может быть призвана через гнев и отчаянную необходимость, которую Ричард не в состоянии был вызвать сознательно. Как он уже заметил, характер этой необходимости, призывающей его дар, был уникален для каждого обстоятельства.

                Ричард также знал, что не может призвать волшебство по своей прихоти. Никакое сознательное напряжение воли никогда не давало результата. Использование дара требовало выполнения определенных условий; он только не знал, как обеспечить эти условия.

                Даже волшебники, обладавшие большими способностями, иногда должны были пользоваться книгами, чтобы застраховаться от ошибок, проверить, правильно ли они поняли детали, чтобы волшебство сработало так, как было необходимо. В юности Ричард выучил одну из таких книг, Книгу Сочтенных Теней. За этой книгой охотился Даркен Рал, когда привел в действие шкатулки Одена.

                В утро исчезновения Кэлен, под угрозой бесконечных отрядов солдат, атакующих его, Ричард вынужден был зависеть от своего меча и памяти его прежних владельцев. Отчаянная борьба привела его на край истощения. В то же время, его беспокойство за Кэлен не давало ему полностью сосредоточиться на сражении. Он знал, что такая рассеянность была опасной и глупой… но это же была Кэлен. Он волновался за нее и чувствовал себя беспомощным.

                Если бы не его дар, он мог уже бы не одну дюжину раз  погибнуть.

                Он не видел ту арбалетную стрелу. Поскольку выстрел был направлен в его сердце, он почувствовал угрозу и необходимость предотвратить ее. Но одновременно он должен был еще и отразить атаку троих вражеских солдат, поэтому смог лишь изменить направление полета стрелы, не остановив ее.

                Похоже, он уже тысячу раз прокручивал в памяти произошедшее, придумал огромное количество «возможно…» и «что если…», которые должны были по его мнению предотвратить то, что случилось. Да и, как сказала Никки, он не был неуязвим.

                В какой-то момент вокруг неожиданно стало тише. Повторяемые эхом крики замирали. В туманном  лесу снова стали слышны звуки дождя, падающего на густой навес листьев. Мир вокруг него был такой мирный и тихий, ему почти казалось, что он лишь вообразил себе те ужасные звуки.

                Несмотря на усталость, Ричард не замедлял бега. На ходу он старался услышать хоть какие-то звуки, указывающие на присутствие людей, но слышал лишь собственное тяжелое дыхание, удары своего сердца, отдававшиеся в ушах и звуки его быстрых шагов. Иногда он слышал треск сломанных веток позади себя – это его спутники старались догнать его, но все еще двигались далеко позади. Это жуткое спокойствие пугало куда больше, чем те крики. Сначала это были лишь голоса воронов, постепенно сменявшиеся жуткими криками, какие издают живые существа в момент смерти. А затем крики животных переросли в человеческие вопли.  А теперь вокруг стояла угрожающая тишина.

                Ричард пробовал убедить себя, что крики только показались ему человеческими. После того как они прекратились, неестественная неподвижность пугала, заставляла его шею покрываться гусиной кожей.

                Перед тем, как выйти из укрытия густых деревьев, Ричард, наконец, достал меч. Особый звук освобожденного лезвия нарушил тишину леса.

                И немедленно горячий гнев меча проник в каждую часть его существа, смешиваясь с его собственным гневом. В который раз Ричард посвящал себя волшебству, которым он владел и от которого зависел.

                Наполненный силой меча, он жаждал найти источник угрозы и положить ей конец.

                Было время, когда опасение и неуверенность заставляли его сопротивляться силе, исходящей от древнего магического клинка, но он давно научился входить в экстаз ярости. Он научил этот магический гнев подчиняться своему желанию. Это была та сила, которую он и направил к своей цели.

                В прошлом были те, кто жаждал власти меча, но в своей слепой жажде того, что принадлежало другим, они игнорировали те опасности, которые подстерегают при использовании такого оружия. Вместо того, чтобы стать властелинами магии, они становились рабами оружия, его гнева и их собственной неуемной жадности. Были и такие, кто использовал власть оружия во зло. Это не было ошибкой клинка. Использование меча для доброго или злого дела было сознательным выбором, сделанным владельцем меча, и вся ответственность лежала на нем.

                Промчавшись через стену ветвей, кустов и виноградных лоз, Ричард остановился на краю поляны, где лежали павшие несколько дней назад солдаты. С мечом в руке, он глубоко вдохнул пахнувший смертью воздух, чтобы отдышаться.

                Осмотрев причудливую картину, открывшуюся перед ним, он осознал весь ужас того, что увидел.

                Всюду лежали мертвые вороны. Не просто убитые - разорванные на куски. Все смешалось – крылья, головы, куски тел. Перья, словно черный снег усыпали гниющие трупы.

                В первый момент замерший, как от шока, Ричард уже знал, что он искал не это. Через поле сражения он устремился к просветам среди деревьев и к пригорку, туда, где его ждали люди Виктора.

                Пока он бежал, гнев меча постепенно переходил в него, заставляя забыть, что он устал, задыхается, нездоров, и готовя его к битве. В этот момент единственным, что имело для Ричарда значение, было поскорее добраться до отряда, точнее отвести угрозу от своих людей.

                В убийстве тех, кто служил злу, был безусловный восторг. Самым страшным злом было зло, рядящееся в одежды святости. И разрушение такого зла было праздником, победой жизни, уничтожение тех, чье существование отрицало  жизнь других, не разделявших такие взгляды.

                Обязательным требованием для использования Меча Истины был гнев. Гнев притуплял ужас перед убийством, помогал преодолеть естественной нежелание убивать, оставляя лишь чистую необходимость совершить истинное правосудие.

                Первым, что привлекло внимание Ричарда, когда он выбежал из густого березняка, был клен, под которым остался ждать отряд.  На нижних ветках совсем не было листьев, словно через лес пронесся ураган. Там, где недавно росли молодые деревца, теперь остались только покореженные пеньки. Толстые ветви, влажные листья и сосновая хвоя были разбросаны вокруг. Огромные зубчатые осколки стволов деревьев торчали вверх как копья на поле боя.

                Ричард не сразу уловил смысл картины, представшей его глазам на месте огромного кленового дерева. То, что было окрашено во все оттенки зеленого цвета, то ли пыльно-зеленое, желтоватое или богатого изумрудного оттенка, теперь все это было покрыто кроваво-красным.

                Ричард стоял, задыхаясь, пытаясь успокоить бешеный стук сердца, стараясь определить, что произошло. Он всматривался в сумрак леса, ища там любое движение. Одновременно он изо всех сил пытался разобраться в том хаосе, который он видел перед собой.

                Кара выскользнула из леса и встала слева от него готовая к борьбе. Минуту спустя Виктор остановился справа с напряженно зажатой в кулаке булавой. Никки бежала сзади, на первый взгляд она не была вооружена, но Ричард ясно ощущал, как воздух вокруг нее словно потрескивает от ее магической силы, готовой в любой момент быть выпущенной на свободу.

                - Милосердные духи, - шептал кузнец. Его булава с шестью шипами, смертельное оружие, которое он сделал собственными руками, приподнялась в его руке, когда он осторожно двинулся вперед.

                Ричард своим мечом преградил ему дорогу, запрещая двигаться дальше. Ощутив грудью лезвие меча, кузнец неохотно остановился, подчиняясь молчаливому приказу.

                Картина, поначалу сбившая их с толку, наконец, стала невероятно  отчетливой. Человеческая рука, все еще покрытая коричневой фланелью рубашки, лежит в зарослях папоротника у ног Ричарда. Чуть поодаль стоит ботинок с торчащим из него зазубренным обломком кости,  разорванными сухожилиями и мышцами. В зарослях кизила чуть в стороне лежит часть туловища, сквозь разорванную плоть видны часть позвоночника и белые кости ребер. В том месте, где они в последний раз видели сидящих товарищей, разбросаны розовые ошметки внутренностей. Рваные куски волос и кожи усеяли камни, траву и кусты вокруг.

                Ричард не мог даже представить, какая сила могла привести к такому отвратительному результату.

                Догадка была как удар. Он через плечо оглянулся на Никки. – Сестры Тьмы?

                Никки медленно кивнула головой, осматривая место резни. – Узнаю некоторые признаки. Это один из способов, которым они убивают.

                Ричард не знал, успокаивает эта новость или нет.

                Медленно, осторожно он шагнул вперед посреди все еще истекающих кровью останков. Это не было похоже на сражение; не было следов от ударов мечей или топоров, ни одна стрела, ни одно копье не отмечали поле битвы. Ни одна часть тела, ни один искореженный мускул не были сокращены. Каждый кусок выглядел так, словно был просто оторван от целого, к которому принадлежал.

                Вид был столь ужасающий, столь непостижимый, что не вызывал даже отвращения. Ричард пытался осмыслить, как возможно такое опустошение – не только людей, но и места, где они были.  Сквозь кипение магического гнева меча он чувствовал мучительное горе, но если остановить гнев было в его власти, то горе он остановить был не в состоянии. И он знал, что горе это будет только расти. Но прямо сейчас он ничего не хотел так, как настигнуть того – или то - кто совершил все это.

                - Ричард, - раздался сзади шепот Никки, - думаю, нам лучше убраться отсюда.

                В ровном, спокойном тоне ее голоса была тревога.

                Наполненный гневом меча, зажатого в кулаке, и собственной страстной ненавистью от того, что увидел, он игнорировал ее слова. Если хоть кто-то еще жив, он должен его найти.

                - Никого не оставили, - бормотала Никки, словно отвечая на его мысли.

                Если бы еще оставалась угроза, он узнал бы это.

                - Кто мог сделать такое? – шептал Виктор, тоже явно не заинтересованный в отъезде, пока не найдет виновников.

                - Человек не мог сделать такое, - спокойно и обвиняющее ответила Кара.

                Ричард ступал очень тихо, он словно ощущал вес тишины, покрывавшей лес. Не было слышно ни единого крика птицы, ни гудения жука, ни крика белки. Тяжелое пасмурное небо и дождь только добавляли густоты и плотности этой жуткой тишине.

                Кровь стекала с ветвей и листьев, покрывала траву. Кровью были обрызганы стволы деревьев, она стекала сквозь кору, словно деревья медленно истекали кровью. Безоружные руки, пальцы, открытые и слабые, лежали на склоне холма, вперемешку с крупными кленовыми листьями.

                Ричард узнал их собственные следы, тут он, Никки, Кара и Виктор прошли еще совсем недавно. Многие из останков лежат в девственном лесу, куда ни один из них уйти не мог. На месте резни не было никаких особенных следов, хотя были места, где  земля была словно разорвана. Некоторые разрывы проходили прямо через толстые корни.

                Присмотревшись внимательно, Ричард понял, что глубокие раны на земле были местами, где люди были разорваны с такой силой, что это повредило место, где они стояли. В некоторых местах на концах расколотых корней еще остались частички плоти.

                Кара ухватила его за одежду на плече, пытаясь вернуть его назад. – Лорд Рал, я хочу, чтобы вы ушли отсюда.

                Ричард высвободил плечо из ее пальцев. – Тихо.

                Он тихо ступал среди останков, в его сознании звучали бесчисленные голоса тех, кто владел мечом в прошлом.

                Не сосредоточивайся на том, что ты видишь, что уже сделано. Следи за тем, почему это случилось, и что еще может случиться. Сейчас время для бдительности.

                Ричард едва ли нуждался в таком предупреждении. Он сжал рукоять меча с такой силой, что чувствовал надпись «Истина», выложенное тонкой золотой нитью. Слово словно впилось в его ладонь и кончики пальцев.

                У своих ног он увидел голову, смотревшую на него из куста сумаха. На лице застыло выражение немого крика. Ричард знал его. Его звали Нури. Все, чему научился этот молодой человек, все, что он испытал, все, что планировал, мир, который он начал создавать для себя, было окончено. Для всех этих людей мир кончился. Единственная жизнь, которая была у них, ушла навсегда.

                Агония этой ужасной потери, безысходная окончательность, которые угрожают затопить его горем, заглушив даже гнев меча. Всех этих мужчин кто-то любит, беспокоится о них, ждет их возвращения. Каждого из них кто-то будет оплакивать, страдание навсегда отравит чьи-то жизни.

                Ричард заставлял себя идти дальше. Теперь не было времени для огорчения. Сейчас необходимо найти виновника и совершить правосудие и возмездие прежде, чем у них будет возможность проделать это еще раз с кем-то еще.

                Ричард осматривал лес вокруг, но как ни искал, он не  смог обнаружить ни единого целого человеческого тела – вся местность, где ждал отряд, была засыпана останками. В ближайшем лесу тоже были останки тел, как если бы некоторые из людей пытались бежать. Но ни один из них не смог уйти далеко. Пока Ричард двигался между деревьями, ища любые следы, которые могли бы помочь ему понять, кто же убил этих людей, краем глаза он следил за тенями в отдалении. Он видел следы людей, которые пытались бежать, но он не видел никаких следов тех, кто бы преследовал их.

                Он обошел древнюю сосну, на расколотой ветке которой вниз головой висела верхняя половина тела человека.  Она была как раз над головой Ричарда. То, что осталось от безоружного туловища зацепилось за сломанную ветку, словно мясо за крюк. На лице застыло выражение непередаваемого ужаса. Поскольку тело висело вниз головой, было ощущение, что волосы поднялись и застыли, будто от испуга.

                - Добрые духи, - прошептал Виктор. Гнев исказил его лицо. – Это Ферран.

                Ричард осмотрелся, но в тени не было никакого движения. – Что бы тут ни произошло, я не думаю, чтобы кто-нибудь мог убежать. – Он заметил, что на земле, куда капала кровь Феррана, не было никаких следов.

                Так же, как не было следов Кэлен.

                Боль, ужас, предположение, что такое же могло случиться с Кэлен, заставила задрожать его колени. Даже гнева меча было недостаточно, чтобы оградить его от такой боли.

                Сзади к нему наклонилась Никки. – Ричард,- произнесла она тихим шепотом, - мы должны уходить.

                Кара наклонилась рядом с Никки. – Я согласна.

                Виктор взялся за свою булаву. – Мне нужны те, кто это сделал. – Его рука сжимала рукоять так, что суставы побелели.  – Ты можешь выследить их? – спросил он Ричарда.

                - Не думаю, что это хорошая идея, - сказала Никки.

                - Хорошая или нет, - ответил обоим Ричард, - я не вижу никаких следов. Он смотрел в синие глаза Никки. – Может, попробуешь убедить меня, что это мне тоже показалось.

                Она не отвела глаз, но и на вызов тоже не ответила.

                Виктор пристально смотрел на Феррана. – Я обещал его матери, что присмотрю за ним. Что я теперь скажу его семье?  Слезы бессилия и гнева блестели в его глазах, когда он указал булавой назад на другие останки. – Что я скажу их матерям, женам и детям?

                - Что их убило Зло – ответил Ричард. – Что ты не будешь знать отдыха, пока не свершится правосудие. Пока они не будут отомщены.

                Виктор кивал, его гнев слабел, теперь его голос заполняло страдание. – Мы должны похоронить их.

                - Нет, - сказала Никки с мрачной силой. – Я понимаю, что вы хотели бы позаботиться о них. Но ваши друзья больше не здесь, среди этих частей растерзанных тел. Ваши друзья – теперь с добрыми духами. Что до нас – наша задача не присоединиться к ним.

                Гнев Виктора вспыхнул снова. – Но мы должны…

                - Нет, - отрезала Никки. – Оглянитесь. Это было кровавое безумие. Мы не должны попасть в ловушку. Мы не можем ничем помочь этим людям. Мы должны уходить.

                Прежде чем Виктор начал спорить, Ричард наклонился к колдунье. – Что ты знаешь об этом?

                - Я уже предупреждала, Ричард, что нам нужно поговорить. Но сейчас не время и не место, чтобы делать это.

                - Согласна, - рыкнула Кара. – Мы должны уходить.

                Переведя взгляд от останков Феррана на кровавый беспорядок возле клена, Ричард внезапно почувствовал ощущение подавляющего одиночества. Кэлен была нужна ему до боли. Он хотел ее поддержки, ее надежности. Было невыносимым мучением не знать, жива она или нет.

                - Кара права. – Никки настойчиво захватила руку Ричарда. – Мы мало знаем о том, что нам противостоит. Но что бы эти ни было, ты с твоим мечом так же не можешь защитить нас от этого, как и я. Если оно все еще находится поблизости, здесь в этом лесу, сейчас не время сражаться с ним. Мы должны отомстить, должны свершить правосудие. А для этого мы должны быть живыми.

                Тыльной стороной руки Виктор стер со щеки слезы горя и гнева. – Очень не хочется признавать это, но, думаю, Никки права.

                - Это нечто искало вас, лорд Рал, - сказала Кара. – Я не хочу, чтобы вы были тут, если оно надумает вернуться.

                Ричард вдруг заметил, что каким-то образом Кара в ее красной коже больше не казалась неуместной в этом лесу. Теперь ее одежда уже сочеталась со всей окружающей кровью.

                Все еще не готовый оставить поиски того, что убило людей, чувствуя поднимающуюся в душе темную тревогу, Ричард, нахмурившись, глядел не Морд-Сит. – Что заставляет тебя думать, что оно искало меня?

                - Я уже сказала, - сквозь сжатые зубы ответила Никки, поддерживая настойчивость Кары, - что сейчас не время и не место, чтобы обсуждать это. Тут мы ничего не добьемся. Мы уже ничем не можем помочь этим людям.

                Не можем помочь. Так же, как не можем помочь Кэлен? Он не мог позволить себе даже подумать об этом.

                Он посмотрел на север. Ричард не знал, где ее искать. То, что камень, который был сдвинут с места находился к северу от их лагеря, вовсе не означало что тот, кто захватил Кэлен пошел в том направлении. Возможно, они пошли севернее, просто чтобы избежать встречи с Виктором и его отрядом, а заодно и с солдатами, охраняющими обоз. Вероятно, они всего лишь хотели остаться неузнанными, пока не отошли подальше. Потом они могли пойти куда угодно.

                Но куда?

                Ричард понимал, что ему нужна помощь.

                Он пытался обдумать, кто мог бы помочь в таком деле. Кто бы поверил ему? Мог бы поверить Зедд, но Ричард сомневался, что его дедушка сможет предложить ту помощь, которая нужна в таких обстоятельствах. Он сейчас очень далеко, да и способностей Зедда недостаточно, чтобы  справиться с этой непростой задачей.

                Кто захотел бы помочь, и знал бы как это сделать?

                Ричард резко повернулся к Виктору. – Где нам найти лошадей? Нам срочно нужны лошади. Где ближайшее место?

                Такой вопрос застал Виктора врасплох. Он подвесил булаву к поясу, другой рукой вытер со лба дождевые капли, обдумывая вопрос. Его брови поползли вверх.                - Алтур`Ранг, вероятно, ближе всего, - ответил он после минутного раздумья.

                Ричард вложил меч обратно в ножны. – Идем, мы должны поспешить.

                Довольная его решением, Кара слегка подтолкнула его в направлении Алтур`Ранга. В глазах Никки мелькнуло подозрение, но она была так довольна, его отъездом из этого леса смерти, что даже не стала спрашивать, зачем ему понадобились лошади.

                Забыв об усталости, четверо спутников оставили товарищей, которым уже не могли ничем помочь. Подавленные тем, что вынуждены оставить их в таком состоянии, они тем не менее осознавали, что остаться и похоронить всех этих людей было бы слишком опасно. Похороны были слишком большим риском для их жизни.

                Гнев угас, как только меч оказался в ножнах. Место гнева заняла сокрушительная боль, скорбь по мертвым. Лес, казалось, плачет вместе с ними.

                Но всего хуже был страх за то, что могло случиться с Кэлен. Если она в руках этого зла…

                - Думай о решении, - напомнил себе Ричард.

                Чтобы ее разыскать, ему понадобится помощь. Чтобы получить помощь, ему нужны лошади. Это было первым шагом к решению проблемы. У них была еще половина светлого времени суток. И он не намерен потратить впустую ни одного мгновения.

                В изматывающем темпе Ричард повел их через густой лес. Никто не жаловался

 

                Глава 7 (MagG)

                В сгущающихся сумерках Ричард и Кара, использовали крепкие, как проволока, корни сосны, чтобы связать тонкие стволы. Виктор и Никки на густо заросшем деревьями склоне собирали ветви бальзамина. Ричард придерживал деревья вместе, пока Кара связывала их корнями, похожими на веревку. Ричард обрезал излишек корня, чтобы использовать в другом месте, и сунул нож обратно в чехол на поясе. Надежно скрепив стволы под укрытием скального выступа, он начал выстилать землю ветвями бальзамина. Пока он выстилал мягкое основание, Кара укрепляла выбившиеся ветки, чтобы удержать их вместе. Виктор и Никки таскали все новые и новые охапки мягких ветвей.

                Участок под нависающей скалой был достаточно сухим, жаль только, что недостаточно большим. Навес расширял убежище, давая достаточно места, чтобы можно было лечь. Без огня было не слишком тепло, но, по крайней мере, сухо.

                Весь день шел дождь, медленный и непрерывный. Пока они двигались, им было достаточно тепло, но теперь, когда они остановились на ночевку, холод непреклонно начал охватывать их. Даже в не слишком холодную погоду влажность высасывает из человека необходимое тепло, лишая его сил. Ричард знал, что даже не очень холодная, но влажная погода могла достаточно остудить тело, чтобы истощить, или даже убить человека.

                Учитывая, как мало спали в последние три дня Никки и Кара, принимая во внимание свое собственное ослабленное состояние, Ричард признавал, что сухое и теплое место для отдыха просто необходимо, или они все окажутся в беде. А он не мог позволить ничему задерживать его.

                В течение всего дня и части вечера они в неизменном быстром темпе двигались к Алтур`Рангу. После зрелища зверской резни, ни у кого из четверых не было аппетита, но они все понимали, что им необходимо поесть, чтобы сохранить силы для путешествия, поэтому, пробиваясь по бездорожью через дикую местность, они на ходу жевали вяленое мясо и сухари.

                Ричард был настолько измучен, что едва мог стоять. Чтобы хоть как-то сократить путь, а заодно избежать нежелательных встреч, он вел своих спутников через густую чащу, где невозможно было найти никаких дорог. Это было изнурительное путешествие. У него болела голова. У него болела спина. У него болели ноги. Если бы они вышли рано утром и поддерживали такой же напряженный темп, они могли бы достичь Алтур`Ранга еще через день пути. А уж после того, как они раздобудут лошадей, их путешествие будет легче и быстрее.

                Он сожалел, что должен уходить так далеко, но пока он не представлял, что еще может сделать. Он не мог осмотреть все леса в округе, но, во всяком случае, когда он найдет еще один камень, который был бы сдвинут так же, он может получить подсказку, в каком направлении увели Кэлен. Он может никогда не найти второй такой камень, и вообще не было никакой уверенности, что это направление приведет его к Кэлен. Кто бы ни захватил ее, он всегда может изменить свой путь, не сдвинув по пути ни одного камня.

                Их следы пропали. Ричард не знал никакого способа выследить кого-то, когда магия заставила следы исчезнуть. Дар Никки не был в состоянии помочь. Бесцельное блуждание ничего не решит. Неохотно покидая места, где он нашел след Кэлен, Ричард все же понимал, что другого выбора у него нет. Он должен пойти за помощью.

                Погруженный в свои мысли, он машинально занимался сооружением убежища на ночь. В закатном свете Кара, обеспокоенная его состоянием, наблюдала за ним краем глаза. Похоже, она каждую минуту ждала, что он упадет, и намеревалась поддержать его.

                Во время работы Ричард подумал, что вполне вероятно, если солдаты Имперского Ордена будут искать их в лесу. В то же время, он предполагал, что то, что убило людей Виктора, могло тоже преследовать их. Он обдумывал, какие еще мог бы принять меры предосторожности и размышлял, как он мог бы сразиться с тем, что способно на такое насилие.

                Но одновременно со всем этим он упрямо пытался думать, где может быть Кэлен. Он перебрал в уме все, что мог вспомнить. Он размышлял, действительно ли она была ранена. Он ломал голову над тем, что он, возможно, сделал неправильно. Он представлял, как она, должно быть, испугана и встревожена, задаваясь вопросом, почему он не приходит, чтобы спасти ее, и успеет ли он прийти вовремя, прежде чем похитители убьют ее.

                Он изо всех сил пытался выбросить из головы грызущее опасение, что она уже может быть мертва.

                Он старался не думать о том, что могли сделать с ней в плену. Такая судьба могла быть бесконечно более ужасной. Джегань имел достаточно причин желать, чтобы она жила как можно дольше; только живые могут чувствовать боль.

                В самом начале Кэлен удалось разрушить амбициозные планы Джеганя и иногда даже наносить ему поражения. Первая экспедиция армии Имперского Ордена в Новом Мире, в числе прочих вырезала всех жителей галеанского города Эбиниссии. Кэлен наткнулась на ужасные следы набега вскоре после того, как это обнаружил отряд галеанских новобранцев. В своем слепом гневе эти мальчики решили отомстить и собирались атаковать вражеских солдат, чья численность в десять раз превышала их собственную. Молодые воины готовы были погибнуть на поле боя, но настигнуть солдат, которые мучили, изнасиловали и убили их любимых.

                Кэлен натолкнулась на новобранцев во главе с капитаном Бредли Райаном прямо перед тем, как они намеревались вступить в бой по плану из учебника, бой, который – поняла она – будет для них последним. В их отважной неопытности они были убеждены, что могут одержать победу, несмотря на то, что противник значительно превосходит их по численности.

                Кэлен знала, как сражаются опытные солдаты Имперского Ордена. Также она знала, что если позволит этим новичкам воплотить в жизнь их план, они все погибнут в этой беспощадной мясорубке. В результате их близоруких представлений о справедливой и славной войне, имперские солдаты продолжат убивать и грабить невинных людей, не встречая сопротивления.

                Кэлен приняла на себя командование новобранцами, но прежде постаралась развеять их иллюзии относительно возможности войны по законам чести и справедливости. Она заставила их понять, что единственная цель войны – убивать захватчиков. Не имело значения, каким способом галеанцы будут добиваться этого, важно было лишь то, что они готовы на это. В таком способе ведения войны не было никакой славы, это было лишь возможностью выжить. Они убивали ради жизни. Кэлен научила мальчишек-новобранцев тому, что им необходимо было узнать о противостоянии противнику, превосходящему их численностью, и под ее руководством они превратились в мужчин, которым оказалось под силу справиться с этой жестокой задачей.

                Ночью, перед тем как послать молодых людей в бой, Кэлен одна пробралась во вражеский лагерь и убила их волшебника и нескольких командиров. На следующий день те пять тысяч молодых людей сражались на ее стороне, следовали ее инструкциям, учились у нее и, хотя понесли в той битве ужасные потери, но, в конечном счете, уничтожили пятидесятитысячную армию Имперского Ордена. История знает мало деяний, подобных этому.

                Это был первый из многих ударов Кэлен в борьбе в Джеганем. В ответ он послал за ней наемных убийц. Они потерпели неудачу.

                В отсутствие Ричарда, когда Никки увела его в сердце Древнего Мира, Кэлен присоединилась к Зедду и армии Д’Харианской империи. Она нашла их удрученными и потерянными после трехдневного сражения. Вместо Ричарда вооруженная Мечом Истины, Мать-Исповедница повела армию в немедленную контратаку, застав врага врасплох и утопив его в крови. Она вернула азарт и уверенность силам Д’Хары. Она вдохновила их на борьбу. Люди капитана Райана присоединились к ней в борьбе против вторжения орд Джеганя. В течение почти года, когда Кэлен командовала войсками Д’Харианской империи, они вдребезги разбили планы Джеганя стремительно подчинить себе Новый Мир. Она не давала войскам Ордена ни дня передышки. Она помогала разрабатывать планы, в результате которых армии Джеганя потеряли сотни и тысячи солдат.

                Тактика Кэлен изматывала Имперский Орден, задерживала его и мешала быстро захватить Эйдиндрил. Зимой она организовала эвакуацию жителей Эйдиндрила, которые ушли с основными силами в Д`Хару. Силы д`харианцев перекрыли проходы и сдерживали Имперский Орден, не давая ему захватить Д`Хару и завершить введение по всему Новому Миру зверских законов Братства Ордена.

                Больше чем Кэлен Джегань ненавидел только Ричарда. Последний раз Сноходец послал против них чрезвычайно опасного волшебника по имени Николас. Ему почти удалось захватить Ричарда и Кэлен.

                Ричард знал, что приходится выносить пленникам Ордена. После него Джегань больше всего хотел бы заполучить в свои лапы Мать-Исповедницу

                Император уже припас для Кэлен самую чудовищную и отвратительную пытку. Никакие расстояния не остановят его в стремлении добраться до нее.

                Ричард осознал, что давно уже стоит неподвижно, сжимая в дрожащих пальцах ветки бальзамина. Кара молча наблюдала за ним. Он опустился на колени и опять принялся укладывать ветви. Все его усилия были сосредоточены на попытке выбросить из головы эти ужасные мысли. Кара тоже вернулась к своему занятию. Он же постарался сосредоточиться на оборудовании их убежища. Чем скорее они лягут спать, тем более отдохнувшими будут, когда проснутся, тем быстрее смогут продвигаться вперед.

                Хотя они старались двигаться в стороне от любых дорог, и на пути им не попадалось ничьих следов, Ричард все еще не хотел разжигать огня, чтобы вражеские разведчики не могли выследить их. Конечно, в дождь трудно увидеть дым от костра, но в такую погоду дым перемещается низко над землей и любой патруль Имперского Ордена в состоянии почувствовать запах дыма. Такая возможность была достаточно реальной, поэтому никто не настаивал на разведении огня. Намного лучше было померзнуть, чем подвергнуться новому нападению и снова отстаивать свою жизнь.

                Никки подтащила охапку ветвей бальзамина поближе к Ричарду, пока он продолжал сооружать навес. Никто не произнес ни слова, опасаясь, что нечто, убившее их товарищей, могло быть рядом, скрываясь среди углубляющихся теней, выслеживая их четверку, ожидая пока они уснут в своем укрытии из ветвей бальзамина.

                Первый день их путешествия к Алтур`Рангу был скорее похож на бегство ради спасения жизни. Но то, что убило отряд Виктора, не преследовало их. По крайней мере, Ричарду считал именно так. Не мог же он, в самом деле, думать, что нечто, имевшее силу убить стольких людей таким зверским способом, не могло бы догнать их, если бы следило за ними. Особенно нечто, заполненное безумием крови, как описала это Никки.

                Кроме того, находясь в лесу, Ричард всегда чувствовал, если рядом были животные, и, как правило, он знал, если рядом были люди. Если бы отряд Виктора остановился чуть ближе от стоянки Ричарда, Кэлен и Кары, он знал бы, что они там. Он также остро чувствовал, если кто-то преследовал его, или следил за ним. В качестве лесного проводника ему не раз доводилось искать заблудившихся людей. Иногда он с другими проводниками устраивали соревнования, выслеживая друг друга. Ричард знал, как проследить за кем-то, кто следит за ним.

                Однако сейчас это был не вопрос подозрения, что кто-то может следовать за ними, это было больше чувство леденящего страха, как будто их преследует смертельно опасный призрак, обезумевший от крови.  Это опасение и заставляло их бежать. Он также понимал, что часто бегство жертвы само по себе заставляет  хищника атаковать.

                Тем не менее, Ричард осознавал, что это может быть игрой воображения, заставляющей его чувствовать горячее дыхание преследователей. Зедд учил, что всегда важно понять, почему ты испытываешь определенные чувства, а потом решать, вызваны эти чувства чем-то, что действительно требует внимания или нет. Кроме ощущения опасности, вызванного жестокостью совершенной резни, Ричард не видел других свидетельств преследования, поэтому старался держать эмоции под контролем.

                Однако самой большой угрозой оставался страх. Он заставляет людей совершать необдуманные поступки, которые часто ввергают их в неприятности. Под действием страха люди не в силах трезво мыслить. Когда же они прекращают думать, они часто поступают глупо.

                В юности Ричарду доводилось искать людей, потерявшихся в лесах вокруг Хартленда. Одного мальчика он искал в течение двух дней, тот бежал в темноте пока, в конце концов, не упал с утеса. К счастью падение не было долгим. Ричард нашел его у подножия крутого холма с раненой лодыжкой, которая сильно распухла, но не была сломана. Мальчик очень замерз, устал и был напуган. Он очень обрадовался, увидев Ричарда, и крепко держался за его шею всю дорогу до дома.

                Есть сколько угодно способов погибнуть в лесу. Ричард слышал о людях, на которых напал медведь или пума, которых укусила змея. Но он никогда не мог вообразить такое, что убило людей Виктора. Он никогда не видел ничего подобного. Он знал, что это не были солдаты. Он предполагал, что это могло быть использование жуткой магической силы для уничтожения людей, но не считал, что это все объясняет.

                Тогда он понял, что думает об этом нечто, как о звере.

                Независимо от того, что убило тех людей, как только они двинулись в путь, Ричард принял меры предосторожности. Они двигались по руслам ручьев, пока не прошли достаточное расстояние от места резни. Он делал все возможное, чтобы  вести их через быстрые водные потоки, стараясь меньше двигаться по ровной земле, чтобы труднее было выследить их. Не раз в течение дня он заставлял их лезть по голой скале или по руслу реки, причем делать это способом, максимально затруднившим поиск их следов даже для отличного следопыта, который мог бы следовать за ними. Убежище тоже было устроено так, чтобы сливалось с окружающим лесом. Его было трудно заметить, если не подойти совсем близко.

                Виктор подтащил тяжелую охапку ветвей бальзамина и положил его поближе к ногам Ричарда. – Принести еще?

                Носком сапога Ричард потыкал груду ветвей, проверяя ее плотность, прикидывая размеры незастланного пространства. – Нет, думаю с тем, что принесет Никки, должно быть достаточно.

                Никки сбросила свой груз рядом с Виктором. Ему казалось странным, что Никки выполняет такую работу. Даже перетаскивая охапки ветвей бальзамина, она имела королевский вид. Кара тоже была поразительно красива, но ее смелая манера держаться заставляла воспринимать ее совершенно естественно – сооружала ли она убежище в лесу или поднимала тяжелую булаву, чтобы убить врага. Никки же в лесу выглядела абсолютно неуместной – как будто она вот-вот начнет жаловаться на грязную работу и доставленные неудобства, хотя она никогда такого не делала. Она вообще не была склонна жаловаться, чего бы Ричард не просил ее сделать, только выглядела она совсем не приспособленной для такого занятия – ее вид был слишком благородным и величественным для перетаскивания ветвей и сооружения шалаша.

                Теперь, когда она принесла достаточно веток бальзамина, нужных Ричарду, Никки спокойно стояла под каплями дождя, стекающими с ветвей деревьев, обхватив себя руками, вся дрожа. Пальцы Ричарда оцепенели от холода, пока он быстро связывал оставшиеся ветки. Он видел, как работала Кара, изредка засовывая руки подмышки, чтобы отогреть. Только Виктор никак не показывал, что замерз. Ричард подумал, что большую часть времени кузнеца согревает его негодование.

                - Почему бы вам троим не поспать – сказал Виктор, когда Ричард пристроил последние ветки. – Я подежурю, если никто не возражает. Я не очень хочу спать.

                По голосу, в котором слышался затаенный гнев, Ричард понял, что Виктор не сможет спать весьма долго. Он отлично понимал горе Виктора. На его месте он не один час провел бы, пытаясь думать о том, что он скажет матери Феррана и родным других своих товарищей.

                Ричард понимающе положил руку на плечо Виктору. – Мы не знаем, что нам угрожает. Пожалуйста, разбуди нас, если услышишь или увидишь что-то необычное. И не забудь забраться внутрь и поспать; завтра будет долгий путь. Мы все должны быть сильными.

                Виктор кивнул. Ричард наблюдал, как кузнец накинул на плечи плащ, перед тем, как схватиться за корни и виноградные плети, чтобы забраться на скалу над убежищем, откуда удобнее было наблюдать. Ричард задумался, что было бы, если бы Виктор остался с отрядом. Он вспоминал о расколотых деревьях, глубоких разломах в земле, сделанных с такой силой, что опрокинуло тяжелые камни и разорвало толстые корни. Он вспоминал разорванную кожаную броню, разбитые кости, разбросанные части тел, и был рад, что в момент нападения Виктора не было с его людьми. Даже тяжелая булава, мощное оружие кузнеца не смогло бы остановить то, что там произошло.

                Никки прижала руку ко лбу Ричарда, проверяя нет ли лихорадки. – Ты должен отдохнуть. Сегодня ты охранять не будешь. Мы справимся втроем.

                Ричард хотел возразить, но знал, что она права. Это не сражение, которое он должен выиграть, он просто кивнул, соглашаясь. Кара, готовая поддержать Никки в этом споре, снова высунула голову наружу через маленький просвет между ветками.

                В сгущающейся темноте окружающие звуки стали перерастать в пронзительный треск. Теперь, когда постройка укрытия была закончена, этот шум стало трудно игнорировать. Весь лес стал казаться заполненным трескучими звуками. Никки, наконец, заметила это и замерла оглядываясь.

                Она нахмурилась. – Что это? Что за звуки?

                Ричард отщипнул со ствола пустую шкурку. Вокруг все деревья были покрыты этой бледной шелухой размером с палец.

                - Цикады. – Ричард улыбнулся про себя легкому призраку того существа, что когда-то жило в шкурке, лежащей сейчас на его ладони. – Это остается после того, как они линяют.

                Никки глянула на пустую кожицу в его руке и обвела быстрым взглядом других насекомых, цепляющихся за деревья. – Хотя большинство моей жизни прошло в городах, под крышами закрытых помещений, после отъезда из Дворца Пророков я много времени провожу под открытым небом. Эти насекомые необычны для леса; я не помню, чтобы раньше видела или слышала их.

                - Ты и не могла. В последний раз, когда я их видел, я был ребенком. Этот вид цикад появляется из-под земли один раз в семнадцать лет. Сегодня первый день, как они начинают появляться. Они будут тут еще несколько недель, в это время они спариваются и откладывают яйца. Потом мы не увидим их еще семнадцать лет.

                - В самом деле? – спросила Кара, втягивая голову назад. – Каждые семнадцать лет? – Мгновение она обдумывала услышанное, затем нахмурилась и глянула в сторону Ричарда.Им лучше не мешать нам спать.

                Из-за их количества, их звук оставляет незабываемое впечатление. Их песня перемещается в лесу, повышаясь и понижаясь, словно музыкальная волна. Тихой ночью их крики могут казаться оглушающими, но этот звук легко убаюкивает. Хотите – верьте, хотите – нет.

                Удовлетворенная тем, что шумные насекомые не будут мешать ей спать, Кара снова высунула голову наружу.

                Ричард вспоминал свое удивление, когда Зедд впервые показал ему этих необычных существ и рассказал об их семнадцатилетнем жизненном цикле. Для ребенка это было незабываемое впечатление. Зедд тогда сказал ему, что в следующий раз он их увидит, когда будет уже взрослым мужчиной. Пораженный Ричард тогда обещал себе, что когда в следующий раз встретит эти существа, он проведет больше времени, чтобы хорошенько рассмотреть их, пока они не спрятались обратно под землю.

                На него накатила волна грусти и сожаления по тому невинному времени его жизни. В детстве возвращение цикад представлялось ему самым удивительным событием его жизни, и семнадцатилетнее ожидание казалось ему самой трудной задачей, которая предстояла ему в жизни. И вот они вернулись.

                И теперь он был взрослым. Он бросил пустую шелуху.

                Ричард снял мокрый плащ и следом за Никки заполз в их убежище, тщательно закрыв за собой вход. Толстый слой ветвей приглушил тонкое пение цикад. Непрерывное гудение навевало сон.

                Он был доволен, что ветви бальзамина не пропускали дождь, и убежище оставалось если не теплым, то хотя бы сухим. Пол был застлан толстым слоем веток, так что у них будет относительно мягкая и сухая постель. Хотя дождь не проникал через навес, но влажный туман пронизывал все вокруг. Легкие облачка пара образовывались при каждом выдохе.

                Ричард устал от сырости. После постройки убежища он был весь покрыт корой, иглами и грязью. Руки были липкими от древесного сока. Он не помнил, чтобы когда-нибудь еще был таким несчастным от ощущения грязи и песка, налипших на влажную одежду и кожу. Но, по крайней мере, от сосновой хвои и листьев бальзамина стоял приятный запах.

                Он сожалел, что не может принять горячую ванну. Он молился, чтобы Кэлен было сухо, тепло и безопасно.

                Как бы ни был он утомлен, как бы ни убаюкивало его пение цикад, были вещи, которые необходимо было обдумать. Это было важнее сна, важнее его простого детского удивления.

                Он должен был выяснить то, что знала Никки о причинах гибели отряда Виктора. Слишком многое было с этим связано, чтобы просто отмахнуться от этих мыслей. Битва произошла там, где за несколько дней до того останавливались Ричард, Кэлен и Кара. Что еще важнее, те, кто убил их товарищей не оставили никаких следов, по крайней мере таких, которые он мог бы обнаружить. Не считая того сдвинутого камня, Ричард, как ни искал, не смог найти никаких следов Кэлен или ее похитителей.

                Прежде чем уснуть, Ричард решил с помощью Никки непременно разобраться в том, что же убило их людей. 

 

                Глава 8 (Jane)

                Ричард развязал ремни на своем спальном мешке и развернул его в узком пространстве между двумя другими.

                - Никки, там, где были убиты наши люди, ты сказала, что это было кровавое безумие. – Он прислонился к скале, образовавшей стену их убежища. – Что ты имела в виду?

                Никки поднялась и села на своем одеяле, справа от него. – Мы видели бойню. Разве это не очевидно?

                Он предполагал, что были причины так говорить. Ему никогда не доводилось видеть ничего, что могло бы вызвать подобную ярость. Тем не менее, он отлично понимал, что Никки знает об этом гораздо больше.

                Кара устроилась слева от него. – Говорю же, - сказала она Никки, - я не думаю, что он знает.

                Ричард  прищурился, переводя пристальный взгляд с Морд-Сит на колдунью. – Знает что?

                Никки запустила пальцы во влажные волосы, откидывая их назад. Она выглядела слегка озадаченной. – Ты же говорил, что получил письмо, которое я тебе посылала.

                - Получил. – Он мысленно вернулся назад. Несмотря на усталость и волнение, он старался вспомнить то, что было в письме Никки – кое-что о Джегане, о том, что он создает оружие из людей. Твое письмо очень помогло нам в нашем тогдашнем положении. Я оценил твое предупреждение о попытках Джеганя создавать из одаренных людей оружие; Николас Скользящий был очень неприятным примером его опытов.

                - Николас, - закрывая плечи одеялом, Никки словно выплюнула имя. – Он всего лишь блоха на волчьем хвосте.

                Если Николас был лишь блохой, Ричард очень надеялся никогда не столкнуться с волком. Николас Скользящий был волшебником, которого Сестры Тьмы наделили нечеловеческими способностями. Считалось, что искусство такого превращения, если и было возможно в древности, теперь было утеряно, поскольку требовало совместного применения, как Магии Приращения, так и Магии Ущерба. Волшебники такой силы, обладающие обеими сторонами магии, рождались очень редко. До появления на свет Ричарда, магов с таким даром не рождалось более трех тысяч лет

                Но среди магов были такие, кто, не обладая от рождения Магией Ущерба, все же смогли научиться пользоваться ею. Одним из них был Даркен Рал. Ходили слухи, что он продавал чистые детские души Владетелю подземного мира в обмен на возможность использовать Магию Ущерба.

                Ричард предполагал, что в обмен на клятвы, принесенные владетелю, Сестры Тьмы получали знание Магии Ущерба, которое они могли передать своим тайным ученикам.

                После падения Дворца Пророков Джегань захватил многих из Сестер Света, да и Сестер Тьмы тоже, но их становилось все меньше. Из того, что Ричард узнал, способности сноходца позволяли ему входить в разум человека и таким образом управлять им. У таких людей не оставалось ни одной мысли, ни одного действия, которое бы не было под контролем. Этот контроль был настолько полным, что ни одна самая сокровенная мысль не могла быть скрыта от наблюдения сноходца. Но хуже всего было то, что жертва никогда не знала, в какой момент Джегань находится в ее разуме, исследуя его.

                Никки рассказывала, что частое посещение сноходца некоторых Сестер свело с ума. Ричард также знал, что через эту связь Джегань мог причинять мучительную боль и даже убивать. Таким способом Сноходец мог заставить Сестер делать все, что он пожелает.

                С помощью древнего заклинания, созданного одним из предков Ричарда, те, кто поклялся в преданности лорду Ралу, были защищены от сноходцев древности. Вместе с остальными частями его дара, Ричард унаследовал эти узы, и они до сих пор охраняли преданных ему людей от вторжения вновь через столько лет рожденного сноходца, мешая захватить их умы и поработить их. Посвящение лорду Ралу, кажущееся на первый взгляд всего лишь странной формальностью, на самом деле было магическим ритуалом, который связывал лорда Рала и его подданных узами, защищающими их от сноходцев.

                И Энн, аббатиса Сестер Света, и Верна, которую Энн назвала своей преемницей, пробирались в лагерь Имперского Ордена и пытались спасти Сестер. Пленницам предлагали защиту – все, что они должны были сделать, это принести в своих сердцах клятву верности Ричарду. Но они были настолько запуганы Джеганем, что не раз отказывались от шанса получить свободу. Не каждая могла попытаться вырваться из плена; ведь свобода требовала не только усилий, это был риск. Некоторые обманывали себя, предпочитая воспринимать свои цепи как защиту.

                Никки, как многие Сестры Света и Тьмы, была в рабстве у Братства Ордена и Джеганя. Теперь все иначе, вместо этого теперь она разделяла любовь Ричарда к жизни. Ее преданность ему и тому, во что он верил, освободила ее из тисков сноходца, но главное – освободила ее от хомута того рабства, которое она носила всю свою жизнь. Ее жизнь принадлежала теперь только ей одной. Ричард считал, что этот факт придал нечто новое ее благородной осанке и решительным манерам.  

                - Я не дочитал письмо. – Допустил Ричард. – Прежде чем я смог закончить чтение, на нас напали солдаты, посланные Николасом, чтобы захватить нас. Я говорил тебе раньше – это было когда погиб Сабар. Во время боя письмо упало в огонь и сгорело.

                Никки сгорбилась. – Добрые духи, - пробормотала она. – Я думала, ты знаешь.

                Ричард устал, его терпение было на исходе. – Знаю – что?

                Никки уронила руки. Глядя на него в полумраке, она устало вздохнула.

                - Джегань использует захваченных Сестер Тьмы, чтобы создавать оружие из людей, как это было в ту большую войну. Многими способами, он ведь очень умен. Он использует все возможности, чтобы учиться. Он собирает книги везде, где проходят его войска. Я видела некоторые из них. Среди прочего, у него есть древние магические книги времен большой войны.

                - Проблема в том, что хотя он обладает способностями сноходца и очень умен, он не обладает даром. Его понимание, что такое Хань, и как его нужно использовать – в лучшем случае теоретическое. Не слишком легко для неодаренного постигать такие вещи. У тебя есть дар, но на самом деле ты не знаешь, не можешь понять, как он работает. Джегань тоже не знает, как работает магия, поэтому он требует, чтобы магические вещи были сделаны просто потому, что он так пожелал, потому, что он великий император, и желает, чтобы его видения были воплощены в жизнь.

                Ричард провел пальцем по брови, размазывая грязь. – Не надо недооценивать его. Возможно, он знает о том, что делает гораздо больше, чем ты представляешь.

                - Что ты имеешь в виду?

                - Может, я мало знаю о магии, но одна вещь мне известна – с помощью магии можно создавать искусственные формы. Допускаю, что из-за отсутствия магического опыта можно создать то, что считалось невозможным, или раньше не существовало.

                Никки изумленно вытаращила глаза. – Ричард, не знаю, где ты мог услышать об этом, но такое невозможно.

                - Я знаю, знаю. Кэлен тоже считает, что в этом я как ребенок. Она выросла среди волшебников, и многое знает о магии. Она тоже настаивала, что я неправ. Но это не так. Я делал такое раньше. Используя дар таким образом, я проходил через опасные и непроходимые магические ловушки.

                Никки изучающее смотрела на него. Он внезапно понял почему. Вовсе не из-за того, что он сказал о магии. Он снова говорил о Кэлен. Женщине, которой не существовало, женщине, о которой он грезил. Выражение лица Кары выдавало ее молчаливое беспокойство.

                - Так или иначе, - произнес Ричард, возвращаясь к теме разговора. – То, что Джегань не имеет дара, не значит, что он не может ничего придумать. Чего-то вроде подобного кошмару Николаса. Такое нестандартное мышление способно породить самые смертельные веши, для которых не может быть обычного объяснения. Я подозреваю, что древние волшебники создавали оружие из людей именно таким способом.

                Никки была вне себя от таких детских рассуждений.

                - Ричард, магия так не работает. Ты не можешь выдумать что-то, что хотел бы иметь, и тут же получить это. Магия подчиняется тем же законам природы, как и все остальное в этом мире. Прихоть не может придать форму куску дерева; ты сам должен вырезать из него то, что желаешь. Если тебе нужен дом, недостаточно пожелать, чтобы кирпичи и доски приняли форму жилища; ты должен использовать свои руки, чтобы создать что-то.

                Ричард склонился к колдунье. – Да, но человеческое воображение делает конкретные действия не только возможными, но и эффективными. Большинство строителей рассуждает в терминах дворцов или сараев; они делают что-то так, как принято, именно потому, что так делали всегда. Большую часть времени они не хотят думать, поэтому они никогда не достигнут ничего большего. Они ограничиваются повторением того, что уже сделано, оправдываясь тем, что это единственно правильный способ потому, что так делалось всегда. Вот так и большая часть магов – повторяют то, что было сделано прежде, считая, что другого пути не может быть, просто потому, что все и всегда делали именно так.

                - Прежде, чем будет построен великолепный дворец, кто-то должен оказаться настолько смелым, чтобы представить себе его во всей красе. Дворец не возникнет сам собой, пока люди будут пытаться построить сарай. Только сознательный акт созидания может превратить его в действительность.

                - Воображаемое существование дворца не может нарушить ни одного из законов природы. Наоборот, человек, вообразивший этот величественный дворец, должен хорошо знать все о вещах, которые он будет использовать в строительстве. Если же знаний недостаточно, дворец рухнет. Он должен знать о материалах больше, чем тот, кто будет строить просто сарай. Это не вопрос желания, нарушающего законы природы, но вопрос нестандартного мышления, основанного именно на этих самых законах.

                - Я вырос в лесах вокруг Хартленда и никогда не видел дворцов. – Ричард развел руки, словно желая показать ей все, что он увидел после отъезда из родных мест.  – Пока я не увидел замок в Тамаранге, Замок Волшебника, Дворец Исповедниц в Эйдиндриле или Народный Дворец в Д`Харе, я даже представить не мог, что такие места могут существовать наяву. В то время это было выше возможностей моего воображения.

                - И все же, даже притом, что я никогда не мог вообразить себе, что возможно построить все это, другие люди придумали и построили их. Я думаю, что одно из важных функций великих творений – то, что они вдохновляют людей.

                Никки, казалось, была не только захвачена его объяснениями, но с серьезным интересом воспринимала его слова. – Ты хочешь сказать, что художественная форма может повлиять на магию?

                Ричард улыбнулся. – Никки, ты не могла понять важность жизни, пока я не создал статую в Алтур`Ранге. Только когда ты увидела ее материальную форму, ты смогла, наконец, соединить воедино весь свой жизненный опыт, и, наконец, осознать ее значение. Произведение искусства тронуло твою душу. Вот что я имел в виду, говоря о важной функции великих творений – то, что они вдохновляют людей.

                - А когда люди увидели красоту жизни, благородство человека, они начали действовать, чтобы стать свободными – сделали то, что совсем недавно считали невозможным. Поскольку народ Алтур`Ранга видел в статуе то, что может и должно быть, они решились противостоять тирании, разрушающей их жизни. Этого невозможно было бы достигнуть, копируя другие статуи или придерживаясь принятого в Древнем Мире правила, что человека нужно показывать слабым и безобразным. То, что изобразил я, было продиктовано моим видением красоты и благородства.

                - Я не нарушал природу мрамора, который использовал, скорее я использовал саму природу камня, чтобы чего-то достичь. Я изучил свойства камня, изучил способы работы с ним, стремился понять, что я могу сделать с ним, чтобы добиться своей цели. Я добился, чтобы Виктор обеспечил меня самыми лучшими инструментами, которые позволили мне сделать работу так, как это должно было быть сделано. Таким образом, я воплотил в действительность то, что я хотел создать, то чего никогда не было прежде.

                - Я думаю, что магия тоже может работать таким образом. Полагаю, с таких оригинальных идей началось когда-то создание оружия из людей. И когда, наконец, оно было создано, такое оружие было в значительной степени обязано своей эффективностью именно оригинальности идеи, тому, что прежде никто не представлял себе этого, или считал это невозможным. Во многих случаях противники в той войне должны были создавать с помощью магии все новые невиданные вещи, способные противостоять такому оружию. Чтобы спастись, они вынуждены были создавать противодействующее волшебство, их враги немедленно начинали работать над созданием нового кошмара. Если магическое творчество невозможно, тогда каким образом волшебники древности создавали таких людей-оружие. Ты не можешь утверждать, что они получили эти знания из книг, или из опыта предыдущих поколений; кто-то должен был первым выдвинуть такую идею и воплотить ее в жизнь.

                - Я считаю, что Джегань снова проделывает такие вещи. Он изучил часть того, что происходило во время великой войны, узнал о том, какое оружие было тогда создано. Он вполне мог приказать воссоздать таких людей, как это было с Николасом, но, думаю, чаще он придумывает то, чего никогда еще не было, то, что выходит за пределы нормального воображения, а уж те, кто знает, как пользоваться магией, выполняют его приказы.

                - Основным в такой работе является именно идея, которая и делает использование магической силы столь эффективным, так же, как плотников и каменщиков, строивших сарай, можно использовать на строительстве дворца. Вовсе не наличие определенных навыков требуется для строительства дворца, а общая идея, которая направит усилия определенных мастеров в нужном направлении.

                Никки сосредоточенно кивнула, словно взвешивая его слова.  – Пожалуй, твоя теория не такая дикая, как могло показаться на первый взгляд. Просто я никогда не сталкивалась с подобными рассуждениями. Я должна обдумать такую возможность. Возможно, ты – первый, кто, в самом деле, сможет представить себе образ мыслей Джеганя, да и древних волшебников тоже. Это объясняет множество вещей, которые не давали мне покоя все эти годы.

                В словах Никки звучало уважение к идее, хоть и плохо ей знакомой, но которую она полностью поняла. Из тех, кто до сих пор говорил с Ричардом о магии, никто еще не воспринимал его идеи с таким понимающим интересом. Он чувствовал, что впервые кто-то действительно понял то, что он говорит.

                - Ладно, - сказал он. – Я должен разобраться с созданиями Джеганя. Как я сказал, Николас был большой неприятностью.

                В тусклом свете Никки мгновение изучала его лицо.

                - Ричард, судя по тому, что я смогла узнать, - произнесла она мягким голосом, - Николас не был истинной целью Джеганя. Это была всего лишь тренировка.

                - Тренировка! – Ричард откинул голову назад так, что ударился о стену.  – Не знаю, Никки. Я не так в этом уверен. Николас Скользящий был грозным и своенравным созданием. Ты не знаешь, какие неприятности он нам доставил.

                - Ты его победил. – Пожала плечами Никки.

                Ричард мигнул в удивлении. – Ты хочешь представить его всего лишь как камень на дороге. Это не так. Говорю тебе, он был страшным существом, которое почти убило нас.

                Никки медленно покачала головой. – А я говорю тебе, пусть даже такой грозный,  каким возможно и был Николас, он - не тот результат, которого добивается Джегань. Когда-то ты советовал мне не уступать сноходцу – так не поступай сейчас так же. Я никогда не считала Николаса противником, достойным тебя.  

                - То, что ты говорил о роли воображения в создании новых вещей, имеет смысл, особенно в этом случае. Это даже может объяснить кое-что. Их того немногого, чему меня научили, я предполагаю, что поначалу Николас был нужен только чтобы развить навыки Сестер, которым Джегань поручил создание оружия. Николас не был целью Джеганя, он – просто практика на пути к этой цели.

                Поскольку число Сестер сокращается, такая практика стала безотлагательной. Но очевидно, у него все еще достаточно много Сестер, чтобы работать над созданием оружия.

                Ричард чувствовал, что его руки покрываются гусиной кожей. Он начинал в полной мере осознавать то, что рассказывала Никки.

                - Ты хочешь сказать, что создание Николаса было для Джеганя только способом обучения плотников, которые строят дом, прежде чем браться за что-то более сложное, например, дворец?

                Никки вгляделась в него и улыбнулась. – Вот именно.

                - Но он выделил Николасу войска, чтобы управлять захваченной землей и чтобы захватить нас.

                - Это просто вопрос удобства. Джегань внушил Николасу потребность охотиться на вас, но только как часть испытания для своих дальнейших целей. Он действительно не ожидал, что у Скользящего появятся собственные амбиции. Император может ненавидеть тебя за то, что ты мешаешь его завоеванию Нового Мира, он может счесть тебя недостойным противником, он может считать тебя безнравственным язычником, достойным лишь смерти, но он достаточно умен, чтобы уважать твои способности. Это похоже на то, когда ты послал захваченного солдата, чтобы он убил Джеганя. Ты действительно не ожидал, что одинокий солдат сможет убить императора, которого тщательно охраняют, но в тот момент других идей у тебя не было, а у того солдата был хоть и маленький, но шанс. Кроме того, он не представлял для тебя никакой ценности, и его гибель была воспринята тобой как заслуженное для него наказание.

                - То же самое и с Николасом. Он был магическим созданием, практикой на пути к чему-то большему. В плане Джеганя Николас не играл основной роли, поэтому его смерть не нанесла большого урона. Если бы Николас добился успеха – Джегань бы победил, а, убив Николаса, ты оказал ему услугу.

                Ричард взъерошил рукой волосы. Он был ошеломлен смыслом того, что узнал. Он критиковал Никки за то, что она не видит всей картины происходящего, и вот он виновен в том же самом.

                - Ну, хорошо, - спросил он. – Тогда как ты думаешь, Джегань мог бы вообразить что-то еще хуже, чем Николас Скользящий?

                Крики цикад в этот момент казались подавляющими, агрессивными, словно они были врагами, окружающими его.

                - Полагаю, он продвинулся вперед, и уже создал это.  – Сказала Никки с тихой окончательностью. Она накинула одеяло на плечи и держала его рукой, закрывая горло.  – Я думаю, что те люди в лесу встретились именно с этим.

                В наступающей темноте Ричард наблюдал за ее выражением. – Что ты знаешь об этом создании Джеганя?

                - Немного, - признала Никки. – Одна из моих бывших Сестер шепнула несколько слов, уезжая в путешествие.

                - Путешествие?

                - В мир мертвых.

                Тон ее голоса, взгляд, смотревший в сторону, не давали Ричарду спросить, что заставило женщину пуститься в такое путешествие.  – Так что она тебе сказала?

                Никки утомленно вздохнула. – Джегань делает оружие из пленных добровольцев. Молодые волшебники думают, что жертвуют собой для общего блага. Никки встряхнула головой, сожалея о таком заблуждении. – Та Сестра сказала мне, что Николас - всего лишь ступенька в продвижении Его Превосходительства к своей истинной и благородной цели. Никки взглянула, чтобы убедиться, что Ричард внимательно слушает. – Она еще сказала, что Джегань на грани создания существа, подобного тому, что он нашел в древних книгах, но намного более смертоносного и неукротимого.

                Волосы на затылке Ричарда зашевелились. – Существо? Какое существо?

                - Чудовище. Неукротимое чудовище.

                Ричард сглотнул от зловещего звучания этого слова. – Что оно может? Что ты узнала? Какое оно?

                Казалось, что-то мешает ему громко произнести это слово, будто его звук мог вызвать зверя из окружающей ночи.

                Никки отвела беспокойный взгляд. – Когда Сестра скользила в мир смерти, она улыбнулась, словно Хранитель,  захвативший душу, и сказала – Когда Ричард Рал использует свою силу, зверь тут же узнает это. Тогда он найдет и убьет Ричарда Рала. Его жизнь подходит к концу, как и моя.

                Ричард заставил себя моргнуть. – Она говорила еще что-нибудь?

                Никки встряхнула головой. – Тут она забилась в мучительной предсмертной конвульсии. Комнату накрыла тьма, когда Хранитель забрал ее душу в оплату за сделку, заключенную ей когда-то.

                - Меня беспокоило одно – как это существо нашло нас. Однако я не думаю, что ситуация настолько отчаянная, как кажется. Нет никаких доказательств, что на наш отряд действительно напало именно оно. В конце концов, ты не пользовался своей силой, зверь Джеганя не мог обнаружить тебя.

                Ричард смотрел вниз на свои сапоги. – Когда напали солдаты, - произнес он низким голосом, проводя пальцем по краю подметки, - я использовал дар, чтобы отклонить стрелы. Только последнюю – не успел.

                - Лорд Рал, - сказала Кара, - я не думаю, что было так. Мне кажется, чтобы отклонить стрелы, вы пользовались мечом.

                - Тебя там не было, ты не видела, как все происходило. – Ответил Ричард, мрачно качая головой. – Мечом я отбивался от солдат, отклонять им стрелы я не мог. От стрел я защищался с помощью моего дара.

                Никки выпрямилась. – Ты использовал дар? Как ты его призвал?

                Ричард застенчиво пожал плечами. Хотел бы он больше знать о том, как и что он сделал.  – Через необходимость, полагаю. Не знал, что меня привлекут к ответственности…

                Она мягко коснулась его руки. – Глупо обвинять себя. Ты не мог знать. Если бы ты этого не сделал, ты был бы убит. Твои действия спасли тебе жизнь. Ты ничего не знал о звере. Не ты один в ответе за все это.

                Ричард, нахмурившись, глядел на нее. – Что ты имеешь в виду?

                Никки откинулась назад, прислонившись к каменной стене. – Боюсь, я тоже, возможно, помогла ему обнаружить нас.

                - Ты? Но как?

                Я использовала Магию Ущерба, чтобы избавиться от твоей крови, чтобы вылечить тебя. Хотя Сестра не говорила ничего определенного, у меня было беспокойное ощущение, что это существо может быть каким-то образом связано с подземным миром. Если это правда, то когда я уничтожила твою кровь с помощью Магии Ущерба, я неосторожно дала этому, так сказать, почувствовать вкус твоей крови.

                - Ты поступила правильно. – Сказала Кара. – Ты сделала то единственное, что могла. Позволить лорду Ралу умереть, значит дать Джеганю то, чего он добивается.

                Никки поклоном поблагодарила Кару за ее слова.

                Ричард перестал задерживать дыхание.  – Что еще ты можешь рассказать об этом?

                - Боюсь, больше ничего. Сестра сказала, что Сестры, которые экспериментировали с созданием оружия из людей, создали Николаса, чтобы уточнить некоторые детали, прежде чем приступить к более важной работе. Некоторые из них умерли, создавая Скользящего, и с таким же количеством Сестер, Джегань пробирается к своей цели, не щадя никого. Император использует всех, кто у него остался, а Сестер осталось достаточно, чтобы достичь его  цели. Очевидно, создание зверя было значительно более сложным, чем создание Скользящего, но результат, как говорится, стоил того. Я подозреваю, что он приказал действовать кратчайшим путем, а кратчайший путь пролегает через подземный мир.

                - Раз уж мы собираемся бороться с этим, мы должны узнать все, что возможно, об этом звере. И узнать раньше, чем он нападет на нас. После того, что случилось с отрядом, не думаю, что у нас в запасе много времени.

                Ричард знал то, о чем она умолчала – она хотела, чтобы он оставил то, что она называла бессмысленными мечтами о Кэлен. Она хотела сконцентрировать все его внимание на этом опасном создании Джеганя.

                - Я должен найти Кэлен, - сказал он тихо, но в его тоне чувствовалась и его убежденность, и его решимость.

                - Мертвый ты ничего не сможешь сделать. – Сказала Никки.

                Ричард через голову снял перевязь и прислонил полированные ножны к скале.

                - Слушайте, мы даже не уверены, что, независимо от того, что убило наш отряд, этот зверь, о котором ты говорила, действительно существует.

                - Что ты хочешь сказать? – спросила Никки.

                - Если оно может найти меня, когда я использую свой дар, почему оно напало на отряд? Конечно, именно там я пользовался своими способностями, но нападение произошло спустя три дня после этого. Если зверь должен был узнать меня после того, как я использую свою силу, тогда почему он напал на наших людей?

                - Возможно, он думал, что вы будете среди них, - предположила Кара.

                Никки кивнула. – Возможно, Кара права.

                - Возможно, - подтвердил Ричард. – Но если оно должно было узнать меня после использования моего дара, да еще ты показала ему вкус моей крови, то оно должно было знать, что меня нет среди этих мужчин.

                Никки пожала плечами. – Я не знаю. Могло оказаться, что, используя дар, ты показал зверю район, где ты находишься, но когда ты перестал пользоваться твоими способностями, он, так сказать, ослеп. Возможно, зверь настолько разозлился, когда не обнаружил тебя, что принялся убивать всех, кто попадался ему на пути. Если это правда, то зверь где-то близко, и, подозреваю, ждет, когда ты используешь свой дар, чтобы, наконец поймать тебя.

                Но она сказала, что, как только я воспользуюсь даром, оно меня узнает. Это не значит, что я должен использовать дар снова, чтобы оно могло меня схватить.

                - Возможно, оно действительно теперь тебя знает. Но возможно оно все еще должно искать тебя. Так как зверь теперь тебя знает, возможно, ему нужно, чтобы ты использовал дар, чтобы он мог атаковать.

                Это была пугающая логика.  -  Полагаю, это хорошо, что я не завишу от моего дара.

                - Вы должны позволить нам защищать вас, - сказала Кара. – Я думаю, вам нельзя делать ничего, что могло бы по неосторожности заставить вас использовать свой дар.

                - Вынуждена согласиться с Карой. – Подтвердила Никки. – Я не уверена относительно вкуса твоей крови, но одно мы знаем наверняка и что я знаю от Сестры – если ты используешь дар, оно найдет тебя. Пока зверь выслеживает тебя, мы можем узнать о нем больше и устранить угрозу.  Ты не должен ни при каких условиях пользоваться своим даром.

                Ричард кивнул уступая. Он не знал, было ли это возможно. Как он не умел призывать свой дар, так он не знал, сможет ли он предотвратить его приближение. Он пробуждался гневом и отвечал на определенную потребность. Не было определенных условий, которые вызывали его дар; это просто происходило и все. Хотя их теория неиспользования его дара имела смысл, он не был уверен, что сможет на деле управлять им в достаточной степени, чтобы предотвратить его пробуждение, если того потребуют обстоятельства.

                Еще одна мысль пугала его. Возможно, зверь нашел его и точно знал, где он находится, а его людей он убил просто из жажды крови. Ко всему прочему, он предполагал, что зверь мог наблюдать за ними издалека, пользуясь тем, что шум от его шагов, пока он будет приближаться, скрыт за шумом цикад.

                В тусклом свете Никки наблюдала за ним. Пока он предавался мрачным мыслям, она протянула руку и снова проверила его лоб.

                - Мы должны отдохнуть, - сказала она, убирая руку. – Ты дрожишь от холода. Боюсь, что в твоем состоянии ты можешь подхватить лихорадку. Ложись. Мы все будем согревать друг друга. Но сначала тебе нужно обсушиться, или ты никогда не согреешься.

                Кара через Ричарда перегнулась к Никки. – Как ты собираешься высушить его без огня?

                Никки сделала повелительный жест рукой. – Откиньтесь назад, оба.

                Ричард откинулся назад; Кара тоже нерешительно подчинилась. Никки наклонилась, держа руку у них над головами. Ричард чувствовал теплое покалывание магии, но без того неприятного чувства, как в последний раз. Он видел мягкое тепло и над Карой. Ему пришло в голову, что Никки настолько доверяет Каре, чтобы использовать на ней свою магию, ведь использование волшебства на Морд-Сит дает им возможность захватывать его, чтобы управлять одаренным человеком. Еще более замечательным Ричард нашел то, что Кара доверяет Никки достаточно, чтобы позволить использовать магию на себе. Морд-Сит вообще не любили никакой магии.

                Руки Никки медленно перемещались над их телами. Когда она достигла сапог, Ричард понял, что он высох. Он провел рукой по рубашке и штанам и обнаружил, что они совершенно сухие.

                - Ну и как? – поинтересовалась Никки.

                Кара нахмурилась. – Я бы предпочла остаться мокрой.

                Никки выгнула бровь. – Если хочешь, это можно устроить.

                Кара засунула руки подмышки, чтобы согреть их и затихла. Видя, что Ричард доволен, Никки высушила себя, медленно перемещая руки вниз. Словно медленно выжимая воду из платья.

                Когда она закончила, то дрожала так, что стучали зубы, но и она и ее черное платье были сухими.

                Удивленный тем, что она дрожит, хотя могла бы избежать этого, Ричард сел и мягко взял ее за руку. – С тобой все хорошо?

                - Я совершенно измотана. – Призналась она. – Уже много дней я не высыпаюсь. Сначала много сил ушло на твое исцеление, потом дорога до места боя, потом путь сюда. Боюсь, все это меня доконает. Это простенькое колдовство забрало последние силы, которые у меня оставались. Я должна выспаться, вот и все. Но ты, Ричард, нуждаешься в отдыхе не меньше меня, даже если сейчас не чувствуешь этого. Ложись и спи. Пожалуйста. Если мы ляжем поближе, мы сможем дольше сохранить тепло.

                Сухой, но уставший и все еще не согревшийся, Ричард завернулся в одеяло. Она была права; ему необходимо отдохнуть. Он не сможет помочь Кэлен, если не отдохнет.

                Без колебаний Кара прижалась к нему с левой стороны, чтобы помочь ему согреться. Никки придвинулась поближе с другой стороны. Тепло было словно утешение. Он и не осознавал, насколько замерз, пока они не улеглись все вместе, тесно прижавшись. По своему самочувствию он понимал, что все еще не полностью здоров. По крайней мере, сейчас ему больше всего был нужен отдых, а вовсе не магия.

                - Ты думаешь, этот зверь захватил Кэлен, чтобы добраться до меня? – спросил он в темноте их тихого убежища.

                Никки на момент задержалась с ответом. – Такое существо не нуждается в разных уловках, чтобы добраться до тебя, Ричард. Из-за того, что говорила Сестра, из-за того, что сделала я, из-за использования твоего дара, оно будет в состоянии найти тебя. А все те мертвецы, которых мы оставили позади, боюсь, доказывают, что оно это уже сделало.

                Ричард ощутил тяжесть вины, ведь если бы не он, их люди были бы живы.

                Он с трудом проглотил вставший в горле ком. Хотел бы он иметь возможность уничтожить то, что произошло, чтобы вернуть убитым их жизни и будущее.

                - Лорд Рал? – прошептала Кара. – Я хочу кое в чем признаться, только поклянитесь, что никогда, никому не расскажете этого.

                Ричард никогда не слышал от нее таких необычных вещей. – Хорошо. В чем ты хочешь признаться?

                Она помедлила, и прошептала настолько тихо, что он не расслышал бы, если бы она не была так близко. – Я боюсь.

                Почти неосознанно, Ричард обнял ее за плечи и прижал к себе. – Не бойся. Оно охотится не за тобой, а за мной.

                Она подняла голову и нахмурилась. – Поэтому и боюсь. Я видела, что оно сотворило с нашими людьми, я боюсь, что оно охотится за вами, а я ничего не могу сделать, чтобы защитить вас.

                - Ох, - сказал Ричард. – Чтобы тебе стало немного легче, я тоже боюсь.

                Кара положила голову ему на плечо, успокоенная защитой его объятия. Окутавший их звук цикад заставлял его чувствовать себя очень уязвимым. Семнадцатилетний цикл жизни насекомых был неизбежным, непреклонным, неостановимым.

                Где-то там подкрадывался зверь Джеганя. Как он может скрыться от него?

                - Итак, - спросила Никки, стараясь развеять мрачную атмосферу их убежища. – Где же ты повстречал женщину своей мечты?

                Ричард не понял, прозвучало это с легким юмором или с сарказмом. Если бы он не знал ее, он мог бы подумать, что она ревнует.

                Он вгляделся в темноту, вспоминая тот день. – Я был в лесу, старался найти следы того, кто убил моего отца, вернее человека, которого я считал отцом. Джордж Сайфер вырастил меня. Тогда я и увидел Кэлен, она шла вдоль берега Трантского озера.

                Ее преследовали четверо мужчин. Это были убийцы, посланные Даркеном Ралом, чтобы расправиться с ней. Все другие Исповедницы уже были мертвы. Она – последняя.

                - И вы спасли ее? – спросила Кара.

                - Я помог ей. Вместе мы смогли защититься от этих убийц.

                - Она пришла в Вестландию, чтобы найти давно пропавшего волшебника. Оказалось, что этим волшебником был Зедд, тем самым волшебником, которого она искала. Он был Первым Волшебником, но давно оставил Срединные Земли и перебрался в Вестландию. Это было еще до моего рождения. Пока я рос, я и понятия не имел, что Зедд – волшебник и мой дедушка. Я знал лишь, что он – мой самый лучший в мире друг.

                Он чувствовал на своем лице теплое, легкое дыхание Никки. – А зачем ей был нужен Великий Волшебник?

                - Даркен Рал ввел в игру шкатулки Одена. Это было опасно для всего живого.  – Ричард живо вспомнил свой страх в момент, когда услышал эти новости.  – Его нужно было остановить, прежде чем он мог открыть нужную ему шкатулку. Кэлен послали, чтобы просить Первого Волшебника назначить Искателя. После того дня, когда я впервые увидел ее около Трантского озера, моя жизнь уже никогда не была прежней.

                В тишине Кара спросила, - Так это была любовь с первого взгляда?

                Они старались развлечь его, отвлечь его мысли от тех людей, которые были убиты зверем Джеганя, посланным чтобы убить его, Ричарда. Они старались перевести его мысли на другую тему, помочь забыть, что теперь этот монстр охотится за ним.

                Вдруг, словно удар, ему пришла мысль, что где-то в лесу, недалеко от  места, где они останавливались, в незаметном уголке, который он, осматривая, пропустил, лежат изодранные останки Кэлен.

                Эта мысль была настолько болезненна, что его сердце готово было разорваться.

                Ричард не мог вытереть слезу, которая стекала по щеке. Это сделала Никки. Ее рука коротко и нежно ласкала его щеку.

                - Думаю, мы должны попробовать поспать. – Выговорил он.

                Никки убрала руку и положила голову рядом с его рукой.

                В темноте Ричард не мог закрыть глаза, казалось, они горели. Рядом он слышал дыхание Кары, она, наконец, поддалась усталости и уснула. Никки легко прижалась щекой к его руке, она придвигалась ближе к их теплу.

                - Никки, - прошептал он.

                - Да?

                - Какие пытки Джегань применяет к пленникам?

                В темноте он почувствовал, как Никки глубоко вдохнула и медленно выдохнула. – Ричард, я не собираюсь отвечать на этот вопрос. Уверена, ты знаешь, что Джегань получает наслаждение от убийства.

                Ричард должен был спросить. Но он чувствовал облегчение от того, что Никки, проявив достаточно доброты, отказалась отвечать на него.

                - Когда Зедд впервые дал мне Меч Истины, я заявил ему, что никогда не буду убийцей. Но с тех пор я пришел к твердому пониманию, что сохранить жизнь возможно убивая зло и тех, кто ему служит. Мне очень жаль, что изгнать Имперский Орден из Нового Мира невозможно, просто уничтожив Джеганя.

                - Не могу передать, как долго я жалела, что не убила его, когда у меня была такая возможность. Даже при  том, что ты прав, и это не поможет прекратить войну. Мне жаль, что я не могу перестать думать обо всех возможностях, которые я упустила. Мне жаль, что я не могу перестать думать обо всем том, что должна была сделать.

                Ричард обнял ее вздрагивающие плечи.

                Он чувствовал, как ее мышцы медленно расслабились. Ее дыхание, наконец, замедлилось, она начала засыпать.

                Ричард должен был отдохнуть, если хочет найти Кэлен, это было необходимо. Он закрыл глаза, но еще одна слеза просочилась наружу. Он так тосковал без нее.

                Его мысли вернулись в тот первый день, он видел Кэлен в простом белом атласном платье, которое, как он позже узнал, было отличительным признаком Матери-Исповедницы. Он вспоминал, как оно облегало ее фигуру и придавало ей такой благородный вид. Он помнил, как ее длинные волосы каскадом спадали по плечам на фоне пестрых лесных красок. Он снова видел обращенный на него взгляд прекрасных зеленых глаз, в которых светился незаурядный ум. Он помнил, как с самого первого пристального взгляда почувствовал, что он знал ее всегда.

                Он тогда сказал, что ее преследуют четверо мужчин. Она спросила – Ты мне поможешь?

                Прежде чем мысль сформировалась в его голове, он услышал свой ответ. – Да.

                И он никогда, ни на одно мгновение не сожалел, что в тот момент сказал «да».

                Теперь она нуждалась в помощи. Снова.

                И пока он медленно соскальзывал в мучительный сон, его последние мысли были о Кэлен.

 

                Глава 9  (Di-Metra)

                Энн поспешно повесила жестяной фонарь на крючок за дверью. Она направила свой Хань на ладонь, и в воздухе над ней, словно бутон, послушно расцвёл крошечный огонёк. Энн зашла в комнатушку: огонёк мягко порхнул к фитильку стоявшей на столе свечи – и закрыла за собой дверь.

                Так давно в её походном дневнике не появлялось новых записей, и вот сейчас ей не терпелось поскорее заглянуть в него.

                В этом простом помещении без окон места было совсем не много. Если не считать кровати, всё пространство комнаты занимали столик и деревянный стул с прямой спинкой, которые сюда принесли по её просьбе. Это место служило не только спальней, но и подходящим местом уединения, подобно храму, где можно было побыть одной, спокойно подумать, помолиться. И заглянуть в дневник без посторонних глаз.

                Рядом на столе Энн обнаружила блюдо с сыром и фруктами. Вероятно, это Дженнсен принесла его, прежде чем отправиться любоваться луной вместе с Томом.

                Сколько бы ни было лет Энн, ей всегда доставляло неизменное удовольствие видеть свет любви в глазах двух близких людей. Как ни стараются порой влюблённые скрыть свои чувства от окружающих, наивно полагая, что им это успешно удаётся, но это чувство столь очевидно, что даже яркая краска на сером фоне была бы менее заметна.

                Временами Энн сожалела о том, что в их с Натаном жизни не было таких минут, когда можно было раствориться в этом простом, но всепоглощающем чувстве. Однако проявление чувств не подобало сану аббатисы.

                Энн задумалась. И откуда только взялось это убеждение? Ведь когда она была ещё только послушницей, им не давали лекций на тему «Став аббатисой, никогда не проявляй своих чувств». Не считая, разумеется, чувства неодобрения. Достойная аббатиса должна была уметь одним лишь взглядом вызывать в людях такую робость, чтобы колени непроизвольно подкашивались. Энн не могла сказать, почему она так полагала, но, тем не менее, всегда руководствовалась этим принципом.

                Быть может, она стала аббатисой, потому что такова была воля Создателя, который и наделил её соответствующим для этого служения характером. Порой ей всего этого очень не хватало.

                А ещё она никогда не признавалась себе самой в чувствах к Натану. Он был пророком. Она – аббатисой Сестёр Света, обладающей верховной властью во Дворце Пророков, а он – её пленником, несмотря на кажущееся приличие, с которым вся эта ситуация обставлялась в тщетной попытке придать ей более гуманный вид. Но всё было предельно ясно: тысячелетиями считалось, что пророки слишком опасны, чтобы свободно разгуливать среди обычных людей.

                Те, кто с молодых лет ограничивал свободу пророка, отрицал существование свободной воли как таковой. Любой пророк был заранее виновен и осуждён, не имея ни малейшего шанса самому делать свой выбор и отвечать за свои поступки. И этому древнему иррациональному убеждению Энн посвятила большую часть своей жизни.       Иногда она неохотно думала о том, как это её характеризовало.

                Теперь, когда они с Натаном, постарев, оказались вместе – каким бы нелепым это ни казалось когда-то – их отношения были далеки от «всепоглощающего чувства». Более того, она всю жизнь испытывала недовольство его выходками и неусыпно следила за тем, чтобы пророк не вырвался ни из ошейника, ни из заточения во Дворце, хотя это лишь усугубляло его невыносимое поведение, влекущее за собой гнев Сестёр, который, в свою очередь, подхлёстывал его непокорство. И так без конца.

                Но какие бы он ни вызывал беспорядки, пусть даже нарочно, было в нём что-то, от чего Энн в душе улыбалась. Временами он был словно ребёнок. Ребёнок почти в тысячу лет от роду. Ребёнок, который был ещё и волшебником с пророческим даром. Такому, как он, стоило лишь произнести слова пророчества непосвящённым массам, и это вызвало бы бунт, а то и войну. Во всяком случае, именно этого всегда боялись, когда речь шла о пророках.

                Несмотря на голод, Энн отодвинула в сторону тарелку с сыром и фруктами. Еда подождёт. Сердце учащённо билось от нетерпения. Что поведает ей Верна в своём послании?

                Энн села и придвинула стул ближе к столу. Вынув маленький походный дневник в кожаном переплёте, она торопливо пролистала его, пока не нашла запись. В комнатке было темно. Энн прищурилась, пытаясь разобрать слова, и притянула к себе свечу.

                 «Дорогая Энн, - так начиналось послание от Верны, - надеюсь, моё письмо застанет вас и пророка в добром здравии. Вы говорили, что Натан оказался ценным помощником в деле Света, но то, что вы рядом с ним, всё же беспокоит меня. Я надеюсь, что со времени вашего последнего письма он по-прежнему настроен на сотрудничество. Признаюсь, мне нелегко представить его добровольно, без ошейника, оказывающим помощь. Прошу, будьте бдительны. Мне ни разу не доводилось слышать о всецело искреннем пророке – тем более, с улыбкой на лице!»

                Энн сама невольно улыбнулась. Она прекрасно понимала Верну, но та не знала Натана так, как Энн. Порой он навлекал на них неприятности быстрее дюжины мальчишек, принесших к ужину живых лягушек, но несмотря на всё сказанное и сделанное, Энн, зная пророка столько веков, не могла бы назвать никого, с кем у неё было бы больше общего, чем с Натаном.

                Она вздохнула и вернулась к чтению.

                 «Нам пришлось немало потрудиться, сдерживая натиск Джеганя и защищая перевалы, ведущие в Д'Хару, - писала Верна, - но, по крайней мере, мы преуспели в этом. Пожалуй, даже чересчур преуспели. Аббатиса, если вы там, прошу, ответьте».

                Энн нахмурилась. Как можно «чересчур» преуспеть, когда сдерживаешь дикую орду, грозящую смести всю оборону, пролить кровь защитников и поработить свободный народ? Она нетерпеливо притянула свечу ещё ближе к странице. По правде говоря, Энн была не на шутку обеспокоена, не зная, что задумал Джегань теперь, когда зимние холода и весенняя слякоть остались позади.

                Сноходец был терпеливым противником. Его люди пришли с юга, из Древнего Мира, и не привыкли к морозным зимам Нового Мира. Многие пали жертвой суровых условий, сотни и тысячи были унесены болезнями, охватившими зимний лагерь Ордена. Но несмотря на многочисленные потери в боях, от болезней и множества других причин, всё новые и новые полчища продолжали стекаться на север, и армия Джеганя неумолимо росла. При этом он не тратил силы и людей впустую на зимние походы. Жизнь солдат не представляла для него никакой ценности, но завоевание Нового Мира было его целью, и потому он двигался к своей цели, только когда можно было не принимать во внимание погоду. Сноходец не рисковал без необходимости. Он непоколебимо и упорно перемалывал врагов, равняя их с землёй. Единственно важным было покорить мир, а не то, сколько времени на это понадобится. На жизнь он смотрел сквозь призму идей и убеждений Братства Ордена. Жизнь отдельного человека, даже его самого, не значила ничего; важен был только вклад каждого в дело Ордена.

                Теперь, когда в Новом Мире скопилась столь несметная армия, силы д’харианцев были отданы на милость сноходца, и судьба их зависела от того, что он предпримет. Без сомнения, армия Д'Харианской Империи была внушительной, но этого было явно недостаточно, чтобы противостоять несметным полчищам Имперского Ордена, не говоря уже о том, чтобы заставить их повернуть назад. По крайней мере, пока Ричард не предпримет всё, что только возможно и невозможно, чтобы как-то изменить ход войны.

                Пророчество гласило, что Ричард был «камнем, брошенным в пруд»: его действия расходились, как волны по воде, и охватывали всё и вся. В различных пророчествах разными способами давалось понять также и то, что шанс на победу был у них лишь в случае, если в решающей битве их возглавит Ричард.

Если же нет, всё будет потеряно. Пророчество было предельно ясным и неумолимо чётким в этом вопросе.

                Почувствовав внезапно подступившую при этой мысли волну боли в желудке, Энн судорожно прижала руку к очагу боли и затем решительно вынула из корешка дневника перо – точно такое же находилось у Верны.

                 «Я здесь, Верна, - написала она, - но теперь ты стала аббатисой. Мы же с пророком уже давно мертвы и погребены».

                Так было задумано, и хитрость эта должна была помочь им двоим спасти многие жизни. Порой Энн с грустью вспоминала время, когда была аббатисой, и скучала по своим Сёстрам. Она искренне любила многих из них, по крайней мере, тех, кто не оказался среди Сестёр Тьмы. Жгучая боль этого предательства – не только по отношению к ней, но и к самому Создателю – никогда не слабела.

                Всё же только теперь, когда она была свободна от такого груза ответственности, смогла она посвятить себя гораздо более важной задаче. Как ни жаль было расставаться с прежним образом жизни аббатисы во главе Дворца Пророков, Энн понимала, что её призванием было нечто большее, чем сидеть за каменными стенами и управлять Сёстрами, послушницами и молодыми волшебниками, проходящими во Дворце своё обучение. Её истинное призвание заключалось в том, чтобы помочь сохранить жизнь на земле. А для этого будет лучше, если и Сёстры Света, и все остальные будут считать её и Натана погибшими.

                Энн выпрямилась, увидев, как на бумаге стали проявляться слова Верны.

                 «Энн, мне отрадно, что вы опять со мной, пусть даже и благодаря дневнику. Нас так мало осталось. Признаюсь, иногда я скучаю по спокойствию Дворца, по тому времени, когда всё было настолько проще и осмысленнее, хотя мне самой это казалось очень сложным. Да, мир определённо изменился с тех пор, как родился Ричард».

                С этим не поспоришь. Энн взяла с тарелки кусочек сыра и, склонившись над столом, продолжила письмо.

                 «Я каждый день молюсь о том, чтобы в мир опять пришёл покой и порядок и мы снова принялись жаловаться исключительно на погоду.

                Верна, я в недоумении. Что ты имела в виду, говоря, что вы «чересчур преуспели» в защите перевалов? Поясни, пожалуйста. Жду твоего ответа».

                Энн снова откинулась на своём стуле с прямой спинкой и в ожидании принялась за дольку груши. Её походный дневник был магически связан с таким же у Верны, и всё написанное в одном из них сразу же проявлялось и во втором. Дневник этот был из числа немногих древних вещей, оставшихся от Дворца Пророков.

                На бумаге опять начали проявляться слова Верны:

                «Наши разведывательные отряды и охотники докладывают, что Джегань начал движение. Не сумев одолеть перевал силой, император разделил войска и отводит часть армии на юг. Генерал Мэйфферт именно этого и опасался.

                Нетрудно предугадать, что затеял Джегань. По всей вероятности, он планирует провести значительную часть своих войск по долине Керн, а затем южнее в обход гор. Как только последние территориальные препятствия останутся позади, он повернёт к южным пределам Д'Хары и направится на север.

                Для нас это худшее, что может произойти. Мы не можем оставить перевалы незащищёнными, пока часть вражеской армии затаилась в ожидании по ту сторону. Однако мы также не можем позволить силам Джеганя напасть на нас с юга. Генерал Мэйфферт полагает, что нам придётся оставить здесь людей для охраны перевалов, но основная армия должна отправиться на юг и встретить захватчиков.

                Выбора нет. Из-за того, что половина войск Джеганя находится на севере, по ту сторону перевалов, а другая половина направляется в обход, чтобы выйти с юга, Народный Дворец окажется как раз посередине. Джегань, конечно, давно предвкушает это.

                Энн, боюсь, у меня почти не осталось времени. Весь лагерь на ногах. Мы только что узнали, что Джегань разделил силы, и теперь мы торопимся поскорее свернуть лагерь и направиться на юг.

                Мне также нужно разделить Сестёр. Так много было потеряно, что делить уже почти некого. Иногда мне представляется, будто мы соревнуемся с Джеганем в том, у кого останется в живых последняя Сестра. Страшно подумать, что станет со всеми добрыми людьми, если никто из нас не выживет. Если бы не это, я была бы только рада оставить суету этого мира и присоединиться к Уоррену в мире духов.

                Генерал Мэйфферт утверждает, что нельзя терять ни минуты, мы должны выйти с первыми лучами солнца. Я буду бодрствовать всю ночь – нужно ещё убедиться, что у нас достаточно воинов и Сестёр для охраны перевалов, и проверить щиты. Если бы северная часть армии Джеганя наступала этим путём, мы все бы погибли гораздо быстрее.

                Если только у вас не осталось ничего срочного, о чём нужно поговорить прямо сейчас, боюсь, мне пора идти».

                Читая эти строки, Энн прижимала ладонь ко рту. Новости были поистине тревожные. Она не замедлила с ответом, чтобы не заставлять Верну ждать.

                 «Нет, дитя моё, сейчас ничего срочного у меня нет. Знай, что ты всегда в моём сердце».

                Почти сразу же вернулось ответное сообщение.

                 «Перевалы узкие, и поэтому нам удавалось охранять их. Имперский Орден не в состоянии подавлять противника массами в таком узком месте. Я уверена, что перевалы устоят. Джеганя задержало то, что он не смог пересечь горы, и сейчас, когда погода на его стороне, горы выиграли нам немного времени, пока он со своей армией вынужден будет проделать весь путь на юг и затем обратно к Д'Харе. Поскольку именно в этом самая большая для нас опасность и угроза, я направляюсь с армией на юг.

                Молитесь за нас. Рано или поздно мы будем вынуждены встретиться с ордой Джеганя на открытом пространстве равнин, где у него будет достаточно места, чтобы обрушить на нас всю свою мощь. Если до тех пор что-то не изменит ситуацию, боюсь, шансов выжить в этой битве у нас не будет.

                Надеюсь лишь, что Ричард исполнит пророчество, пока мы ещё живы».

                Энн нервно сглотнула и написала в ответ: «Верна, даю тебе слово: я сделаю всё, чтобы это произошло. Знай, что мы с Натаном уделим всё своё внимание свершению пророчества. Ты лучше других понимаешь, что именно этому я посвятила более пяти веков жизни. Своего дела я не оставлю и не успокоюсь, пока Ричард не сделает то, на что способен лишь он один. Да пребудет с тобой и нашими доблестными защитниками Создатель. Все вы будете в моих молитвах. Доверься Создателю, Верна. Теперь ты аббатиса, так передай же веру и тем, кто рядом с тобой».

                Спустя мгновение, Верна ответила: «Благодарю вас, Энн. Я каждую ночь пути буду проверять, нет ли в дневнике новостей о Ричарде. Мне не хватает вас. Надеюсь, мы встретимся ещё в этой жизни».

                Энн аккуратно вывела последние слова: «И я тоже, дитя моё. Доброго пути».

                Энн склонилась на локтях и устало потёрла виски. Новости были не утешительными, но всё не так уж плохо. Джегань хотел прорваться через перевалы и легко достичь намеченной цели, но перевалы устояли, и в итоге ему пришлось разделить войска и начать долгий изнурительный поход. Энн попыталась взглянуть на это с хорошей стороны. У них ещё было в запасе время. Ещё многое можно успеть предпринять. Уж что-нибудь они да придумают. Ричард что-нибудь придумает. Пророчество гарантировало, что в нём заключался шанс на их спасение.

                Она не могла допустить мысли, что зло принесёт Тьму в этот мир.

                В дверь постучали, и Энн вздрогнула от неожиданности. Она прижала руку к груди, пытаясь унять колотящееся сердце. Хань не предупредил её о чьём-либо присутствии.

                - Да?

                - Энн, это я, Дженнсен, - раздался тихий голос за дверью.

                Отодвигая стул, Энн вернула перо на место и спрятала дневник за пояс. Затем она поправила одеяние и глубоко вздохнула, пытаясь восстановить дыхание.

                - Войди, дитя моё, - она открыла дверь и тепло улыбнулась сестре Ричарда. – Спасибо за еду, – Энн протянула руку к столу. – Не хочешь разделить со мной трапезу?

                - Нет, благодарю, - Дженнсен покачала головой. Лицо её, обрамлённое золотистыми локонами, выражало крайнюю озабоченность. – Энн, меня прислал за вами Натан. Это очень срочно. Вы же знаете, каким он бывает. Вы же знаете, как округляются его глаза, когда он сильно взволнован.

                - Да уж, - протянула Энн. – Он всегда такой, когда находит неприятности на свою голову.

                Дженнсен моргнула, удивлённо и испуганно. – Боюсь, вы правы, потому что он весьма недвусмысленно велел мне найти вас и тут же привести к нему.

                - Натан считает, что окружающим полагается взвизгнуть каждый раз, когда он ущипнёт. – Энн жестом предложила девушке указать путь. – Пожалуй, я лучше действительно проверю что к чему. Где пророк?

                Дженнсен подняла фонарь повыше, выходя из маленькой комнатки. – На кладбище.

                Энн поймала девушку за рукав платья. - На кладбище? И он хочет, чтобы я тоже туда отправилась? – Дженнсен оглянулась через плечо и кивнула. – И что он делает на кладбище?

                Дженнсен нервно сглотнула. – Я его спросила, а он сказал, что откапывает мертвеца.

 

            Глава 10 (MagG)

                На травянистом склоне, спускающемся до самого кладбища росла раскидистая ива. В ее ветвях поселился пересмешник, который проводил ночи, передразнивая самые разнообразные звуки. Эти его крики предназначались для отпугивания всевозможных конкурентов от его территории. Обычно такие звуки означали угрозу для представителей птичьего мира, но доставляли удовольствие Энн. Однако сейчас, в мертвой тишине ночи, эти пронзительные птичьи крики, свист и болтовня, неприятно раздражали нервы. Откуда-то издали им вторил еще один пересмешник, выкрикивавший свои угрозы. Даже птицы здесь не могли достигнуть согласия.

                Дженнсен прокладывала путь через высокую траву, держа фонарь в высоко поднятой руке, чтобы Энн могла видеть дорогу. – Том сказал, что мы найдем его там, внизу.

                Вспотев после долгой прогулки, Энн вглядывалась в темноту. Она не могла даже представить, что затеял пророк на этот раз. За все время, что она знала этого человека, он еще никогда не совершал подобного поступка. Что и говорить, у него была куча странностей, но таких поступков, как сегодня, он не совершал ни разу. Обычно с возрастом люди, напротив, всеми силами стремятся избегать кладбищ как можно дольше.

                Младшая сестра Ричарда быстрыми шагами, едва удерживаясь от бега, спускалась вниз по склону. Энн, задыхаясь, следовала за ней с ощущением, что они идут уже половину ночи. Она ничего не знала об этом заброшенном кладбище, затерянном в необитаемой дикой местности. А еще сожалела, что не подумала захватить немного еды, которая осталась лежать на тарелке в ее комнате.

                - Ты уверена, что Том еще здесь?

                Дженнсен оглянулась через плечо. – Должен быть здесь. Натан хотел, чтобы он постоял на страже.

                - Зачем? Отбиваться от других гробокопателей?

                - Не знаю, возможно. – Ответила Дженнсен нервно хихикнув.

                Энн редко удавалось смешить людей, шутки удавались ей плохо, чаще она заставляла их колени дрожать. Она полагала, что кладбище темной ночью не слишком подходящее место для шуток, больше оно подходило, чтобы вызвать дрожь в коленях.

                Может, Натану просто нужна компания, - предположила Энн.

                - Не думаю, что это так. – Дженнсен нашла упавшую часть ограды этого жилища смерти и перебралась через нее. – Натан просил, чтобы я привела вас сюда, а еще он хотел, чтобы Том оставался и караулил на кладбище.  Думаю, это для того, чтобы никто не подошел незамеченным.

                Натан обожал, когда о нем заботились; в этом он всегда оставался истинным Ралом. Хотя возможно, это была всего лишь прихоть, чтобы заставить Дженнсен, Тома и Энн побегать, выполняя его приказы. Пророк любил драматические эффекты, а кладбище и в самом деле создавало подходящее настроение.

                Сейчас Энн была бы счастлива, если бы это оказалось очередной выходкой Натана. Но к сожалению, у нее появилось отвратительное ощущение, что происходит что-то не столь простое и безвредное, как небольшая сценическая выходка пророка.

                Те несколько сотен лет, что она его знала, Натан бывал то скрытным, то лживым, временами – опасным; но никогда - злым; хотя это и не всегда было очевидно. Большую часть времени, что он прожил во Дворце Пророков, он испытывал терпение Сестер так, что они готовы были кричать и рвать на себе волосы, но все же он никогда не был высокомерным и намеренно не причинял зла хорошим людям. Он ненавидел тиранию и по-детски искренне радовался жизни. Временами этот человек был совершенно невыносим, временами раздражителен. Но сердце у Натана было доброе.

                С самого начала, несмотря на обстоятельства, он был доверенным лицом Энн, ее союзником против Владетеля, ее опорой в жизни, соратником в борьбе против зла и людей, присвоивших себе право быть выше других Он упорно трудился, чтобы остановить Джеганя. В конце концов, именно он первым показал ей пророчество о Ричарде… лет за пятьсот до его рождения.

                Энн невыносимо захотелось, чтобы не было так темно, чтобы они были не на кладбище. А еще, чтобы у Дженнсен были не такие длинные ноги.

                Внезапно она поняла, зачем Натану нужен стоящий на страже Том. «Убедиться, чтобы никто не подошел незамеченным», как сказала Дженнсен. Точно также как Дженнсен, жители Бандакара от рождения были неодаренными. Они были лишены даже той бесконечно малой искры дара Создателя, которую несут все остальные в мире, обладающие связью, как с природой, так и с магией. Для этих людей магии никогда не существовало.

                Отсутствие врожденной искры дара не только дает такому неодаренному иммунитет против магии, но поскольку они не могут взаимодействовать с тем, чего для них не существует, это делает их недосягаемыми для магических сил.

                Если даже один из родителей обладает такой неодаренностью, это свойство обязательно передается его потомкам. В древности такие люди были высланы, чтобы сохранить магический дар в природе людей. Это было ужасное решение, но в результате человеческий род сохранил в себе магию. Если бы не это  решение, она уже давно перестала бы существовать.

                Поскольку пророчества были магией, для неодаренных они также были невидимы. Ни одна книга пророчеств ни разу не упоминала об этих людях. И что произойдет теперь, когда Ричард нашел этих людей и прекратил их изгнание, какое будущее ожидает магию и человечество – этого не могла сказать ни одна из древних пророческих книг.

                Энн предполагала, что Ричард придерживается другого мнения. Его отношение к пророчествам было далеко от восторженного. Несмотря на то, что в пророчествах говорилось о нем самом, он не придавал им никакого значения. Он верил в свободную волю. Он не одобрял мнения, что есть вещи, предопределенные а потому неизменные.

                Всему в мире, а особенно магии необходим баланс. В некотором смысле, такие действия Ричарда уравновешивали пророчества. Он был центром, вокруг которого вращались самые разные силы. В его случае пророчество пыталось предсказать непредсказуемое. И все же пыталось.

                Больше всего беспокоило то, что свободная воля Ричарда делала его темной лошадкой, даже в тех пророчествах, в которых говорилось непосредственно о нем. Он был словно хаос среди порядка, беспорядок среди точно выверенной структуры, капризный, словно молния. И в то же время он действовал в соответствии с истинными причинами, а не подчиняясь прихоти или случаю, и при этом не допускал случайностей. Как мог он одновременно вносить хаос в пророчества и быть при этом совершенно рациональным – это было загадкой.

                Энн очень волновалась за Ричарда, потому что волшебники одаренные такими противоречивыми способностями иногда заканчивали помешательством. Сумасшедший вождь – это последнее, что им было нужно.

                Ну, все это теории. Главная проблема состояло в том, что пока еще есть время, они должны найти способ убедиться, что он понял свое значение, записанное в пророчествах, убедиться, что его предназначение будет исполнено. Если они потерпят неудачу – если он потерпит неудачу – все будет потеряно.

                Сообщение Верны, как тень смерти, маячило в сознании Энн.

                Увидев свет их фонаря, из темноты показался Том, бегущий навстречу им по высокой траве. – Вот и вы, - обратился он к Энн. – Натан будет рад, что вы наконец пришли. Идемте, я покажу дорогу.

                В слабом желтоватом свете фонаря было заметно, что Том обеспокоен.

                Огромный д`харианец повел их вглубь кладбища, по рядам могил, на некоторых еще можно было заметить каменные плиты. Видимо, они были более свежими, потому что большинство их густо заросло высокой травой, скрывающей не только могильные камни, но и сами могилы, которые они отмечали. В одном углу лежало несколько небольших гранитных плит, сильно пострадавших от непогоды. Судя по их состоянию, они были очень древними. На некоторых могилах вместо камней стояли простые доски с вырезанными на них именами. Большинство досок давно сгнили и упали, из-за чего часть кладбища была похожа на заросшую высокой травой поляну.

                - Что это за жуки, которые так шумят? – спросила Дженнсен Тома.

                - Не знаю, - ответил Том. – Я раньше никогда таких не видел. Мне кажется они везде.

                Энн улыбнулась про себя. – Это цикады.

                Дженнсен, нахмурясь, оглянулась через плечо. – Что?

                - Цикады. Вы о них не знаете. Когда они линяли в последний раз, вы, вероятно, были слишком маленькие, чтобы об этом помнить. Цикл жизни этих красноглазых цикад семнадцать лет.

                - Семнадцать лет, - удивленно повторила Дженнсен. – Вы хотите сказать, что они появляются только раз в семнадцать лет?

                Именно так. Скоро самки отложат яйца на ветвях деревьев. Когда вылупятся личинки, они уползут в землю и будут прятаться там в течение следующих семнадцати лет. А взрослая жизнь их будет совсем короткой.

                Дженнсен и Том что-то изумленно бормотали, пока продвигались все дальше в глубину кладбища.  При свете фонаря Дженнсен Энн могла видеть только темные силуэты деревьев, качающихся от дуновений случайного ветерка. Пока они втроем спокойно скользили через кладбище, темнота вокруг них была полна криками цикад. Энн с помощью своего Хань проверяла, нет ли рядом посторонних, но не чувствовала никого кроме Тома и в отдалении еще одного человека. Несомненно, это был Натан. Поскольку Дженнсен была от рождения неодаренной ее Энн и чувствовать своим Хань не могла.

                Как и Ричард, Дженнсен была ребенком Даркена Рала. Рождение неодаренных детей, таких как Дженнсен, было побочным эффектом магии, которую несет в себе каждых из одаренных Ралов. В древности, когда эта черта начала распространяться, был найден выход, состоявший в том, чтобы изгнать подальше всех неодаренных, запечатать  их на забытых землях Бандакара. После этого каждый не обладающий даром потомок лорда Рала был обречен на смерть.

                В отличие от всех предыдущих лордов Ралов, Ричард был счастлив обнаружить, что у него есть сестра. Он никогда бы не допустил ее убийства только из-за того, что она рождена без дара, и не позволит ей и таким как она жить в изгнании.

                Даже теперь, когда Энн прожила некоторое время среди этих людей, она все еще чувствовала себя дезориентированной в их присутствии, ведь даже если один из этих людей стоял прямо перед ней, Энн казалось, что рядом никого нет. Это было похоже на слепоту, словно она потеряла одно из чувств, которое всегда воспринимала как само собой разумеющееся.

                Дженнсен ускорила шаги, чтобы идти рядом с Томом. Чтобы не отстать от этих двоих, Энн вынуждена была почти бежать.

                Когда они подошли к небольшому холмику, перед ними возник каменный монумент. Свет фонаря осветил одну из сторон основания, более высокого, чем Энн, но ниже, чем Дженнсен. Оно было сложено из грубо обтесанного камня с украшенными резьбой боковыми гранями. Может когда-то камни и были отполированы, но сейчас по ним этого сказать было нельзя. Пятна света от фонаря выхватывали из темноты участки, обесцвеченные временем и покрытые пятнами лишайника цвета горчицы. Массивное основание венчала резная каменная урна с узором в виде виноградных лоз. Виноград был любимым растением Натана.

                Том подвел их к лицевой стороне памятника, и Энн с удивлением увидела, что каменное прямоугольное основание было сдвинуто с места.

                С противоположной стороны из-под камня пробивался луч света.

                Памятник словно отвернулся, открывая крутые каменные ступени, которые уходили вниз в подземелье, туда, откуда сочился мягкий свет.

                Том бросил на них многозначительный взгляд. – Он спустился туда.

                Дженнсен слегка наклонилась и заглянула в провал. – Натан спустился туда? Вот по этим ступеням?

                - Боюсь, что так. – Подтвердил Том.

                - Что это за место? – спросила Энн.

                Том сконфуженно пожал плечами. – Понятия не имею. Я даже не знал, что тут может быть такое, пока Натан не показал мне, где и что искать. Он приказал мне провести вас вниз сразу же, как только вы доберетесь сюда. Он настаивал. А еще он не хочет, чтобы кто-то узнал, что он тут нашел. Он приказал мне караулить тут и не подпускать к этому месту никого постороннего. Правда, я не думаю, чтобы кто-то стал бы гулять здесь, особенно ночью. Люди из Бандакара не похожи на тех, кто станет искать приключения.

                - В отличие от Натана. – Пробормотала Энн. Она похлопала Тома по мускулистой руке. – Спасибо, мой мальчик. Лучше всего сделать так, как говорит Натан – охранять это место. Я же спущусь вниз и посмотрю, что это все значит.

                - Мы пойдем вместе, - сказала Дженнсен.

 

                Глава 11 (MagG)

                Подталкиваемая волнением и любопытством, Энн немедленно начала спускаться по пыльным ступеням, Дженнсен следовала за ней по пятам. Подземелье повернуло направо, там перед ними опять открылся длинный лестничный пролет. Третья лестница поворачивала налево. Пыльные каменные стены были расположены неудобно близко друг к другу, потолок был низким даже для Энн, а Дженнсен вообще была вынуждена продвигаться низко согнувшись. Энн чувствовала себя погребенной в самой глубине этого заброшенного кладбища.

                У основания лестницы она остановилась и огляделась, не веря своим глазам. Дженнсен легонько присвистнула. Это была не темница, а странной формы  искривленная комната. Энн в жизни не доводилось видеть ничего подобного. Каменные стены клонились каждая под своим углом независимо от остальных, кое-где виднелись следы штукатурки. Замысловатые изгибы помещения терялись среди нагромождения всевозможных углов и выступов.

                Это был странный организованный беспорядок, вызывавший тревожное чувство. То тут то там в оштукатуренных стенах попадались темные ниши, вокруг которых можно было разглядеть выцветшие синие символы и местами облупившиеся росписи. Кое-где на стенах  были написаны слова, но краска была такой старой и выцветшей, что разобрать их можно было, только вглядываясь очень внимательно. В нескольких местах за поворотами стен обнаруживались древние книжные полки и не менее древние деревянные столы, покрытые толстым слоем пыли.

Тяжелая паутина, покрытая толстым слоем пыли, висела всюду словно драпировки, украшая эту комнату под кладбищем. Множество свечей стояли на столах и в пустых нишах, освещая помещение мягким нереальным светом, словно мертвецы, лежащие над головой Энн время от времени спускались сюда обсудить свои важные для мертвых дела и приветствовать новых членов их вечного сообщества.

                Среди прозрачных занавесей из забитой пылью паутины стоял Натан. Вокруг него на столах высились беспорядочные стопки книг.

                - А, вот и вы, - окликнул их Натан из этого книжного развала.

                Энн искоса глянула на Дженнсен.

                - Мне бы и в голову не пришло, что тут есть такое место, - ответила девушка на невысказанный вопрос Энн. В ее синих глазах отражались огни свечей. – Я даже предположить не могла, что такие места вообще существуют.

                Энн снова огляделась. – Сомневаюсь, что кто-нибудь за последние несколько тысячелетий знал о существовании этого места. Интересно, а как он-то нашел его.

                Натан захлопнул книгу и положил в одну из стопок позади себя. Когда он обернулся, его прямые белые волосы рассыпались по плечам. Полузакрытые глаза остановились на Энн.

                Энн уловила невысказанное значение этого взгляда и повернулась к Дженнсен. – Почему бы тебе не подняться к Тому, дорогая. Нести караул на кладбище должно быть очень одиноко.

                Дженнсен выглядела разочарованной, но, казалось, понимала, что им необходимо заняться делом. Она улыбнулась. – Да, конечно. Я буду наверху, если вам что-нибудь понадобится.

                Когда звук шагов Дженнсен отдалился, и эхо затихло, Энн смахнула покров пыльных паучьих сетей.

                - Натан, что это за место?

                - Нет никакой необходимости говорить шепотом, – сказал он. – Посмотри, на стены – они образовывают самые разнообразные углы. Это уменьшает эхо.

                Энн удивилась, но, прислушавшись, поняла что он прав. Обычно, эхо в каменных помещениях раздражает, но в этой странной комнате стояла мертвая тишина.

                - В форме этого места есть что-то странно знакомое.

                - Скрывающее заклинание, - небрежно бросил пророк.

                Энн нахмурилась. – Что?

                - Конфигурация этого места напоминает форму скрывающего заклинания. Увидев ее озадаченный взгляд, он указал в нескольких направлениях. Не расположение этого места, не размещение комнат и направление залов, как, например, в Народном Дворце, который сам является заклинанием. А тут, скорее всего, форма стен составляет заклинание, будто кто-то начертил заклинание на земле, а потом просто построил стены вдоль этой линии и вырезал середину. Толщина стен везде одинакова, и это значит, что внешняя сторона стены тоже имеет форму заклинания, усиливая его. Действительно, очень умно.

                Вероятно, это заклинание работает при помощи человеческой крови и костей, которых тут вполне достаточно.

                - Кто-то ввязался в большие неприятности, – сказала Энн, еще раз оценивающе осматривая это место. На сей раз она начала узнавать формы некоторых углов. – Для чего конкретно предназначено это место?

                - Я до конца не уверен, - со вздохом признался он. – Не знаю. Может, эти книги навсегда похоронили вместе с покойниками, а может их просто спрятали. Но возможно все было сделано с какой-то другой целью. – Натан жестом подозвал ее. – Сюда. Мне нужно показать тебе кое-что еще.

                Энн последовала за ним, минуя несколько поворотов и множество полок заставленных пыльными книгами. Они подошли к вогнутому участку стены с тремя рядами ниш, расположенными один над другим.

                Натан оперся локтем о стену. – Посмотри вон туда, - произнес он, указывая длинным пальцем на одно из нижних отверстий.

                Энн наклонилась и заглянула внутрь. Там когда-то лежало тело.

                Все, что теперь осталось  от него – был  скелет в пыльных остатках одежды. На талии уцелел кожаный пояс, одно плечо пересекала перевязь. Руки скелета были сложены на груди. Шею обвивали золотые цепи. По блеску медальона, висевшего на одной из цепей, Энн поняла, что Натан брал его в руки, видимо, для того чтобы поближе рассмотреть, и его пальцы стерли пыль с золота.

                - Как ты думаешь, кто бы это мог быть? – спросила она, выпрямляясь и складывая руки на животе.

                Натан склонился к ней.

                - Я считаю, что он был пророком.

                - Я думала, что нет необходимости говорить шепотом.

                Он выгнул бровь и выпрямился во весь свой немалый рост. – Тут похоронено много людей.  – Он махнул рукой в темноту. – Выход – там.

                Натан снова наклонился и опять прошептал. – Пророчества.

                Она нахмурилась и оглянулась туда, откуда они пришли. – Пророчества? Ты хочешь сказать… Все эти книги – пророчества?

                - Большинство из них.

                Она была готова взорваться от волнения. Книги пророчеств были бесценны. Это были редчайшие из сокровищ. Такие книги направляли; давали ответы, в которых они нуждались; позволяли избегать бесполезных усилий; заполняли пробелы в их знаниях. А сейчас эти знания были нужны больше, чем в любые другие времена. Они должны больше узнать о том последнем сражении, в которое поведет их Ричард.

                До сих пор было неясно, когда произойдет это сражение. Каприз пророчества состоял в том, что оно могло исполниться много лет спустя. Впрочем, возможно, что оно и не должно было состояться пока Ричард не станет старше. За несколько последних лет произошло столько страшных событий, что они надеялись, у них будет достаточно времени для подготовки. И пророчества могли в этом помочь.

                Когда-то хранилища Дворца Пророков были заполнены тысячами томов пророчеств, но все они были уничтожены вместе с Дворцом, чтобы помешать Императору Джеганю захватить их. Лучше уж было потерять навсегда эти документы, чем позволить им служить злу.

                Об этом месте никто не знал. Оно было скрыто заклинанием. От открывшихся возможностей у Энн закружилась голова.

                - Натан… Это же замечательно.

                Она повернулась и взглянула на пророка. Он смотрел так, что ей стало не по себе. Она потянулась и своей рукой накрыла его руку.

                - Натан, на такое мы даже не могли надеяться.

                - И даже более того, - откашлявшись, очень серьезно ответил он. – Тут есть книги, которые заставляют меня сомневаться в здравом ли я уме, – сказал он, мрачно разводя руками.

                - Ах, - язвительно заметила Энн, двигаясь вслед за ним. – Поверил, наконец.

                Он остановился и пристально взглянул на нее. – Не стоит шутить на эту тему.

                Энн почувствовала, что по ее рукам побежали мурашки. – Тогда покажи мне, - спокойным тоном сказала она. – Что ты нашел?

                Он встряхнул головой, отгоняя мгновенный приступ нервного смеха. – Я даже не уверен, – продвигаясь между столов он утратил всю свою обычную самоуверенность, словно он заставлял себя двигаться. Его настроение стало еще более мрачным. – Я разобрал книги.

                Энн очень хотелось поторопить его и поскорее добраться до сути его открытия, но она знала, что когда он в таком беспокойном настроении, лучше всего позволить ему объяснить все по-своему, особенно если дело касалось его размышлений.

                - Разобрал?

                Он кивнул. – Вот эта стопка, похоже, не имеет к нам никакого отношения. В основном, это давно устаревшие пророчества, они содержат не относящиеся к делу записи или написаны на неизвестных языках. Например, вот эта.

                Он повернулся и положил руку на другую стопку. Поднялось облачко пыли. – Вот тут книги, которые были во Дворце. – Он обвел рукой стопки книг, сложенные на столе позади него. – Вот они, сложены на этом столе.

                Широко раскрытыми глазами Энн смотрела на полки и ниши в этом странном помещении. – Но кроме этих, на столе, тут еще очень много других книг. Это все - только небольшая часть.

                - Так и есть. Я не смог даже просмотреть их все. В конце концов, я решил послать Тома за тобой, чтобы показать свою находку. Ну, и чтобы помочь мне просмотреть все это. Я просматривал их и раскладывал стопками на этих столах.

                Энн задавалась вопросом, сколько книг сохранилось достаточно хорошо, чтобы их можно было прочитать. Они ведь могли пролежать в этом подземелье не одну тысячу лет. Она поискала на книгах следы разрушения, воздействия воды, пятен плесени. Она огляделась вокруг, осматривая стены и потолок, но не обнаружила там никаких признаков воды.

                - На первый взгляд книги не подвергались воздействию влаги. Как может подземелье быть таким сухим? Вода должна была просочиться через трещины в камне и повсюду должна бы появиться плесень. Я едва могу поверить, что книги, кажется, находятся в отличном состоянии.

                - «Кажется» - верное слово, - вздохнув, сказал Натан.

                Она нахмурилась и повернулась к нему. – Что ты имеешь в виду?

                Он раздраженно отмахнулся. – Погоди минуту. Всего минуту. Интересен тот факт, что потолок и стены покрыты свинцом, чтобы предотвратить попадание воды; вокруг этого места установлен магический щит для еще большей защиты. Вход тоже был закрыт щитом.

                - Но люди Бандакара не имеют магического дара, да и земля их была под охраной магической печати. Здесь не от кого было ставить защиту.

                - Тем не менее, та печать в один прекрасный день рухнула, – напомнил ей Натан.

                - Правильно, так и было. – Энн задумчиво постукивала пальцем по подбородку. – Интересно, как это случилось.

                Натан пожал плечами. – Я бы тоже не прочь это узнать, хотя сейчас это не так уж и важно. Он щелкнул пальцами, словно отметая прочь несущественные проблемы. – В настоящий момент важно только то, что это произошло. Кто бы ни спрятал здесь книги, он хотел скрыть их и защитить. Он пошел на большие трудности, чтобы быть уверенным в том, что книги останутся лежать тут в неприкосновенности. Магические щиты – не препятствие для неодаренных, им больше помешал бы вес каменного памятника. Но у них не было причин предполагать, что здесь что-то скрыто. Да и что могло бы заставить их заподозрить что-то подобное? Тот факт, что подземелье оставалось нетронутым в течение тысяч лет, доказывал, что они никогда не предполагали, найти тут что-либо необычное. Видимо, щиты были установлены для охраны от захватчиков, которые могли однажды захватить Бандакар, как это сделали люди Джеганя.

                - Думаю, в этом есть смысл, - пробормотала она, обдумывая услышанное. – Действительно, никто не мог ожидать, что печать Бандакара будет когда-нибудь нарушена. Щиты были всего лишь еще одной предосторожностью.

                - Или пророчеством, - добавил Натан.

                Энн подняла глаза. – Возможно. – Чтобы справиться с такими щитами, был нужен волшебник, обладающий способностями Натана. Даже Энн с ее опытом не смогла бы пройти некоторые из них. Она читала, что в древние времена бывали щиты, пройти которые можно было лишь при помощи Магии Ущерба.

                - Но возможно, эти книги были сложены тут просто для сохранности. На случай, если что-нибудь произойдет с их другими экземплярами.

                - Ты и в самом деле думаешь, что они пошли бы на такие трудности только ради этого? – спросила она.

                - Вот посмотри: все книги из Дворца Пророков погибли, не так ли? А книги пророчеств очень опасны. Некоторые из них уничтожены, некоторые попали во вражеские руки, некоторые просто исчезли. В месте вроде этого хранятся резервные экземпляры таких книг, особенно если пророчество предсказывает возможность такого непредвиденного обстоятельства.

                - Может ты и прав. Мне доводилось слышать о пророчествах, которые были спрятаны, чтобы сохранить их и не дать непосвященным их увидеть. – Она встряхнула головой, обводя комнату пристальным взглядом. – Однако я никогда не слышала о находках, подобных этой.

                Натан вручил ей книгу. Ее древний кожаный переплет когда-то был красного цвета, но сейчас поблекший цвет все больше принимал коричневый оттенок. В ней было что-то знакомое, будто она уже не раз видела этот потертый позолоченный корешок. Она открыла обложку и перевернула первую чистую страницу.

                - Вот это да. Ну надо же! - Энн задумчиво смотрела на название. – Книга Глендхилла по Теории Отклонения.  Как замечательно снова держать ее в руках. – Она закрыла книгу и прижала ее к груди. – Словно старый друг воскрес из мертвых.

                Эта книга была одной из ее любимых среди ветвлений пророчеств. Это был основной том, содержащий ценные сведения о Ричарде. Множество раз за последние столетия она перечитывала ее, пока ждала его рождения. Фактически, она знала ее содержание наизусть, и то, что книга погибла вместе с Дворцом Пророков, причиняло ей настоящее горе. Она содержала бесценную информацию о том, что должно произойти.

                Натан рывком снял с полки другой том и покачивал им перед ней, лукаво выгнув бровь. - Прецессия и Двоичные Обращения.

                - Нет, - Она выхватила книгу из его рук. – Этого не может быть.

                Никогда ни одно сообщение не подтверждало наверняка, что этот неуловимый фолиант действительно существует. Энн и сама по просьбе Натана разыскивала его всякий раз, когда ей доводилось путешествовать. Да и Сестры, по ее специальному приказу, искали его, когда отправлялись в поездки. Они встречали столько упоминаний об этой книге, но ни одна подсказка не давала результата. Все поиски заходили в тупик.

                Она смотрела на высокого пророка снизу вверх. – Это в самом деле она? Многие старые записи отрицают, что она вообще когда-либо существовала.

                - А некоторые утверждают, что она пропала. А кто-то считает ее мифом, всего лишь выдумкой. Я читал кое-что из нее – она дополняет ветви пророчества. Это может быть только подлинник… или блестящая фальшивка. Мне необходимо изучить ее лучше, чтобы понять это, но пока я склоняюсь к тому, чтобы считать ее подлинной. Кроме того, какой смысл прятать фальшивку? Обычно фальшивки делают для того, чтобы обменивать их на  золото.

                Это было достаточно похоже на правду. – И она все время была здесь. Спрятанная под этими костями.

                - Подозреваю, что тут можно найти и другие книги, которые представляют столь же большую ценность.

                Энн поцокала языком и снова уставилась на все эти тома. Ощущение благоговейного трепета нарастало в ней с каждой секундой. – Натан, ты нашел сокровище. Бесценное сокровище.

                - Возможно, - ответил он. Поймав ее хмурый, озадаченный взгляд, он снял с вершины стопки еще один огромный том. – Ты не поверишь, что это такое. Вот. Прочти сама.

                Энн неохотно выпустила из рук Теорию Отклонения и Двоичные Обращения, чтобы взять у Натана тяжелую книгу. Она пристроила ее на столе и наклонилась над ней. С большой осторожностью она открыла обложку. Моргнула и выпрямилась.

                Седьмое задание Селлерона! – она в изумлении смотрела на пророка. – Но я думала, что с нее была лишь сделана только одна копия, да и та погибла.

                Натан криво улыбнулся одной стороной рта. Он поднял еще одну книгу. - Двенадцать Слов для Здравомыслия. А еще я нашел Близнеца Судьбы. Он указал пальцем на груду книг. –  Где-то там.

                Пытаясь заговорить, Энн несколько раз раскрывала рот, но не могла найти слов. – Я думала, что эти пророчества мы потеряли навсегда. – Натан наблюдал за ней с легкой улыбкой на губах. Она потянулась и схватила его за руку. – Неужели нам так повезло, что кто-то сделал эти копии?

                Натан кивнул, подтверждая ее предположение. Его улыбка растаяла.

                - Энн, - сказал он, вручая ей Двенадцать Слов, - посмотри сюда и скажи, что ты об этом думаешь.

                Удивленная мрачным выражением на его лице, она положила книгу поближе к свету и начала старательно переворачивать страницы. Чернила немного выцвели, но не больше, чем у любой другой книги этого возраста. Для такой старой книги она была в очень хорошем состоянии, строки были весьма четкими

                Двенадцать Слов были книгой, содержащей двенадцать основных пророчеств и множество вспомогательных ветвей. Эти вспомогательные ветви соединяли фактические события с множеством других книг пророчеств, хронологию которых иначе было бы невозможно определить. Фактически, эти двенадцать пророчеств не были самыми важными. Но это были те вспомогательные ветви, которые связывали другие стволы и ветви в древе пророчества, и это сделало Двенадцать Слов  настолько неоценимыми.

                Часто именно хронология была основной проблемой, стоящей перед теми, кто работал с пророчествами. Зачастую было невозможно понять, осуществится пророчество на следующий день или в следующем столетии. События, словно поток, изменялись постоянно. И прочтение пророчества в контексте времени было существенно не только чтобы понять, когда каждое конкретное пророчество осуществится, но и потому, что событие, имеющее огромную важность в следующем году, могло оказаться всего лишь незначительным случаем годом позже. Если не знать, какой год упомянут в пророчестве, невозможно понять, предсказывает оно опасность или же является всего лишь уточняющим  примечанием.

                Многие пророки, записав свои видения, оставляли их для следующих поколений, которые должны будут найти им соответствие в событиях реального мира. Почему это было так? Пророки не понимали, насколько важно для будущего хронологически правильно определить его пророчество, и как трудно будет сделать это в более поздние времена? Но, общаясь с Натаном, Энн часто замечала, что пророки совершенно ясно понимали собственные видения, поэтому были не в состоянии постичь, насколько трудно будет другому человеку разобраться в них и правильно вписать эту загадку в течение реальной жизни.

                - Погоди, - сказал Натан, когда она переворачивала страницы. – Вернись назад.

                Энн взглянула на него и перевернула лист пергамента обратно.

                - Вот, - сказал Натан, тыча пальцем в страницу. – Посмотри сюда. Тут отсутствует несколько строк.

                Энн смотрела на небольшой промежуток между строк, но не думала, что он может быть настолько значимым. В книгах часто встречались пропуски, что объяснялось самыми разными причинами.

                - И что?

                Вместо ответа он жестом попросил ее продолжать. Она снова стала переворачивать страницы. Натан тронул ее за руку, чтобы остановить и обвел пальцем другой чистый участок, чтобы показать ей. И снова предложил ей продолжить.

                Энн заметила, что чистые участки стали встречаться чаще и, наконец, все страницы стали полностью чистыми. Но даже в этом не было ничего удивительного, часто случалось, что книги просто оканчивались на середине. Возможно, пророк, который делал эти записи, умер, а его последователи не захотели продолжить то, что делал он. А может они хотели заниматься другими, более интересными им ветвями пророчества.

                - Двенадцать Слов для Здравомыслия – одно из немногих пророчеств, которое является хронологическим. – Мягким голосом напомнил он.

                Конечно же, она это знала. И это делало книгу такой ценной. Тем не менее, она никак не могла понять, почему он так подчеркивает именно это обстоятельство.

                - Ну хорошо, - со вздохом произнесла Энн, пролистав книгу до конца. – Готова согласиться, что это странно. О чем говорят эти пробелы?

                Вместо ответа он вручил ей еще одну книгу. - Разбиение Основания Корня Бёркетта. Смотри.

                Энн листала страницы еще одной бесценной находки, ища что-то необычное. Она натолкнулась на три чистых страницы, завершавшие  длинное пророчество.

                Игра Натана начала ее беспокоить. – И что я должна увидеть?

                Натан помедлил с ответом. Когда он наконец заговорил, от его голоса по ее спине пробежала дрожь.

                - Энн, эта книга была у нас в хранилище.

                Она все еще не могла проследить за его мыслями, очевидно имеющими огромное значение. – Да, была. Я хорошо ее помню.

                - В нашей копии не было чистых страниц.

                Она нахмурилась и опять взялась за книгу, листая ее снова, пока не наткнулась на пустые страницы.

                - Допустим, - произнесла она, изучая страницы, где пророчество прерывалось и затем после пустых страниц продолжалось полностью новой ветвью. – Тот, кто делал эту копию, по каким-то причинам решил не включать в нее часть текста. Может быть, он имел веские причины полагать, что эта ветвь была тупиком. И чтобы не включать мертвую ветвь в древо пророчества, он просто пропустил ее. В этом нет ничего необычного. А чтобы не создавать впечатление, что он пытается ввести в заблуждение возможных читателей, он оставил чистые страницы, чтобы обозначить таким образом изъятые места.

                Она смотрела вверх. Голубые глаза пророка смотрели неподвижно. Энн чувствовала, как струйка пота стекает у нее по спине.

                - Посмотри на Книгу Глендхилла по Теории Отклонения, - тихо сказал он, не отводя от нее пристального взгляда.

                Энн вырвалась из этого взгляда и потянула поближе Теорию Отклонения. Она листала страницы этой книги, так же, как и предыдущих, разве что чуть быстрее.

                Большая часть страниц была чистой.

                Она пожала плечами. – Я бы сказала, не слишком точная копия.

                Натан протянул длинную руку и закрыл книгу.

                Там, на первой странице была единственная запись – пометка автора.

                - О, Создатель, - прошептала Энн, увидев небольшой символ. Он слегка мерцал от магии, которую автор вложил в нее. Она почувствовала, как вся, до кончиков пальцев ног, покрылась мурашками. – Это – не копия. Это – оригинал.

                - Правильно. Если помнишь, у нас в хранилище была копия.

                - Да, помню. Наша книга была копией.

                Она предположила, что этот экземпляр был одной из многих копий. Многие из книг были копиями, хотя это ничуть не уменьшало их ценности. Они были проверены уважаемыми учеными, которые оставили на них собственные отметки, чтобы засвидетельствовать точность копий. Книги пророчеств ценились за точность и правдивость их содержания, а вовсе не потому, что это были оригиналы. Ценность представляли сами пророчества, а не руки тех, кто их записал.

                Однако, в том, чтобы увидеть своими глазами оригинал книги, было незабываемое впечатление. Эту книгу держал в руках пророк древности, ее касался тот, от кого исходили эти драгоценные откровения.

                - Натан… что можно сказать. Для меня это истинное наслаждение.  Ты знаешь, что эта книга значит для меня.

                Натан вздохнул. – А чистые страницы?

                Энн дернула плечом. – Я не знаю. У меня даже нет никаких предположений. А что думаешь ты?

                - Посмотри туда, где пробелы вписываются в текст.

                Энн опять принялась внимательно рассматривать книгу. Она прочитала часть текста перед одной из чистых областей, затем то, что за ней следовало. Это было пророчество о Ричарде. Наугад она выбрала другое чистое место, читая текст до и после пробела. Там тоже упоминался Ричард.

                - Мне кажется, - проговорила она, изучая третий пробел, - чистые участки появляются там, где говорится о Ричарде.

                Взгляд Натана моментально стал настороженным. – Это так, но просто потому, что Книга Глендхилла по Теории Отклонения вся о Ричарде. Если просмотреть другие книги, эта закономерность не сохраняется.

                Энн развела руками. – Тогда я сдаюсь. Я не вижу того, что видишь ты.

                - Это то, чего не видим мы. Эти чистые места и есть проблема.

                - И что заставляет тебя так думать?

                - А то, - произнес он крепнущим голосом, - что в этих пустых областях есть что-то весьма странное.

                Энн поправила выбившуюся прядь, заправив ее в пучок на затылке, прически, которую она обычно носила. Она вдруг почувствовала усталость.

                - Что например?

                - Это ты скажи мне. Держу пари, ты знаешь Книгу Глендхилла по Теории Отклонения практически наизусть.

                Энн пожала плечами. – Возможно.

                - Ладно, я скажу. В нашем хранилище в любом случае была копия. Я пролистал эту книгу, чтобы проверить свою память. – От беспокойства у Энн начинал болеть живот. Она вдруг испугалась, что копия, которая хранилась во Дворце Пророков, возможно, была подделкой, созданной мошенником, заполнившим места, которые автор оставил чистыми. Это предположение было настолько ужасным, что не хотелось даже думать о такой возможности.

                - И что ты обнаружил, - спросила она.

                - То, что я могу точно утверждать: это – оригинал. Ни больше, ни меньше.

                Энн беспомощно вздохнула. – Натан, но это же замечательно. Это значит, что наша копия не была поддельным пророчеством. Нельзя же беспокоиться, что ты не можешь вспомнить пустые места. Они не содержат ничего, они пустые. Там нет ничего, чтобы запоминать.

                - В копии, которая была во Дворце, не было никаких чистых мест.

                Энн мигнула, припоминая. – Нет, не было. Я это хорошо помню. – Она тепло улыбнулась пророку. – Но посмотри, если ты вспоминаешь ее содержание и узнал его из нашей копии, это может означать, что тот, кто делал эту копию, просто писал текст, пропуская все эти бессмысленные чистые места, оставленные пророком-автором. Вероятно, автор оставлял пропуски на случай, если у него появятся дальнейшие видения и придется что-то добавить к тому, что он уже записал. Но этого не произошло, и пробелы остались незаполненными.

                - Но в нашей копии страниц было больше. Я это знаю.

                - Тогда я не могу уследить за твоими рассуждениями.

                На этот раз Натан развел руками. – Энн, разве ты не видишь? Вот, посмотри. – Он повернул книгу в ее сторону. – Посмотри вот на эту ветвь предпоследнего пророчества. Оно занимает одну страницу, а затем следует шесть чистых. Ты можешь вспомнить хоть одну ветвь пророчества в нашей копии Книги Глендхилла по Теории Отклонения,  которое занимало бы всего одну-единственную страницу? Ни одно из них не было таким коротким, они были слишком сложны для этого. Ты знаешь, что пророчество занимало больше места, я тоже это знаю. Так откуда взялись эти чистые страницы? Их содержание не только отсутствует в книге, оно отсутствует также и в моей памяти. И если ты не можешь процитировать ту часть пророчества, которая, как тебе известно, была там, значит, оно пропало и из твоей памяти тоже.

                - Натан, это не только… Это значит… Не вижу как… - бормотала Энн в растерянности.

                - Вот, - сказал он, выхватывая из-за себя еще одну книгу. - Невозмутимые Истоки. Ты должна помнить ее.

                Энн почтительно взяла книгу из его рук. – О, Натан, конечно, я ее помню. Кто может забыть ее, такую короткую, но такую необыкновенную.

                Невозмутимые Истоки было чрезвычайно редким пророчеством, написанным в форме законченного предания, а Энн очень любила предания. Она питала слабость к романам, хотя не позволяла этого другим. А раз уж эта романтическая история фактически была пророчеством, она просто была обязана знать его. 

                Открывая обложку маленькой книги она улыбалась.

                Страницы были чистыми.

                Все.

                - Скажи мне, - приказал Натан спокойным, глубоким голосом Рала. – О чем эта книга?

                Энн открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

                - Ну, тогда вспомни, - продолжал Натан тем же спокойным голосом, от мощи которого, казалось, камни могли рассыпаться в прах, – хоть одну строчку из твоей любимой книги. Хоть какую-нибудь: первую, последнюю, любую из середины.

                Ее память была словно совершенно чистый лист.

                Она уставилась в острые, пристальные глаза Натана, он ближе наклонился к ней. – Скажи мне хоть что-то, хоть единственный образ из этой книги.

                - Натан, - наконец сумела прошептать она, ее глаза были широко раскрыты, - ты часто забирал эту книгу в свои покои. Ты знаешь ее лучше меня. Что ты помнишь о Невозмутимых Истоках?

                - Ни… единого… слова.

 

                Глава 12  (MagG)

                Энн сглотнула. – Натан, как можем мы оба совсем не помнить любимую книгу? И как то, чего мы не можем вспомнить, связано с чистыми страницами?

                - Очень хороший вопрос.

                Внезапно ее обожгла догадка. – Заклинание. Возможно, все из-за того, что книги были под воздействием заклинания.

                Натан скорчил гримасу. – Что?

                - На многие книги накладывают заклинания, чтобы защитить информацию. Я не сталкивалась с этим в отношении книг-пророчеств, но это обычная практика для магических книг. Это место создано, чтобы использовать его как тайник. Возможно, это сделано и для защиты информации, содержащейся в книгах.

                Это заклинание могло активизироваться, когда волшебник, обладающий необходимой силой, открыл хранилище. Заклинания такого рода иногда могут быть настроены даже на определенного человека. Обычный метод защиты от непосвященных – заклинание стирает из их памяти все, что они могут прочесть в запретных книгах. Посторонний, даже если и прочтет что-то из нее, немедленно забудет все прочитанное. Заклинание сотрет прочитанный текст из его памяти.

                Натан не ответил, но его угрюмый вид немного смягчился, пока он обдумывал ее идею. Судя по выражению его лица, он сомневался в правильности этой теории, но, очевидно, не хотел сразу отбрасывать такую возможность, потому что собирался сказать еще что-то очень важное.

                Он решительно указал пальцем на небольшую стопку книг, лежащих отдельно. – Эти книги, - веско произнес он вполголоса, - в основном посвящены Ричарду. Большинства из них я прежде не видел. Меня очень тревожит, что именно они были так надежно спрятаны и в них больше всего пустых страниц.

                Уже одно то, что так много книг пророчеств, упоминающих Ричарда, отсутствовали во Дворце Пророков, внушало тревогу. В течение пятисот лет она собирала по всему миру любые книги, которые можно было найти, и которые содержали любую, самую незначительную заметку, связанную с Ричардом.

                Энн почесала бровь, обдумывая происходящее. – Ты смог узнать что-нибудь?

                Натан взял верхний том и рывком раскрыл книгу. – Ну, вообще-то один символ, вот этот, очень меня беспокоит. Это чрезвычайно редкая форма пророчества. Оно записано в момент, когда пророк был во власти своего видения. Такие графические пророчества составлялись в момент очень мощного озарения, когда обычные записи могут занять слишком много времени и разорвать поток образов, проходящих через его разум.

                Энн имела смутное представления о таком виде пророчеств. Она вспомнила о некоторых хранилищах Дворца Пророков. Натан никогда не рассказывал, что там находилось, а кроме него этого никто не знал. Еще один из небольших тысячелетних секретов Натана.

                Она наклонилась, внимательно изучая замысловатый рисунок, который занимал большую часть страницы. В нем не было ни одной прямой линии, только причудливые спирали и дуги – все они вращались, словно в водовороте, который казался почти живым. То тут то там перо с такой силой нажимало на поверхность пергамента, что линия представляла собой две параллельные черты там, где под давлением расходились половинки пера. Энн поднесла книгу поближе к свече и тщательно разглядывала любопытный фрагмент рисунка, где линии были нанесены особенно грубо. Она заметила в древней линии высохших чернил острый кусочек металла – одна сторона пера надломилась, повредив страницу. Осколок все еще оставался на том же месте. Линия продолжилась более чистой – автор взял новое перо – но не стала от этого менее яростной.

                В рисунке не было никаких опознаваемых предметов, он казался абсолютно бессодержательным. И все же внушал такую серьезную тревогу, что волосы вставали дыбом. Казалось, смысл рисунка вот-вот откроется ей, но это значение было вне ее сознательного понимания.

                - Что это? – она положила книгу на стол, раскрытую на странице со странным рисунком. – Что это значит?

                Натан провел пальцем по сильному подбородку. – Это довольно трудно объяснить. Сложно подобрать точные слова, чтобы описать ту картину, которая возникает в моем сознании, когда я смотрю на него.

                - Ты думаешь, - преувеличенно терпеливо спросила Энн, сжимая руки, - что мог бы сделать усилие и описать мне то, что ты видишь?

                Натан искоса рассматривал ее. – Единственные слова, которые я могу подобрать, глядя на это – Зверь идет.

                - Зверь?

                - Да. Я не знаю, что это означает. Пророчество частично скрыто. Возможно – преднамеренно, а возможно потому, что рассказывает о том, с чем я до сих пор ни разу не сталкивался. А может это связано с чистыми страницами и без соответствующего текста рисунок не может быть полностью понятен для меня.

                - А что это за зверь и куда он идет?

                Натан резко закрыл книгу, чтобы она могла видеть название – Камень в пруду.

                Холодный пот выступил у нее на лбу.

                - Это – графическое предупреждение. – Сказал он.

                Пророчества часто называли Ричарда «камень в пруду». Содержание этого тома представляло необыкновенную ценность. Если бы только текст на страницах не отсутствовал.

                - Ты хочешь сказать, что это – предупреждение Ричарду, что идет какой-то зверь?

                Натан кивнул. – Да, насколько я мог понять. И еще смутное ощущение ужасной ауры от этого.

                - От зверя.

                - Да. Текст, предшествовавший рисунку мог бы помочь точнее понять его, возможно он объяснял природу этого Зверя, но текст отсутствует. Описание последствий – тоже, так что нет никакой возможности связать предупреждение с уже известными событиями, либо определить его хронологическое положение. Кто знает, возможно, он уже столкнулся с этим и победил, а может это ожидает его в глубокой старости и победит его. Без, по меньшей мере, части поясняющего текста нет никакой возможности понять что-либо.

                Хронология была жизненно важна для понимания пророчества. Но рассматривая рисунок, Энн чувствовала такой страх, что надеялась – Ричарду не придется столкнуться лицом к лицу с чем-то подобным.

                - Но возможно, это – всего лишь метафора. Солдаты армии Джеганя ведут себя как животные и заслуживают такого ужасного описания. Они убивают все живое на своем пути. Для любого свободного человека, и особенно для Ричарда, Имперский Орден и есть зверь, идущий уничтожить все, что им дорого.

                Натан пожал плечами. – Это может быть очень хорошим объяснением, но я действительно не знаю.

                После небольшой паузы он продолжал. – И еще один тревожный факт – его можно найти не только в этой книге, но и в других, - он значительно взглянул на нее – в книгах, которых я никогда прежде не видел.

                У Энн тоже было множество причин для беспокойства, когда она узнала, что существуют все эти книги, спрятанные в странном подземном тайнике под кладбищем.

                Натан снова указал на книги, сложенные на четырех огромных столах. – Хотя тут, безусловно, встречаются знакомые книги, но большинство из них мне незнакомо. Для любой библиотеки наличие ценных изданий – явление беспрецедентное, хотя каждая имеет несколько редких книг. Но это место, что и говорить, совершенно уникально. Почти каждый том здесь – удивительное открытие.

                В мыслях Энн зазвучал предупреждающий сигнал. У нее появилось странное ощущение, что Натан наконец достиг центра лабиринта, в котором блуждали его мысли и только что произнесенная им фраза снова всплыла в ее памяти.

                - Тревожный факт? – она подозрительно нахмурилась. – Какой?

                - Они советуют читателям, когда их интерес не носит общего характера и они ищут что-то более определенное,  просмотреть подходящие тома, сохраненные под костями.

                Брови Энн напряженно поднялись. – Сохраненные под костями?

                - Да. Это место там названо главное хранилище. – Натан снова согнулся, словно прачка под грузом грязного белья. – Упоминания о Главных хранилищах встречаются во многих источниках, но я смог вычислить только одно из таких мест – катакомбы под хранилищами Дворца Пророков.

                Энн раскрыла рот. – Катакомбы… Что за нелепость. Под Дворцом Пророков не было ничего подобного.

                - Не было того, о чем бы мы знали, – серьезно проговорил Натан. – Но это не значит, что их не существовало.

                - Но… но… - Энн запнулась. – Это просто невозможно. Исключено. Мы не могли этого не заметить. Сестры жили там столько времени – мы бы об этом знали.

                Натан пожал плечами. – Все это время никто не знал о тайнике под костями.

                - Но никто не жил тут на поверхности.

                - А что, если существование катакомб под Дворцом не было широко известно? В конце концов, мы знаем не слишком много волшебников того времени, да и о тех, кто строил Дворец Пророков известно не так уж много. Возможно, у них была причина скрывать тот тайник, также как было скрыто это место.

                Натан выгнул бровь. – Что, если цель существования Дворца – обучение молодых волшебников – была лишь частью сложной уловки, чтобы скрыть существование такого секретного места?

                Энн почувствовала, как краска бросилась ей в лицо. – Ты хочешь сказать, что наше призвание не имело смысла? Да как смеешь ты даже предполагать, что все наши жизни были посвящены обману и спасение жизней тех, кто родился с даром не …

                - Я не предполагаю ничего подобного. Я не хотел сказать, что Сестры были обмануты и что не следовало спасать жизни одаренных мальчиков. Я только повторяю высказанные в книгах предположения, что все могло быть именно так. Что, если было намерение не только создать жилище для Сестер, но и воплотить еще один великий замысел под прикрытием места, где они служили своему призванию? В конце концов, подумай о кладбище над нами – оно имеет важную причину для существования, но заодно и обеспечивает удобное прикрытие для тайника.

                - А может катакомбы были прорыты много тысяч лет назад? Если так, то понятно, почему мы не знали об их существовании. А если это был тайник, то никаких отчетов и быть не может.

                - Вот такое впечатление осталось у меня от разных ссылок в некоторых книгах. Кроме того, были книги, которые содержали настолько тревожные пророчества, что это становилось опасным. И у меня есть причины предполагать, что однажды было решено спрятать такие книги в нескольких центральных хранилищах,  чтобы изъять их из обращения, где с них легко можно снять копии. Ну а поскольку я несколько раз встречал упоминание о книгах, сохраненных под костями, я заподозрил, что другое центральное хранилище может находиться в катакомбах под Дворцом Пророков.

                Энн медленно качала головой, словно старалась уложить в ней все услышанное и понять, насколько все это может быть правдой. Она снова взглянула на стол со стопками книг, которые были в основном о Ричарде и которые она никогда прежде не видела.

                Энн указала туда. – Это они, здесь?

                - Они. Я почти жалею, что прочитал их.

                Энн схватила его за рукав. – Почему? Что ты прочитал?

                Казалось, он сам попал в собственную ловушку. Натан отмахнулся от неприятных мыслей, коротко улыбнулся и сменил тему разговора.

                Я нахожу, что большинство пробелов в книгах имеют общую тему. Хотя не все недостающие тексты находятся в пророчествах о Ричарде, все же они имеют нечто общее.

                - И что же?

                Натан поднял палец, подчеркивая свои слова. – Каждая из недостающих частей находится в пророчествах, относящихся ко времени после того, как родился Ричард. Ни одно из пророчеств, принадлежащих времени до рождения Ричарда чистых страниц не имеет.

                Энн тщательно сложила руки, пытаясь найти разгадку этой тайны.

                - Ладно, - произнесла она наконец, - есть одна вещь, которую мы можем проверить. Я могу попросить Верну отправить посыльного в Замок Волшебника в Эйдиндриле. Там Зедд, он охраняет это место от армий Джеганя. Верна должна попросить его проверить определенные места в его копиях книг – так мы увидим, есть ли в них те же самые пропуски текста.

                - Отличная идея, - согласился Натан.

                В библиотеке Башни должны быть многие из классических пророчеств, которые мы видим здесь.

                Лицо Натана прояснилось. – А еще лучше, если бы Верна послала кого-нибудь в Народный Дворец, в Д`Хару. Когда я жил там, я много времени провел в библиотеках Дворца. Там собрано огромное количество копий книг. Если бы можно было проверить это, как ты предлагаешь, мы могли бы понять – ограничивается проблема только этими экземплярами или тут кроется что-то другое. Нужно сделать так, чтобы Верна сразу же послала туда кого-нибудь.

                - Это просто. Верна должна сейчас двигаться на юг. Без сомнения, ее путь будет пролегать недалеко от Народного Дворца.

                Натан взглядом заставил ее замолчать. – Ты получила известие от Верны? И она движется на юг? Почему?

                Настроение Энн упало. – Я получила сообщение сегодня вечером, прямо перед тем, как отправилась сюда.

                - И что сообщает наша юная аббатиса? Почему она едет на юг?

                Энн смиренно вздохнула. – Боюсь, это не лучшие новости. Она пишет, что Джегань разделил армию. Он отправил часть своей орды в обход гор, чтобы подобраться к Д`Харе с юга. Верна едет с силами Д`Хары, чтобы сдержать натиск армии Ордена.

                Кровь отхлынула от лица Натана.

                - Что ты сказала? – прошептал он.

                Его широко раскрытые глаза привели Энн в замешательство. – Ты о том, что Джегань разделил армию?

                Она не думала, что это возможно, но лицо пророка побледнело еще больше.

                - Да хранят нас добрые духи,  - прошептал он. – Это слишком скоро. Мы еще не готовы.

                Энн почувствовала, как от страха начинает покалывать пальцы, по ногам бегут мурашки, бедра покрываются гусиной кожей. – О чем ты говоришь, Натан? Что случилось?

                Он повернулся и отчаянно всматривался в корешки книг, разложенных на столах. Наконец в середине одной стопки он нашел то, что искал, и выдернул книгу, отчего остальные в стопке свалились на пол. Он принялся поспешно листать страницы, бормоча что-то про себя.

                - Это здесь. – Сказал он, прижимая пальцем страницу. – В этих книгах я нашел пророчества, которых раньше никогда не видел. Эти пророчества относящиеся к заключительному сражению закрыты для меня. Я не могу видеть их в своих озарениях, но и описания пугают достаточно. Они настолько же ясны, как и видения.

                Он наклонился ближе и при свете свечи прочел. – В году цикад, когда защитник униженных и страдающих под знаменем Света и человечности наконец расколет стаю, это послужит знаком того, что пророчество пробуждено и решающая заключительная битва близка. Будьте осторожны, все истинные вилки и их производные в этом корне спутаны. Истинным является только основной ствол этого пророчества. Если fuer grissa ost drauka  не возглавит это финальное сражение, мир, уже стоящий на краю тени, упадет в ужасную тьму.

                Fuer grissa ost drauka было одним из тех имен, которыми в пророчествах обозначался Ричард. Это название встречалось в одном известном пророчестве на древнем языке верхней Д`Хары и означало Несущий смерть. Обозначение его под этим именем в данном пророчестве было средством соединить два пророчества в сопряженной вилке.

                - Если цикады появятся в этом году, - сказал Натан, - это будет знак, что пророчество не только подлинно, но и активно.

                Колени Энн стали ватными. – Сегодня я видела, что они появляются.

                Натан пристально смотрел на нее с видом Создателя, объявляющего свою волю. – Значит хронология установлена. Все пророчества рухнули. События свершились. Конец близок.

                - Дорогой Создатель, защити нас, - шептала Энн.

                Натан сунул книгу в карман. – Мы должны добраться до Ричарда.

                Она кивнула. – Ты прав. Мы не можем терять времени.

                Натан огляделся. – Конечно, мы не можем забрать с собой все эти книги, и у нас нет времени просмотреть их все. Нужно запечатать это место так, как было до нашего прихода и немедленно отправляться в путь.

                Прежде чем Энн успела хоть как-то выразить свое согласие, Натан вытянул руку. Все свечи погасли. Только фонарь на углу одного из столов освещал помещение. Проходя мимо, он подхватил его своей большой рукой.

                - Пошли, - сказал он.

                Энн заторопилась следом за ним, стараясь не отставать от маленького круга света в этом причудливом, погруженном во тьму помещении. – Ты уверен, что мы не должны взять с собой никаких книг?

                Пророк стремительно двигался в сторону узкой лестницы. – Мы не можем нести их – это нас задержит. Кроме того, какую из них мы возьмем? – он замолчал на мгновение и оглянулся через плечо назад. В резком свете фонаря его лицо словно состояло из углов и острых линий. – Мы уже знаем, что гласит пророчество, и теперь мы впервые знаем его хронологию. Мы должны добраться до Ричарда. Он должен быть с армией, когда произойдет столкновение, или все будет потеряно.

                - Да, и мы должны будем удостовериться, что он там, чтобы завершить пророчество.

                - Договорились, - сказал он, повернулся и помчался вверх по лестнице. Проход был таким низким и тесным, что продвигался он с трудом.

                Наверху ночь вспыхнула пронзительной гудящей песней цикад. Натан окликнул Тома и Дженнсен. Пока они ждали ответа, ветви деревьев мягко колыхались под влажным ветерком. Казалось, прошла вечность. На самом деле Том и Дженнсен появились из темноты через несколько мгновений.

                - Ну, что? – спросила Дженнсен, затаив дыхание.

                За ней тенью возвышался Том. – Есть проблемы?

                - И серьезные, - подтвердил Натан.

                Энн подумала, что ему надо бы быть поосторожнее, но положение было настолько сложным, что осторожничать было бессмысленно. Он вытащил из кармана книгу и открыл на чистой странице, где отсутствовало пророчество.

                - Скажи, что тут написано, - скомандовал он, протягивая ее Дженнсен.

                Она нахмурилась и посмотрела на него. – Что написано? Натан, это чистая страница.

                Он недовольно заворчал. – Значит, сюда вовлечена Магия Ущерба, магия подземного мира, магия смерти. Тебя она затрагивает так же, как и нас.

                Натан обернулся к Дженнсен. – Мы нашли пророчество, которое относится к Ричарду. Мы должны отыскать его или Джегань победит в войне.

                Дженнсен даже задохнулась. Том тихонько присвистнул.

                - Ты знаешь, где он? – спросил Натан.

                Не раздумывая, Том повернулся и протянул руку, указывая направление. Его узы сделали то, чего не мог сделать их дар. – Он – в той стороне. Не очень далеко, но и не рядом.

                Энн вгляделась в темноту. – Мы должны собрать вещи и на рассвете двигаться в путь.

                - Он двигается, - сказал Том. – Сомневаюсь, что вы найдете его в том направлении, когда доберетесь туда.

                Натан потихоньку выругался. – Вот бы узнать, куда направляется этот парень.

                - Я бы предположила, что он возвращается в Алтур`Ранг, - сказала Энн.

                - Да, но если он не останется там? – Он положил руку на плечо Тома. – Нам нужно, чтобы ты пошел с нами. Ты – один из тайных защитников Лорда Рала. Это важно.

                Энн увидела, как рука Тома крепко схватилась за нож у него на поясе. Серебряную рукоять ножа украшал рисунок в виде буквы «Р», знак принадлежности к Дому Ралов. Такие ножи встречались редко, также как и люди, вооруженные ими. Они незаметно исполняли свою работу – защищали жизнь Лорда Рала.

                - Решено, - отвечал Том.

                - Я тоже еду, - порывисто добавила Дженнсен. – Мне только нужно…

                - Нет,  - сказал Натан, заставляя ее замолчать. – Нам нужно, чтобы ты оставалась тут.

                - Но почему?

                - Так нужно, - заговорила Энн более мягким тоном, чем Натан. – Ты – связующее звено между Ричардом и этими людьми. Им нужна помощь, чтобы понять только что открывшийся перед ними огромный мир. Они очень уязвимы перед Имперским Орденом, который может использовать их против нас. Они только что сделали свой выбор и стали частью Империи Д`Хары. Ричарду нужно, чтобы ты пока оставалась с ними. А обязательства Тома перед Ричардом заставляют его быть рядом с нами.

                С глазами полными паники она обернулась к Тому. – Но я…

                - Дженнсен, - произнес Натан, обнимая ее за плечи, - посмотри туда. Он указал вниз на узкую лестницу. – Ты знаешь, что там находится. Если что-нибудь случится с нами, Ричард тоже должен об этом узнать. А ты должна быть здесь, чтобы охранять это место для него. Это важно, так же, как важно, чтобы Том отправился с нами. Мы не хотим преуменьшать опасность; но возможно, твоя задача более рискованна, чем наша.

                Дженнсен перевела взгляд с Натана на Энн и неохотно признала всю серьезность ситуации. – Ну, если вы думаете, что Ричарду нужно, чтобы я оставалась тут, тогда я, конечно же, должна остаться.

                Энн кончиками пальцев прикоснулась к подбородку девушки. – Спасибо, дитя мое, что понимаешь важность всего этого.

                Мы должны закрыть это место так же, как было, когда я нашел его, сказал Натан, нервно жестикулируя – Я покажу, где находится механизм и как привести его в действие. Затем мы вернемся в город и соберем вещи. Мы сможем поспать только пару часов до рассвета, но тут уж ничего не поделаешь.

                - Нам придется долго выбираться из Бандакара, - сказал Том. Но потом, за перевалом, мы должны будем найти лошадей, если хотим догнать Лорда Рала.

                - Значит так и решим, - сказал пророк. – Давайте закроем эту могилу и в путь.

                Энн нахмурилась. – Натан, этот тайник с книгами скрывался под могильным камнем тысячи лет. За все это время никто не мог обнаружить, что под ним что-то есть. Как же ты сумел отыскать его?

                Натан поднял бровь. – На самом деле это было вовсе не трудно. – Он обошел вокруг огромного каменного памятника и ждал, когда Энн подойдет поближе. Как только она приблизилась, он выше поднял свой фонарь.

                Там, на древнем камне были вырезаны всего два слова:

                НАТАН РАЛ.  

 

            Глава 13 (Jane)

                День клонился к вечеру, когда Виктор, Никки, Кара и Ричард проходили мимо длинных теней оливковых рощ, покрывающих южные склоны за пределами Алтур’Ранга. Ричард ни разу не замедлил темпа, так что они сильно устали от трудного, хотя и относительно короткого, пути. Холодный дождь прекратился, ему на смену пришли влажность и гнетущая жара. Но поскольку они и так промокли насквозь, большой разницы от этого не было.

                Даже смертельно уставший, Ричард чувствовал себя все же лучше, чем пару дней назад. Несмотря на перегрузки, его сила постепенно возвращалась.

                Кроме того, он чувствовал облегчение, что до сих пор им не попалось никаких следов зверя. Время от времени он отправлял остальных вперед, пока сам возвращался проверить, не следует ли кто-нибудь за ними. Он ни разу не увидел ни одного признака, что кто-то или что-то преследует их, так что смог вздохнуть немного свободнее. Также он рассматривал возможность, что информация Никки о создании Джеганем подобного монстра не была единственным объяснением того, что случилось с людьми Виктора. Если даже, по словам Никки, Джеганю и удалось создать такого зверя, данное не значило, что это именно он нанес тот неистовый смертельный удар. Да и не было никаких признаков того, что он вышел на охоту. Но если это не был зверь, то Ричард не мог даже вообразить себе, что это могло бы быть.

                Повозки, фургоны, люди быстро двигались по оживленным дорогам вокруг города. Торговля, казалось, процветала даже больше, чем когда Ричард последний раз был здесь. Некоторые люди узнавали Виктора, другие – Никки. После восстания оба они сыграли важные роли в Алтур’Ранге. Многие узнавали Ричарда, либо потому что были рядом, когда началась революция, либо узнавали его по Мечу Истины. Это было уникальное оружие, и серебряные с золотом ножны трудно было забыть, особенно в Древнем Мире под бесцветным правлением Ордена.

                Люди улыбались их четверке, проходя мимо, приподнимали шляпы, или дружески кивали. Кара с подозрением встречала каждую новую улыбку. Ричард был бы рад видеть возрождение жизни в Алтур’Ранге, если бы его мысли не были заняты другим. Но чтобы осуществить то, что он задумал, ему нужны были лошади. Однако день уже клонился к вечеру, и прежде чем они купят лошадей, сбрую и будут готовы продолжать путь, станет совсем темно. Он неохотно смирился с мыслью, что придется провести ночь в Алтур’Ранге.

                Многие из людей, в пригородах и на дорогах, ведущих в город казалось, приехали из соседних городов, и даже из более отдаленных мест. Если раньше люди приезжали сюда в отчаянной попытке найти работу на строительстве императорского дворца, теперь они прибывали в город, полные оптимизма и надежды найти новую, свободную жизнь.

                Каждый, покидая город, вместе с товарами для продажи,  увозил с собой весть о глубоких переменах после восстания. Они были армией, несущей яркое пламя идеи, которая сама по себе была оружием. В Алтур’Ранге никто не должен был более жить по общим шаблонам под запугивающей властью Ордена; теперь они могли самостоятельно строить свою жизнь, сверяясь со своими нуждами и стремлениями. Это стало возможным только благодаря личной свободе и собственной инициативе каждого. Они больше не были обязаны своей жизнью никому. Мечи могут помочь становлению тирании, но при единственном условии – если она предварительно беспощадно раздавит эти идеи.  В конце концов, только крайним зверством можно оправдать абсурдное и окончательное самопожертвование.  

                Именно поэтому, Орден с помощью армии старается жестоко подавить саму идею свободы. Если они не сделают этого, свобода будет распространяться, люди станут процветать. Если это произойдет, тогда свобода восторжествует.

                Ричард заметил, что на месте старого возник новый рынок.  Вместо изрезанных колеями тропинок и переулков, теперь пролегли оживленные дороги. Торговые лавки продавали всевозможные товары, начиная от различных овощей и связок дров до рядов с ювелирными украшениями. Маркитанты на окраинах города охотно предлагали путешественникам различные сорта сыра, колбас и хлеба. Ближе к городу люди кружили между лавок, внимательно разглядывая платьям или проверяя качество кожаной одежды.

                Ричард помнил, как в первые дни их с Никки жизни в Алтур’Ранге, им приходилось целый день стоять в очереди за буханкой хлеба, и часто магазин пустел раньше, чем им удавалось хотя бы немного продвинуться. С тем чтобы каждый мог позволить себе купить хлеб, за пекарями велся строгий контроль, а цены фиксировались и утверждались целым рядом комитетов, управляющих организаций и множеством законов. Во внимание не принималась стоимость ингредиентов и труда, только то, что, как считалось, люди могут позволить себе потратить. Цена на хлеб была низкой, но никогда не было достаточно ни самого хлеба, ни других продуктов питания. Ричард считал извращением логики называть что-то дешевым но недоступным. Законы о том, что голодные будут накормлены, имели лишь единственный результат: широко распространенный голод, поселившийся на дорогах и в темных домах города. Подлинной ценой этих «альтруистических» идей и порожденных ими законов, были страдания и смерть. Те же, кто защищал возвышенные понятия Ордена, были просто слепы, не замечая бесконечную нищету и, как следствие, смерть.

                Теперь лотки, стоящие почти на каждом углу, изобиловали хлебом, и голод превратился всего лишь в жуткое воспоминание. Было удивительно видеть, что такое изобилие принесла людям всего лишь свобода. Было радостно видеть, что так много людей в Алтур’Ранге улыбаются.

                Достаточно много людей были настроены против революции, они поддерживали Имперский Орден, который стремился, оставить все на своих местах. Было много таких, кто верил, что люди грешны и не заслуживают в своей жизни ничего, кроме нищеты. Они верили, что счастье и достаток – грех, что человек не может сделать свою жизнь лучше, не причиняя вред другим. Такие люди презирали саму идею индивидуальной свободы.

                По большей части, эти люди потерпели поражение, были убиты в борьбе или разогнаны. Те, кто сражались и завоевали свободу, страстно ценили ее. Ричард надеялся, что они будут крепко держаться за то, что чего добились.

                По мере того как они продвигались вглубь города, он замечал, что многие грязные кирпичные строений были отмыты и теперь выглядели как новые. Ставни, выкрашенные в яркие цвета радовали глаз даже в сгущающихся вечерних сумерках. Многие из зданий, сожженных во время восстания, были заново отстроены. Ричард считал чудом, что после того, как этот город жил раньше,  Алтур’Ранг мог выглядеть так весело. Он задрожал от волнения, увидев город таким оживленным.

                Ему было знакомо это простое искреннее счастье людей, преследующих свои собственные интересы и проживающих свою собственную жизнь только ради себя, что раньше вызвало бы ненависть и возмущение некоторых последователей Ордена. Эти фанатики верили, что человечество, в сущности, есть зло. Они объявили счастье ересью и не останавливались не перед чем, чтобы задушить ее.

                На углу, у перекрестка широких улиц, ведущих вглубь города Виктор остановился.

                - Я должен повидать семьи Феррана и других моих людей. Если ты не против, Ричард, думаю, мне следует поговорить с ними наедине, по крайней мере, сейчас. Горе внезапной потери и важные гости – не очень хорошее сочетание.

                Ричарду было неловко, что его считают важным гостем, особенно люди, которые только что потеряли любимых; но среди плохих новостей было неподходящее время пытаться менять эту точку зрения.

                - Я все понимаю, Виктор.

                - Но надеюсь, позже ты поговоришь с ними.  Если ты расскажешь, какими храбрыми были эти люди, то, возможно, немного утешишь их близких. Своими словами ты окажешь честь тем, кого они любили.

                - Я сделаю все возможное.

                - Также есть другие, которым нужно знать, что я вернулся. Они жаждали увидеть и тебя.

                Ричард указал рукой на Кару и Никки. – Я хочу показать им кое-что, - он махнул в направлении центра города, – ниже по этой улице.

                - Ты имеешь в виду Площадь Свободы?

                Ричард кивнул.

                - Тогда встретимся там, как только  я улажу свои дела.

                Ричард смотрел, как Виктор быстро свернул направо и скрылся в узком вымощенном переулке.

                - Что Вы хотите нам показать? – спросила Кара.

                Нечто такое, что, надеюсь, поможет вернуть вам память.

                Когда он взглянул на величественную статую, вырезанную из лучшего белого Каватурского мрамора, сверкающую в янтарных предвечерних лучах, у него подогнулись колени.

                Он знал каждую линию ее фигуры, каждую плавную складку платья. Знал потому, что сам вырезал из дерева оригинал.

                - Ричард? – произнесла Никки, пожимая его руку. – Ты в порядке?

                Вглядываясь в статую, стоящую посреди широкого зеленого газона, он едва смог прошептать. – Все хорошо.

                Широкое открытое пространство было предназначено для дворца, который должен был стать центром правления Имперского Ордена. Сюда Никки привезла Ричарда трудиться во славу дела Ордена, в надежде, что он поймет важность самопожертвования и развращенную природу человечества. Вместо этого, через некоторое время она сама поняла ценность жизни.

                Но пока он был пленником Никки, ему приходилось месяцами работать на строительстве императорского дворца. Этого дворца уже не было, он был стерт с лица земли. Остался только полукруг колонн главного входа, которые смотрели сейчас на гордую статую, что отмечала место, где пламя свободы впервые засияло в самом сердце тьмы.

                После революции против правления Ордена была создана эта статуя, посвященная свободным людям Алтур’Ранга и памяти тех, кто отдал свои жизни за эту свободу. Это место, где люди впервые пролили кровь, чтобы завоевать независимость, стало теперь священной землей. Виктор назвал его Площадью Свободы.

                Освещенная теплым светом низкого солнца, статуя сияла подобно маяку.

                - Что вы обе видите?

                Кара тоже держала его за руку. – Лорд Рал, это же та самая статуя, которую мы видели в последний раз, когда были здесь.

                Никки кивнула в подтверждение. – Статуя, которая была создана резчиками после революции.

                Вид статуи причинял Ричарду боль. Женственность и изысканность форм, изгибы тела, кости и мышцы были видны под окутывающим каменным платьем. Женщина в мраморе выглядела почти живой.

                - И где резчики взяли модель для этой статуи? – спросил Ричард.

                Обе одарили его пустыми взглядами.

                Согнутым пальцем, Никки потянула назад прядь волос, которую влажный бриз уронил ей на лицо. – Что ты имеешь в виду?

                - Чтобы изваять подобную статую эксперты резчики просто увеличили модель. Что вы можете вспомнить о модели?

                - Да, - вспоминая, сказала Кара, и ее лицо осветилось, - это было что-то, что вырезали вы.

                - Верно, - ответил он Каре. – Мы с тобой вместе искали дерево для маленькой статуэтки. Это ты обнаружила ореховое дерево, которое я использовал. Оно росло на склоне холма над широкой долиной. Дерево было сломано упавшей от ветра елью. Ты была там, когда я вырезал из этого упавшего выветренного орешника. Ты была там, когда я сделал ту маленькую статую. Мы сидели вместе на берегу ручья и говорили часами, пока я работал над ней.

                - Да, я помню, как вы вырезали ее, пока мы сидели там в лесу. Намек на улыбку мелькнул на лице Кары – Что из этого?

                - Мы жили в доме, который я построил в горах. Почему мы были там?

                Кара взглянула на него, озадаченная вопросом, как будто это было слишком очевидно, чтобы повторять. – После того, как жители Андерита проголосовали за Имперский Орден, а не за вас и Д’Хару, мы отказались от попыток спасти этих людей от Ордена. Вы сказали, что не можете заставить людей захотеть быть свободными, они должны решить это сами, прежде чем, вы поведете их за собой.

                Для Ричарда было тяжело спокойно рассказывать все женщине, которая должна была помнить это, так же хорошо, как он, но одновременно с этим он сознавал, что упреки не помогут вернуть ей память. Кроме того, что бы ни происходило, он знал, что Никки и Кара не пытаются его обмануть.

                - Это не все, - ответил он, - была гораздо более важная причина, почему мы пришли в те безлюдные места.

                - Более важная причина?

                - Кэлен была избита до полусмерти. Я забрал ее туда, чтобы она была в безопасности во время выздоровления. Ты и я несколько месяцев заботились о ней, стараясь вернуть ее к жизни.

                - Но ей не становилось лучше. Она впала в глубокую депрессию. Она отчаялась, думая, что никогда не поправится, никогда снова не будет здорова.

                Он не мог заставить себя сказать, что основной причиной, из-за которой Кэлен сдалась, было то, что когда те мужчины так сильно избили ее, она потеряла ребенка.

                - И ты вырезал эту статую для нее? – спросила Кара.

                - Не совсем.

                Он пристально рассматривал гордую фигуру высеченную в белом камне, возвышающуюся напротив глубокого голубого неба. Он не намеревался сделать маленькую статую, которую вырезал, похожей на Кэлен. Через этот облик, через ее платье, обвивающее ее, стоящую лицом к ветру, с гордо поднятой головой, распрямив грудь, сжав кулаки и выгнув спину, сильную, как будто противостоящую невидимой силе, старающейся подчинить ее, Ричард выразил не то, как Кэлен выглядела, но, скорее, ее внутреннюю сущность.

                Это была не статуя Кэлен, но изображение ее живой силы, ее души. Великолепная статуя перед ними была ее духом, отображенным в камне.

                - Это олицетворение отваги Кэлен, ее сердца, ее доблести, ее решительности. Поэтому я назвал ее Сильная Духом.

                - Когда она увидела ее, то поняла, что это. Это подарило ей страстное желание быть опять здоровой, снова быть сильной и независимой. Это заставило ее захотеть снова жить полной жизнью. Когда это случилось, она начала поправляться.

                Обе женщины выглядели сомневающимися, но они не стали спорить с его историей.

                - Дело в том, - сказал Ричард, направляясь к широкой полосе траве, - что если вы спросите людей, которые ваяли эту статую, где маленькая статуэтка, которую сделал я, и которую они использовали как модель, чтобы увеличить ее масштаб, они не смогут найти ее или сказать, что с ней случилось.

                Никки поторопилась догнать его. – Тогда где она?

                - Та маленькая статуя, которую я сделал для нее из орешника тем летом в горах, очень много значила для Кэлен. Она была просто счастлива получить ее обратно, когда резчикам та стала не нужна. Она у Кэлен.

                Никки вздохнула и снова посмотрела вперед – Несомненно, так оно и есть.

                Он нахмурился и взглянул на колдунью – И что это значит?

                - Ричард, когда человек бредит, его разум работает, чтобы заполнить пустые места памяти, чтобы свести вместе разорванную ткань этого бреда. Это способ обрести смысл происходящего в путанице мыслей.

                - Тогда где статуя? – задал он вопрос обеим женщинам.

                Кара пожала плечами – Я не знаю. Я не помню, что случилось с ней. Теперь есть большая, мраморная. И это единственно важно.

                - Я тоже не знаю, Ричард, - сказала Никки, когда он посмотрел на нее. – Может, если кто-то из резчиков немного поищет, то ему удастся найти ее.

                Казалось, она пропустила основную мысль его истории, казалось, они думают, что он заинтересован только в том, чтобы найти свою вырезанную статуэтку.

                - Нет, они не смогут найти ее. В этом весь смысл. Это то, что я пытаюсь вам объяснить. Она у Кэлен. Я помню ее радость в тот день, когда она получила ее обратно. Неужели вы не понимаете? Никто не сможет найти ее или вспомнить, что с ней случилось. Неужели вы не видите, как что-то не сходится? Неужели вы не замечаете, что происходит нечто странное? Неужели вам не кажется, что многое  идет не так?

                Они остановились на расстоянии нескольких шагов от него.

                - Правда? Не совсем. - Никки указала на статую, стоящую в полукруге колонн. – После того, как это она была сделана, и в модели больше не нуждались, возможно, ее просто уничтожили или потеряли. Как сказала Кара, теперь есть каменная статуя.

                - Но неужели вы не видите важности маленькой статуи? Неужели вы  не сознаете важности того, что я вам говорю? Я помню, что случилось с ней, и никто больше. Я стараюсь доказать вам – показать вам что-то, показать вам, что я не выдумал Кэлен, показать вам, что эти вещи не сходятся, и вам необходимо поверить мне.

                Никки просунула большой палец под ремень своего мешка в попытке ослабить боль, вызванную его тяжестью.

                - Ричард, по всей вероятности ты подсознательно помнишь, что случилось с этой деревянной статуэткой, – что она была потеряна или уничтожена после того, как мраморная была закончена, – и ты используешь эту маленькую деталь, чтобы заполнить один из пробелов в твоей выдуманной в бреду истории. Это всего лишь твое подсознание старается вывернуть все факты так, чтобы они обрели смысл, нужный тебе.

                Итак, все то же. Они не то что не поняли смысла его истории, они поняли ее очень хорошо, но просто не поверили. Ричард глубоко вздохнул. Он все еще надеялся убедить их, что это они ошибаются, это они не принимают в расчет многих вещей.

                - Но тогда для чего я изобрел подобную историю?

                - Ричард, – сказала Никки, нежно взяв его за руку, - пожалуйста, давай оставим этот разговор. Я сказала достаточно. Я только зря раздражаю тебя.

                - Я задал вопрос. Назови хоть одну причину, чтобы выдумывать такое.

                Никки долго глядела на Кару прежде чем уступить. - Если хочешь знать правду, Ричард, то я думаю, ты вспомнил об этой статуе здесь лишь потому, что она была установлена совсем недавно, сразу после переворота, и была еще свежа в твоей памяти. Когда ты был ранен, когда ты был на краю смерти,  ты включил эти воспоминания в свой сон поскольку они были еще свежи в твоей памяти. Это стало частью истории о женщине,  которую ты выдумал. Ты связал все это воедино и использовал, чтобы создать что-то имеющее смысл для тебя, что-то, за что ты можешь зацепиться. Твой разум использовал эту статую потому, что она служит связью между твоим сном и чем-то реальным в этом мире. Оно помогает тебе сделать твой сон более реальным.

                - Что? – Ричард был ошеломлен. – Почему?..

                - Потому – Никки уперла руки в бока.

                 – Это-то и заставляет тебя думать, что ты можешь указать на что-то реальное и сказать: «это – она».

                Ричард моргнул, не в силах говорить.

                Никки отвернулась. Ее голос потерял свою силу и упал почти до шепота. – Прости меня, Ричард.

                Он отвел глаза. Как он может простить ее за то, во что она искренне верит? Как он может простить себя за то, что не в силах убедить ее.

                Боясь, что голос его подведет, он начал мерить шагами площадь. Он не мог заставить себя смотреть ей в глаза, не мог смотреть в глаза той, что считает его сумасшедшим. Он едва сознавал, что пытается забраться на холм.

                На вершине, когда он достиг громадного мраморного постамента, он услышал, как Никки и Кара догоняют его. Впервые, он заметил, что на месте бывшего дворца сейчас находится несколько человек. С высоты он видел реку, перерезающую город. Стаи птиц кружили над водой. За высокими колоннами, обрамляющими статую, зеленые холмы и деревья дрожали в потоках нагретого воздуха.

                Гордая фигура Сильной Духом возвышалась перед ним, сияющая в золотом свете закатного солнца. Он положил руку на холодный гладкий камень для поддержки. Он едва мог выдержать боль, которую чувствовал в тот момент.

                Когда Кара подошла ближе, он заглянул в ее голубые глаза – Ты тоже в это веришь? В то, что я придумал, как Кэлен избили, и мы с тобой заботились о ней? Эта статуя ни о чем тебе не напоминает? Не помогает вспомнить хоть что-то?

                Кара взглянула на немую статую – Теперь, когда Вы сказали, Лорд Рал, я помню, как нашла то дерево. Я помню, как Вы улыбнулись мне, когда я показала его Вам. Я помню, как Вы были довольны мной. Я также помню истории, которые Вы рассказывали мне, вырезая, и я помню, как Вы слушали мои истории. Но тем летом вы много чего вырезали из дерева.

                - Тем летом, прежде чем Никки не пришла и не забрала меня, - он добавил.

                - Да.

                - И если я только выдумываю, и Кэлен не существует, тогда как Никки удалось захватить меня и забрать с собой, если ты была там, чтобы защищать меня?

                Кара замолчала и отступила назад, ошеломленная тоном, которым был задан вопрос. – Она использовала магию.

                - Магию. Морд-Сит ловят магию, припоминаешь? Весь смысл их существования – это защитить Лорда Рала от тех, кто может при помощи магии причинить ему вред. В день, когда Никки появилась, она намеревалась причинить мне вред. Ты была там. Почему ты не остановила ее?

                Ужас медленно вползал в глаза Кары. – Потому что я  подвела Вас. Я должна была остановить ее, но не смогла. Не проходит и дня, когда я не думаю, что Вы накажете меня за то, что я не справляюсь со своим долгом защищать Вас. – Ее лицо на фоне светлых волос стало совсем красным, когда это неожиданное признание вырвалось наружу. – Я подвела Вас, и поэтому Никки удалось захватить и забрать Вас почти на год, и все из-за меня. Если бы это был Ваш отец, и я допустила такую ошибку, он бы казнил меня, но только после того, как заставил бы молить о смерти до хрипоты. И он был бы прав, сделав это; я не заслуживаю меньшего. Я подвела вас.

                Ричард ошарашено смотрел на нее. – Кара… это не было твоей ошибкой. В этом вся суть моего вопроса. Ты должна помнить, что не могла ничего сделать, чтобы остановить Никки.

                Кулаки Кары сжались. – Я должна была, но не сделала. Я подвела Вас.

                - Кара, это не так. Никки наложила заклятье на Кэлен. Если бы кто-то из нас попытался остановить ее, Никки бы убила Кэлен.

                - Что? – воскликнула Никки. – О чем ты говоришь?

                Ты захватила Кэлен заклинанием. Это заклинание связало тебя и Кэлен и контролировала его только ты. Если бы я не пошел с тобой, ты могла бы убить Кэлен в любое время просто одной мыслью. Это основная причина того, почему ни Кара, ни я не смогли ничего сделать.

                Никки дотронулась руками до губ.  – И что за заклинание я использовала, чтоб совершить это?

                - Материнское заклятье.

                Никки одарила его пустым взглядом – Что?

                - Материнское заклятье. Оно создало некую связь, и что бы ни происходило с тобой, то же самое происходило с Кэлен. Если бы Кара или я ранили тебя или убили, та же самая судьба обрушилась бы на Кэлен. Это было безнадежно. Я должен был делать то, что ты хочешь. Я должен был идти с тобой, иначе Кэлен бы умерла. Я должен был делать все, чего бы ты не пожелала, иначе ты отняла бы у нее жизнь через связь этого заклинания. Я должен был быть уверен, что с тобой ничего не случится, или то же самое произошло бы с Кэлен.

                Никки недоверчиво покачала головой, и ничего не комментируя, отвернулась к холмам за статуей.

                - Это была не твоя вина, Кара. – Он приподнял ее голову за подбородок, чтобы ее влажные глаза смотрели на него. – Никто из нас не мог ничего поделать. Ты не подводила меня.

                - Неужели Вы думаете, что я бы поверила Вам? Неужели Вы думаете, что я бы поверила, если бы это было правдой?

                - Если ты не помнишь, что все рассказанное мной действительно произошло, - сказал Ричард, - тогда как, по-твоему, думаешь, Никки удалось захватить меня?

                - Она использовала магию.

                - Какую магию?

                - Я не знаю, какая это была магия, я не эксперт по тому, как действует магия. Она просто использовала магию, и все.

                Он повернулся к Никки. – Какую магию? Как ты захватила меня? Какое заклинание ты использовала? Почему я не остановил тебя? Почему Кара не остановила тебя?

                - Ричард, это было… когда? Больше года назад? Я не помню точно, что за заклинание я использовала в тот день, чтобы поймать тебя. Это было не так уж сложно. Ты не умеешь контролировать свой дар или защищаться против кого-то, кто использует магию. Я могла  связать тебя магией и уложить лошади на спину, даже не вспотев.

                - Тогда почему же Кара не попыталась остановить тебя?

                - Потому. – Никки в досаде махнула рукой, из-за того, что ей приходится вспоминать раздражающие ее детали. – Я контролировала тебя, и она знала, что если бы сделала хоть одно движение, я бы убила тебя первой. Здесь нет ничего сложного.

                - Это так, - ответила Кара. – Никки заколдовала Вас,  как я и сказала. Я не могла ничего сделать, потому что она бы атаковала Вас. Если бы она направила свой дар на меня, я бы обернула ее силу против нее, но вместо этого, она обратила дар на Вас, так что я не могла ничего поделать.

                Ричард пальцем вытер пот со лба. – Тебя учили убивать голыми руками. Почему же ты не запустила хотя бы камень ей в голову?

                - Я бы ранила тебя, - ответила Никки за Кару, - или возможно убила бы, даже если бы мне только показалось, что она пытается сделать что-то.

                - И тогда Кара бы поймала тебя, – напомнил Ричард колдунье.

                - Но в то время я не хотела жить – мне просто было все равно. Ты знаешь.

                Ричард знал, что большая часть этого было правдой. Тогда – правдой. Никки не ценила жизнь, нет. Даже свою собственную. Это делало ее особенно опасной.

                - Моей ошибкой было не напасть на Никки, пока она не схватила Вас – сказала Кара. – Если бы я вынудила ее направить на меня магию, я бы поймала ее. Это то, для чего Морд-Сит были созданы. Но я подвела Вас.

                - Ты не могла, - ответила Никки. Я застала вас обоих врасплох. Ты не потерпела неудачу, Кара. Иногда просто нет шансов для успеха. Иногда просто нет решения. Для вас обоих это была именно такая ситуация. Я контролировала все.

                Это было безнадежно. Каждый раз, когда он загонял их в угол, они без усилий выскальзывали.

                Ричард протянул руку к гладкому мрамору, в то время как его разум стремительно перебирал варианты, пытаясь понять, что же могло произойти, что могло заставить их забыть. Он понимал, что, возможно, сможет устранить проблему, если узнает, что ее вызвало.

                И потом вдруг, что-то; какая-то мысль о том, что он рассказывал им в шалаше пару ночей назад, неожиданно вспыхнула в голове.

 

                Глава 14 (MagG)

Ричард щелкнул пальцами

                - Магия. Точно. Помните, я говорил вам, что Кэлен пришла в Хартленд, где я жил, чтобы найти Великого Волшебника?

                - Ну и что с того? – спросила Никки.

                - Кэлен искала Великого Волшебника, потому что Зедд покинул Срединные Земли, еще до моего рождения. Даркен Рал изнасиловал мою мать, и Зедд хотел увезти ее куда-нибудь, где она будет в безопасности.

                Кара подозрительно приподняла бровь. – Совсем как Вы, когда рассказывали о том, что забрали эту женщину, свою жену, в те далекие горы, чтобы обеспечить ей безопасность, после того, как на нее напали?

                - Ну да, это похоже, только…

                - Ты что не понимаешь, что делаешь, Ричард? – воскликнула Никки. – Ты вспоминаешь то, что когда-то слышал и включаешь их в свой сон. Видишь общую нить этих двух историй? Это совершенно обычно явление, когда люди спят. Мысли возвращаются к тому, что они знают или слышали.

                - Нет, это не то. Просто выслушайте меня.

Никки уступила, кивнув, но она сцепила руки замком на спине и подняла подбородок, подобно непреклонной учительнице, беседующей с упрямым учеником.

                - Я думаю, здесь есть сходство, - наконец-то уступил Ричард, чувствуя себя неловко под всезнающим взглядом Ники, - но в некотором смысле, в этом сама суть. Видишь ли, так же, как я оставил попытки спасти людей, верящих в ложь Имперского Ордена, Зедд, когда ему надоело спорить с Советом Срединных Земель, просто  ушел. Разница в том, что Зедд ушел, оставив их самих разбираться с последствиями того, что они натворили. Он не хотел, чтобы кто-нибудь из них смог прийти к нему, прося о помощи, чтобы волшебник спас их от бед, виновниками которых были они сами. Когда он оставил Срединные Земли и ушел в Вестландию, то скрыл свои следы при помощи магии, чтобы никто не мог его вспомнить.

                Он думал, что они поймут, но женщины только безмолвно смотрели на него. – Зедд сплел специальное магическое заклинание, чтобы заставить всех забыть его имя, забыть, кем он был, чтобы никто не смог найти его. Должно быть, то же самое случилось и с Кэлен. Кто-то забрал ее и использовал магию не только чтобы стереть ее следы, но также стереть у всех память о ней. Поэтому-то вы и не можете ее помнить. Поэтому никто не может ее помнить.

                Кара выглядела удивленной. Она взглянула на Ники. Та, облизнув губы, тяжело вздохнула.

                - Это должно быть так, - Ричард увеличил нажим. – Это должно быть ответом.

                - Ричард, - тихо сказала Ники, - здесь происходит что-то совсем другое, в этом нет никакого смысла.

                Ричард не мог понять, как Никки, колдунья, не может увидеть этого. – Нет, есть. Магия заставила всех забыть Зедда. После того как я встретил Кэлен в лесу тем днем, она сказала, что ищет Великого Волшебника, но никто не может вспомнить имя старика, потому что сеть волшебника заставила всех забыть его. Была использована похожая магия, и все точно так же забыли Кэлен.

                - Кроме тебя? – спросила Ники, выгнув бровь. – Кажется, заклинание не удалось, если ты еще не заметил, ты без труда вспоминаешь ее.

                Ричард ожидал подобного возражения. – Это возможно, так как я один владею особенной формой дара, заклинание не действует на меня.

                Ники снова глубоко терпеливо вздохнула. – Ты говоришь, эта женщина, Кэлен, пришла, чтобы найти исчезнувшего волшебника, «старика», верно?

                - Верно.

                - Видишь неувязку, Ричард? Она знала, что ищет старого человека, пропавшего волшебника.

                Ричард кивнул. – Это так.

                Никки наклонилась к нему. – Такое заклинание достаточно тяжело создать, и есть несколько тонкостей, о которых нужно помнить, но, тем не менее, в нем нет ничего замечательного или удивительного. Трудное – да, удивительное – нет.

                Тогда должно быть это и случилось с Кэлен. Кто-то, может быть один из волшебников Ордена, путешествующий с эскортом, забрал ее и сплел заклинание, чтобы заставить нас всех забыть ее, чтобы мы не стали преследовать его.

                - Зачем кому-то все так усложнять? – спросила Кара. – Почему бы просто не убить ее? Какой смысл ее похищать, а потом заставлять всех забыть ее?

                - Я пока не уверен. Может, они просто хотели иметь возможность уйти, никем не преследуемые. Может, намеревались забрать ее, и в решающий момент предъявить свою пленницу, чтобы показать свою силу, показать, что они могут схватить любого, кто противостоит им. Но факт остается фактом, она исчезла и никто не помнит ее. Это заставляет меня думать, что было использовано заклинание, подобное тому, что сплел Зедд, чтобы заставить людей забыть его.

                Никки сжала пальцами переносицу с таким видом, что Ричард почувствовал себе болваном, как будто его идея была настолько глупой, что у нее разболелась голова. – Все искали этого старика, этого мага. Они помнили, даже когда он покинул Срединные Земли, что он был Великим Волшебником, что он был очень важный и умный человек. Они только не помнили его имя и, возможно, как он выглядел. Так без точного имени и описания, было очень трудно его найти.

                Ричард кивнул: - Это так.

                - Понимаешь, Ричард? Они знали, что он существовал, знали, что он был старым волшебником и, возможно, помнили все его дела, но просто не могли вспомнить имя – из-за заклятья. Только имя. Они не могли вспомнить имя, хотя помнили, что он существует.

                - Но эту твою жену никто кроме тебя не помнит. Мы не знаем ее имя или что-то еще о ней. В нашей памяти нет ничего о ней или об ее делах. Мы вообще ничего о ней не знаем. Ничего. Она существует только у тебя в голове.

                Ричард видел эти различия, но не хотел уступать. – Но, может быть, это было более сильное заклятье или что-то еще. Должно быть, это нечто подобное, но только более мощное, и поэтому все забыли не только имя, но и ее саму тоже.

                Никки нежно обняла его за плече, полная какого-то почти болезненного сочувствия.

                - Ричард, я понимаю, что тебе, выросшему вдали от магии, может казаться, что в этом есть смысл, - и это довольно изобретательно, правда – но на самом деле магия так не работает.

                - Для того, кто не понимает, как действуют магические силы, это должно выглядеть абсолютно логичным, по крайней мере, на первый взгляд.  Но если ты заглянешь глубже, то увидишь, что разница между заклинанием, заставляющим всех забыть только имя человека, и заклинанием, которое заставляет забыть абсолютно все о существовании конкретной личности, сравнима с разницей между разведением  костра и зажжением второго солнца на небе.

                Ричард в отчаянии вскинул руки: - Но почему?

                - Потому что первое изменяет только одну вещь, память об имени конкретного человека – и я должна признать, что подобное заклинание, кажущееся таким простым на первый взгляд, чрезвычайно трудное, и находится за пределами возможностей некоторых даже самых одаренных волшебников, даже если они знают о нем абсолютно все. Тем не менее, все знали, что забыли имя великого волшебника, это произошло из-за заклинания, которое только усложнило эту определенную и ограниченную задачу. Трудность с подобными заклинаниями состоит в том, как широко выполняется задача, но в данном случае это неважно.

                - Где в первом случае магия воздействует только на одну вещь, имя исчезнувшего волшебника, во втором она действует почти на все. Это делает заклинание не просто сложным, это делает его невозможным.

                - Я все равно не понимаю. – Ричард мерил шагами платформу статуи и жестикулировал, разговаривая, - я думаю, эти вещи, грубо говоря, одинаковы.

                - Любые мысли о человеке, особенно о такой важной личности как Мать-Исповедница, посещают почти всех людей. Добрые духи, Ричард, она правила Советом Срединных Земель. Она принимала решения, которые влияли на жизнь всей страны.

                Ричард приблизился к колдунье. – Какая разница? Зедд был Первым Волшебником. Он был также важен, и он затрагивал жизни многих.

                - И люди забыли его имя; они не забыли самого человека. Попробуй на мгновенье представить, что может случиться, если все вдруг забудут простого человека. – Никки отошла на несколько шагов, а затем неожиданно развернулась. – Скажем, Фаваль, угольщик. Пусть все забудут не только имя, но и человека. Забудут, что он когда-либо  существовал, совсем, как ты полагаешь, забыли эту женщину, Кэлен.

                - Что тогда произойдет? Что будет делать семья Фаваля? Что будут думать дети о том, кто их отец? Что будет думать его жена, о том от кого она забеременела и родила детей, если она не сможет вспомнить Фаваля? Где этот таинственный человек, который дал потомство семье? Придумает ли она другого мужчину, чтобы избавиться от паники и заполнить пустоту? Чему поверят ее друзья? Как все их мысли переплетутся с ее? Чему каждый сможет верить, не имея возможности подтвердить свои мысли? Что произойдет, когда люди сделают заплатки в своей памяти, которые скроют дыры в их памяти, и эти заплатки не будут сходиться? С углевыми ямами вокруг дома, что будут думать жена и дети о том, откуда взялся весь этот уголь. Что случится в литейной, если Фаваль продаст свой уголь? Что подумает Приска – что корзина угля сама по себе магическим образом появилась в чулане его литейной?

                Я даже не пытаюсь описать другие возникающие сложности, которые это фантастическое забудь-меня заклинание наложенное на Фаваля вызовет в отношении денег, объема работы, соглашений с лесорубами и другими рабочими, документами, обещаниями, которые он давал и всего остального. Подумай о неразберихе и беспорядке, которые подобная вещь может вызвать, и это всего лишь с одним малоизвестным человеком, живущем в крохотном домике на уединенной дороге.

                Никки подняла руку подобно дирижеру, - Но если говорить о женщине, которая является Матерью-Исповедницей? – Она уронила руку, - Я не могу даже смутно представить себе ту путаницу последствий, если произойдет это непостижимое явление.

                Светлые волосы Никки ярко выделялись на фоне темных деревьев и холмов далеко за широким травянистым полем. Длина ее волос, ее пышные локоны, будто непроизвольно рассыпавшиеся по плечам дополняли и делали ее изящный облик совершенным в этом черном платье, но не нужно было недооценивать ее могущество. Она стояла, освещенная лучами заходящего солнца. Это был захватывающее дыхание образ проницательного ума и власти, обладающей исчерпывающими знаниями, образ силы, которая находится за пределами любых упреков.

                - Существует целый ряд связей с особыми случаями, которые сделают подобное заклинание просто невозможным. Даже незначительная вещь, которую Мать-Исповедница когда-нибудь сделала, подобно снежному кому, будет увеличиваться, так как на это событие будут накручиваться связанные с ним обстоятельства, даже в которых она, может быть, и не была персонально вовлечена, построят целое множество событий, на которые подобное заклинание повлияет. Сила и сложность, астрономическая величина этого заклятья находятся за пределами понимания.

                - Эти трудности должны вытянуть силу из заклинания и противодействовать разрушительному потенциалу подобных сложностей. Эта необходимость вызвана мощью применяемой магии, которая стремится господствовать над характером самого заклинания. В каком-то смысле, заклинание без достаточной силы, чтобы компенсировать эту разрастающуюся воронку подобной рассеивающей магии просто вспыхнет и погаснет как свеча под дождем.

                Никки подошла ближе и уперлась пальцем в его грудь. -  И мы не рассматриваем наиболее заметную несогласованность твоего сна. В бреду, в этом твоем сновидении существует целый комплекс сложностей. Ты выдумал не только эту женщину, эту жену, которую никто кроме тебя не помнит, но в своем иррациональном мире фантазий ты пошел дальше, много дальше, даже не понимая роковых последствий. Видишь ли, это просто какая-то деревенская девчонка, которую никто не знает, которую ты выдумал сам. Нет, ты сделал ее известной личностью. В контексте сна это может казаться очень простым, но в реальном мире это создает дилемму.

                - Но ты, все равно не останавливаешься! Даже с известной персоной не была бы так сложно, как то, что ты сделал.

                - В своем бредовом состоянии ты мечтал о самой Матери-Исповеднице, о почти мифической личности, о женщине величайшей важности, но в то же время, находящейся далеко, о женщине, которую не знает ни Кара, ни я, ни Виктор. Никто из нас не приехал из Срединных Земель, так что у нас нет фактов, чтобы предоставить тебе, которые были бы просто несовместны с твоими фантазиями.  Это расстояния могло иметь смысл для тебя во сне, потому что казалось, это решает проблему несовпадающих фактов, но в реальном мире это все равно создает для тебя проблему непреодолимой величины. Подобная женщина широко известна. Это только вопрос времени, пока твой тщательно выстроенный мир столкнется с реальным и начнет разваливаться. Взяв известную личность, ты обрек свою идиллическую мечту на разрушение.

                Никки подняла его подбородок и заставила его посмотреть себе в  глаза. – В твоем бредовом состоянии, Ричард, ты придумал себе кого-то, кто бы успокаивал тебя. Ты лицом к лицу встретился с бездной смерти; ты отчаянно нуждался в ком-то любящем, в том, кто бы помог тебе пережить страх, ужас и одиночество. Это почти невозможно понять, это так. Я не думаю о тебе плохо, я не могу, потому что ты придумал подобное решение для себя, когда был слишком напуган и очень одинок, но все уже кончилось, и тебе придется смириться с этим.

                - Если бы ты выдумал неизвестную женщину, тогда мечта была бы ничем иным, как просто воздушной абстракцией. Но ты неосторожно связал ее с реальностью, ведь Мать-Исповедница известна огромному количеству людей. Если ты даже вернешься в Срединные Земли или случайно столкнешься с людьми из Срединных Земель,  твои фантазии лицом к лицу столкнуться с неопровержимой реальностью. Для тебя каждый из этих людей – это затаившийся в тени противник, готовый выпустить стрелу, но в этот раз стрела уже точно поразит твое сердце.

                - Может даже быть еще хуже. Что если настоящая Мать-Исповедница мертва?

                Ричард шагнул назад. – Но это не так.

                - Лорд Рал, - сказала Кара, - я помню, как несколько лет назад, Даркен Рал посылал кводы за исповедницами. Кводу всегда удается справиться со своим смертельным заданием.

                Ричард уставился на Морд-Сит. – Им не удалось поймать ее.

                - Ричард, - нежно произнесла Никки, возвращая стараясь поймать его взгляд, - что будет, если когда-нибудь ты вернешься в Срединные Земли и обнаружишь, что настоящая Мать-Исповедница совсем не такая, как ты себе представлял, но, например, пожилая уже женщина. В конце концов, их не называют Матерями-Исповедницами в таком юном возрасте, как эта твоя возлюбленная. Что если ты обнаружишь, что реальная женщина уже стара, или хуже того, давно умерла? Ответь честно. Что ты будешь делать, если столкнешься с этим, и это будет реально?

                Губы Ричарда пересохли, ему пришлось облизнуть их, чтобы быть в состоянии говорить  – Я не знаю.

                Никки тоскливо улыбнулась. – Честный ответ, по крайней мере. – Эта улыбка была большим, на что она была способна, и она исчезла с ее лица. – Я боюсь за тебя, Ричард, боюсь, что станет с твоим разумом, если ты продолжишь цепляться за это, если позволишь этому руководить твоей жизнью, и тогда оно, в конце концов, станет тем, что есть. Рано или поздно тебе придется столкнуться лицом к лицу с холодной стеной реальности ситуации.

                - Никки, только потому, что ты не можешь увидеть…

                - Ричард, она осторожно оборвала его, - Я колдунья. Я была Сестрой Света и Сестрой Тьмы. Я кое-что знаю о магии. Я говорю тебе, что подобное заклинание, о котором ты думаешь, находится за пределами магии любой силы, которую я знаю. Это возможно для доведенного до отчаяния человека, который находится в бреду, но это не работает в реальном мире. Ты даже не можешь себе представить все ужасные последствия подобной попытки, это невозможно.

                Никки, я ценю твои огромные познания в этой области, но ты не знаешь всего. Просто потому что ты не знаешь, как сделать что-то, это не значит, что это невозможно. Это значит только то, что ты не знаешь, как это может быть сделано. Ты просто не хочешь признать, что можешь быть неправа.

                Моргнув, она уперла руки в бока. – Ты думаешь я хочу с тобой спорить? Ты так думаешь? Что я наслаждаюсь пытаясь заставить тебя увидеть правду? Ты думаешь, что мне нравится во всем быть против тебя?

                - Я знаю, что как-то каким-то образом кто-то заставил вас забыть, что Кэлен существует. Я знаю, что она реальна, и я намереваюсь найти ее. Даже если вам это не нравится.

                Глаза Никки наполнились слезами, она отвернулась от него и стала смотреть на статую, возвышающуюся над ней. – Ричард, я бы с радостью одарила тебя твоей мечтой, если бы это было в моих силах. Ты не можешь себе представить, чего бы я ни отдала, чтобы ты получил то, что хочешь, чтобы ты был счастлив.

                Ричард наблюдал за фиолетовыми тучами на горизонте, который становился все темнее. Было так тихо, что все казалось нереальным. Никки стояла неподвижно, сложив руки, глядя в другую сторону. Кара была рядом, не спуская глаз с людей, которые блуждали по фундаменту бывшего дворца.

                Никки, - Наконец-то произнес Ричард в неловкой тишине заполнившей широкую мраморную площадь, - есть ли у тебя какое-нибудь другое объяснение, кроме того, что это был сон? Есть ли что-то в твоих знаниях, что каким-нибудь образом может быть причиной этого? Есть ли вообще какая-нибудь вещь, какое-нибудь волшебство, которое поможет решить эту проблему?

                Он смотрел на ее спину, гадая ответит ли она. Длинная тень легла на бронзовую линию, которая была циферблатом часов, и окружала гордую фигуру. Сообщая ему то, что он и так знал, что день умирал, что ценное время было потеряно. В конце концов, Никки обернулась. Казалось, гнев покинул ее.

                - Ричард, мне жаль, но я не могу сделать это реальным для тебя. – Она смахнула скатившуюся на щеку слезинку. – Мне очень жаль, но я вынуждена тебя разочаровать. С хмурым выражением лица, Кара встретилась взглядом с Никки. – Я думаю, это у нас общее.

                Ричард осторожно коснулся Сильной Духом кончиками пальцев. Поднятая голова, ее гордый взгляд, помещенный в мрамор, теряли свое сияние в лучах заходящего солнца, садящегося за холмами.

                - Никто из вас меня не разочаровал, - сказал он. – Вы обе говорите то, чему верите. Но Кэлен – это не мечта. Она также реальна, как  ее дух, высеченный в этом камне.

 

                Глава 15 (Jane)

                Внимание Ричарда привлекла какая-то суматоха. Он обернулся и вдалеке увидел несколько человек, которые направлялись к статуе. Сверху он мог видеть еще больше людей, которые вереницей двигались с задней стороны холма. Возможно, их привлекала туда какая-то непонятная активность, а скорее всего важный вид людей, которые пересекали площадь. Во главе небольшой толпы шел мужчина, которого Ричард хотел увидеть.

                Когда расстояние между ними сократилось, мужчина, идущий впереди, взмахнул рукой. – Ричард!

                Несмотря ни на что, Ричард не смог сдержать улыбки, увидев знакомую коренастую фигуру в смешной красной шляпе с узкими полями. Когда мужчина понял, что Ричард заметил его, он ускорил темп, припустив рысью прямо по траве.

                - Ричард, - прокричал он снова. – Ты вернулся, как и обещал!

                Пока люди поднималась по ступеням, Ричард принялся спускаться им навстречу. Тут же он заметил, как Виктор решительно прокладывает себе  путь сквозь толпу. На широком мраморном уступе, Ицхак кинулся вперед и поймал руку Ричарда, пожимая ее с великой радостью.

                - Ричард, я так рад снова видеть тебя в Алтур’Ранге. Ты приехал, чтобы работать на фургоне для моей транспортной компании, да? У меня куча заказов. Я не смогу разобраться  со всем этим сам. Ты нужен мне. Можешь начать завтра?

                - Я тоже рад тебя видеть, Ицхак.

                Ицхак все еще тряс руку Ричарда. – Так когда ты вернешься к работе? Я сделаю тебя партнером. Разделим все пополам, ты и я.

                - Ицхак, так как ты мне задолжал столько денег…

                - Деньги, - усмехнулся Ицхак. – Что это за разговоры о деньгах? У меня так много работы, так что незачем о них волноваться. Забудь о деньгах. Мы сможем заработать столько денег, сколько ты хочешь. Мне нужен человек с мозгами. Я сделаю тебя партнером. Если хочешь, ты можешь сделать меня своим партнером – так у нас будет даже больше заказов. Все тебя ищут, спрашивают: «Где Ричард». Говорю тебе, Ричард, если ты…

                - Ицхак, я не могу. Я пытаюсь найти Кэлен.

                Ицхак моргнул, - Кэлен?

                - Его жена, – хмуро произнес Виктор, подойдя к Ицхаку сзади.

                Ицхак развернулся и тупо уставился на Виктора. А потом снова посмотрел на Ричарда.

                - Жена? – он снял свою шляпу. – Жена? Но это же чудесно! - Он раскинул руки. – Чудесно! Он крепко обнял Ричарда, и, улыбаясь, стал перекатываться с пятки на носок. – Ты женишься! Это восхитительная новость. Мы устроим банкет и…

                - Она пропала, - сказал Ричард, отстраняясь от Ицхака на расстояние вытянутой руки. – Я ищу ее. Мы не знаем, что случилось.

                - Пропала? – Ицхак пригладил назад свои темные волосы и снова надел красную шляпу. – Я могу помочь. Я пойду с тобой. – Его глаза стали серьезными. – Скажи, что я могу сделать.

                Это не было пустое предложение, сделанное из вежливости. Ицхак говорил искренне.

                То, что этот человек готов бросить все, чтобы помочь, согревало сердце.

                Хотя Ричард не думал, что здесь время и место для объяснений. – Не все так просто.

                - Ричард, - произнес Виктор, приблизившись, - у нас проблемы.

                Ицхак возмущенно взглянул на Виктора, выказывая раздражение. – Жена Ричарда пропала. Зачем ты беспокоишь его еще больше?

                - Все в порядке, Ицхак. Виктор уже знает о Кэлен. – Ричард положил левую руку на эфес меча. – Что за проблемы, - спросил он Виктора.

                - Разведчики только что вернулись. Сюда направляются войска Имперского Ордена.

                - Ицхак снова снял шляпу. – Войска?

                - Опять конвой, сопровождающий обоз? – спросил Ричард.

                - Нет, - решительно качнув головой, сказал Виктор. – Это – солдаты  и они идут сюда.

                Глаза Ицхака округлились. – Идут солдаты? Как скоро они будут здесь?

                Голоса разнесли тревожную новость по разрастающейся толпе.

                - Судя по тому, как они двигаются, через пять дней. У нас есть время, чтобы организовать оборону. Но его так немного.

                Никки шагнула ближе к Ричарду. Ее выпрямленная спина, приподнятая голова и острый взгляд притягивали взоры. Голоса затихли, когда люди ее увидели. Даже те, которые не знали, кем была Никки, старались помалкивать в ее присутствии. Некоторые  - из-за ее ошеломляющего вида, другие - из-за того, что было что-то опасное в ее повелительных жестах; вместе с внешней красотой, это заставляло их робеть, едва услышав ее голос.

                - И разведчики уверены, что солдаты идут сюда? – спросила она. – Может, они просто пройдут мимо нас, направляясь дальше на север?

                - Они не идут на север. – Бровь Виктора изогнулась. – Они идут с севера.

                - Ричард сильнее сжал рукоять меча. – Ты уверен, что они спускаются с севера?

                Виктор кивнул. Это регулярные войска. Но хуже то, что они где-то по пути подобрали одного из этих жрецов.

                По толпе раздался вздох. Новости шепотом передавались назад. Некоторые мужчины принялись задавать вопросы, пытаясь перекричать один другого.

                Никки приподняла руку, требуя тишины. Этого было достаточно, чтобы темнеющий склон мраморных ступеней утонул в безмолвии. Она напряженно склонилась к мрачному кузнецу. Бровь Никки опустилась вниз, подобно ястребу, заметившему добычу.

                - Среди них есть волшебник? – прошипела она.

                Виктор был одним из немногих, кто не отступил перед ее взглядом.  – Сказали, что он верховный жрец Братства Ордена.

                - Все Братья этого союза волшебники, - отметил Ицхак. – Это не очень хорошие новости. Совсем не хорошие.

                - Не могу с этим спорить, - произнес Виктор. – Из полученных донесений, без сомнения следует, что этот человек – волшебник.

                Беспокойные разговоры, снова пролетели по толпе. Некоторые клялись, что подобное развитие событий ничего не меняет, что они будут противостоять любой попытке Ордена вернуть Алтур’Ранг. Другие не были так уверены насчет того, что следует делать.

                Никки, устремив взгляд в пустоту, обдумывала услышанное. Наконец ее взгляд обратился к Виктору. – Разведчики узнали его имя или какую-то деталь, которая поможет нам узнать, кто он такой и что из себе представляет?

                Виктор засунул большие пальцы рук за пояс и кивнул, - Верховного жреца зовут Кронос. 

                - Кронос…, - она мысленно повторила имя.

                Разведчики, заметившие следы, думали головами, - сказал ей Виктор, - Не будучи замеченными, они обогнали войско солдат и смешались с толпой в городе, который был на пути легиона, ожидая их прибытия. Солдаты разбили лагерь прямо за городом, оставаясь там две ночи, чтобы отдохнуть и пополнить запасы провизии. Когда они напивались, то болтали достаточно, чтобы мои люди поняли цель их похода; и это – не просто подавление мятежа в Алтур’Ранге. Им приказано сокрушить восстание и не проявлять мягкости. Они сказали, что на примере жителей Алтур`Ранга должны преподать жестокий урок всему Древнему Миру. Им это задание не кажется тяжелым, и они предвкушают славное развлечение после того, как одержат победу.

                Покров тишины накрыл толпу.

                А что насчет волшебника? – спросил Ицхак.

                - Они сказали, что этот Кронос – набожный человек, среднего роста с голубыми глазами. Он не пил с солдатами. Вместо этого он подолгу и часто читал проповеди городским жителям о необходимости следования по пути Создателя, жертвуя то, что они имеют в пользу своих братьев, Имперского Ордена и их возлюбленного императора.

                Однако, когда он не проповедует, то начинает увиваться за женщинами, и, по-видимому, ему все равно, кто эта женщина и хочет ли она его. Как-то раз один рассерженный мужчина вступился за свою дочь, которую Кронос насиловал прямо в доме рядом с той улицей, где произносил свои проповеди. Добрый Брат вышел и при помощи своего дара сжег всю кожу на теле отца. Набожный волшебник оставил визжащего и извивающегося мужчину в качестве урока остальным и снова вернулся в дом, чтобы закончить свои дела с его дочерью. Бедняга-отец умирал в течение нескольких часов. Мои люди сказали, что такого ужасающего зрелища они еще никогда не видели. После этого случая ни один человек не решался сказать ни слова когда взгляд Кроноса падал на какую-нибудь женщину.

                Ропот прокатился по толпе. Многие были шокированы и разозлены этой историей.  Другие испугались, что этот человек не только идет к ним,  но и находясь вне всех законов, имеет приказ делать все что угодно, чтобы преподать урок всему Древнему Миру.

                Никки не выглядела удивленной рассказом о подобном зверстве. После длительного раздумья она наконец-то качнула головой.

                - Я не знаю этого Брата Ордена, но среди них много тех, которых я не знаю.

                Темные глаза Ицхака перебегали с Ричарда на Никки. – Что мы будем делать? Войска и волшебник. Это совсем нехорошо. Но у вас ведь есть идеи, да?

                Некоторые люди в толпе высказали свое согласие с Ицхаком, желая знать, что думает Ричард. Он же действительно не видел, что здесь можно было обсуждать.

                - Вы все сражались и выиграли свою свободу, - сказал Ричард. – Я полагаю, вы не сдадитесь.

                Несколько мужчин кивнули. Они отлично знали, что это такое, жить под пятою Ордена. Также они уже испытали, что значит быть свободными и жить своею собственной жизнью. Тем не менее, казалось, что страх все-таки пробрался в мысли людей.

                Но теперь вы здесь, чтобы повести нас за собой, Лорд Рал, - сказал один из мужчин. – Вы встречались с чем-то намного хуже этого, я уверен. С вашей помощью мы сможем отбиться от этих солдат.

                В сгущающемся сумраке Ричард изучал выжидающие лица, наблюдающие за ним.

                - Боюсь, я не смогу остаться. Я должен сделать кое-что крайне важное. Мне придется уехать утром с первыми лучами.

                Его приветствовала тишина потрясения.

                - Но солдаты всего в нескольких днях пути, - наконец сказал один из мужчин. – Несомненно, Лорд Рал, вы можете подождать это время.

                - Если бы я мог, я бы остался здесь с вами против всех этих солдат, также как и раньше, но в данный момент я не могу позволить себе оставаться так долго. Я должен участвовать битве в другом месте. Это одна и та же битва, так что в душе я буду с вами.

                Человек выглядел ошеломленным. – Но это же всего несколько дней…

                - Неужели вы не видите, что проблема намного шире? Если я останусь, и мы разобьем этот отряд, который идет, чтобы убить вас, тогда со временем их придет еще больше. Вы должны рассчитывать только на свои силы. Вы не должны зависеть от меня. Я не могу оставаться здесь навсегда, чтобы помогать отстаивать вашу свободу всякий раз, когда Джегань будет посылать солдат, чтобы вернуть Алтур’Ранг. Мир полон таких же мест, как Алтур’Ранг, которые подвергаются таким же тяжелым испытаниям. Рано или поздно вам придется признать ответственность  и противостоять врагу только своими силами. И любое время будет подходящим для этого. Так значит, вы бросаете нас, именно когда  так нужны нам? – Послышался голос издалека.

                Хотя никто из собравшихся людей не поддержал говорящего, было ясно, что так думает не только этот человек. Кара выступила вперед. Прежде чем она успела встать перед ним, Ричард незаметно, коснулся ее бедра, предупреждая, чтобы она оставалась на месте.

                - Послушайте, - прорычал Виктор, - Ричард никого не бросает, и я не желаю слышать подобных разговоров. – Мужчины отступили назад остановленные угрозой в его голосе. Одного взгляда Виктора уже было достаточно, чтобы заставить людей побледнеть дважды. – Он уже сделал для нас больше, чем кто-либо другой. Он показал нам, что мы должны подчинять свои жизни только самим себе, и это изменило все. Всю свою жизнь вы прожили здесь, под властью Ордена. Ричард помог нам понять, чего мы стоим на самом деле, что мы – гордые и мужественные люди. Мы – единственные, кто ответственен за наши жизни. Оказавшись здесь, он ничего нам не давал. Мы сами достигли всего.

                Большинство мужчин, стоявших на ступенях и траве, притихли. Некоторые были смущены, бросая взгляды на других. Несколько человек заявили наконец-то, что они согласны с Виктором.

                Когда мужчины заспорили о том, что им следует делать, Никки улучив момент, схватила Ричарда за руку и потянула назад, где могла бы поговорить с ним вдали от посторонних ушей… – Ричард, битва здесь гораздо важнее.

                - Я не могу остаться.

                Ее голубые глаза вспыхнули едва сдерживаемой яростью. – Ты должен быть здесь, чтобы повести этих людей за собой. Ты – Лорд Рал. Они рассчитывают на тебя.

                - Я не несу ответственность за их жизни. Они уже выбрали, какой будет их жизнь, когда начали восстание. Они сделали это сами и сами выиграли тот бой. Мы все сражаемся за то, во что верим. Мы все сражаемся за одно и то же: право прожить свою собственную жизнь. Я делаю то, во что я верю и что должен.

                - Ты убегаешь от битвы, чтобы преследовать фантомы. Ее язвительные слова повисли в воздухе без ответа. Ричард отошел от колдуньи и обратился к людям.

                - Древний Мир и Новый Мир находятся в состоянии войны. – Толпа медленно замолкала, люди вытягивали шеи, чтобы посмотреть на Ричарда и послушать, что он скажет. Войска, которые идут сюда, - это солдаты, проверенные в этой войне.

                - Они пронеслись по Новому Миру, направив свои мечи, топоры и булавы против вооруженных и против безоружных людей, против людей Нового Мира. Эти солдаты достаточно опытны в том, чтобы врываться в города и вырезать все их население. Когда они будут здесь, то станут пытать, насиловать и убивать жителей города, так же как они проделывали все это на севере… если вы первыми не остановите их.

                - Но даже, если вы сделаете так, это вовсе не значит, что  все закончилось. Орден пошлет больше солдат. Если вы одержите победу, в конечном счете, сюда пошлют еще больше бойцов в следующий раз.

                - Ричард, о чем ты говоришь? – слова Ицхака повисли в вечернем воздухе. – Ты хочешь сказать, что это безнадежно… что мы должны сдаться?

                - Нет. Я говорю, что вам необходимо видеть реальную серьезность того, что значит сражаться с Имперским Орденом, истинную суть этой задачи. Если вы хотите быть свободными, то должны сделать что-то большее, чем просто стоять здесь на месте и оборонять свой город.

                - Ни одну войну нельзя выиграть только обороняясь.

                - Если вы хотите быть действительно свободными, то должны сражаться за это, должны остановить тех, кто стремится подавить вашу свободу. Если вы  решили стать  свободными, то должны стать частью того, что позволит миру избавиться от Имперского Ордена. Д’Харианская Империя, страна, которой я правлю, в данный момент одна противостоит Ордену. – Ричард медленно покачал головой. – Но у нее нет шансов выиграть, оставаясь в одиночестве. Однажды Д’Харианская Империя падет, Император Джегань освободится от тягот этой войны и тогда он бросит все свои силы, чтобы подавить любые очаги сопротивления, чтобы распространить власть Ордена.

                - Алтур’Ранг – во главе его списка. Это его родной город. Он не позволит знаку свободы противостоять его искренним убеждениям. Он спустит на вас своих наиболее жестоких солдат – сынов Древнего Мира. Вы будете изолированы и уничтожены армией Джеганя, состоящей из ваших земляков. Вы умрете в бою, ваших детей мужского пола убьют, а ваших жен, сестер и дочерей отдадут в качестве награды тем скотам, которые исполняют волю Ордена.

                Люди стояли во всепоглощающей тишине. Их охватил страх. Это были не те воодушевляющие слова, которые они ожидали услышать накануне сражение.

                - Виктор прочистил горло. – Ты пытаешься нам что-то сказать, Ричард?

                Ричард кивнул, упрямо глядя сверху на собравшихся перед ним людей. – Да. Я пытаюсь сказать, что вы должны делать нечто большее, чем просто стоять и защищать себя, когда придут солдаты. Так вы не сможете выиграть эту войну. Вы должны атаковать Имперский Орден и помочь низвергнуть его.

                Ицхак поднял руку. – Низвергнуть? Как?

                - Вы отлично знаете, что жизнь под гнетом Ордена – это лишь разрушение и гибель. Мало работы, мало еды, мало надежд… Много лишь обещаний блаженства в какой-то иной жизни, но только взамен на ваше самоотверженное служение в этой. Жрецы Братства Ордена не могут предложить вам ничего кроме нищеты, поэтому они провозглашают страдания достоинством, а взамен щедро одаривают вас нелепыми, нескончаемыми обещаниями награды где-то там, в другом мире. Правдивость этих обещаний невозможно проверить, обещаний награды в мире о котором неизвестно ничего, кроме их слов. Вы не так легкомысленны, чтобы поверить подобным пустым обещаниям,  но, тем не менее, толпы обманутых людей идут на этот нечестный обмен, легко предлагая взамен свою единственную жизнь.

                Джегань использует религиозные идеи, идеи битвы за будущее человечества и уничтожения обладающих даром, как благородную причину, по которой Древний Мир должен захватить Новый Мир. Он внушает своим подданным, что люди, проживающие далеко на севере – безнравственные язычники и обратить их – это долг перед Создателем.

                На самом деле, Джегань всего-навсего отвлекает внимание, чтобы скрыть широко распространенные бедность и безработицу, возникнувшие благодаря доктринам Ордена. В провалах Имперского Ордена из-за всеобщей нищеты и частых смертей будут таким образом обвинены изменники – и это будете вы – и их предположительно плохие братья на севере. Джегань дает потерявшей надежду молодежи объект ненависти, на который они смогут выместить злобу за все собственные несчастья.

                Таким образом из множества молодых людей Древнего Мира, Джегань создал целую армию фанатиков. Вы сами знаете силу этих парней, которые покинули Алтур’Ранг, чтобы присоединиться к «благородному делу». Эти люди видели слишком мало, чтобы заглянуть вперед, и понять истинную суть учения Ордена. Джегань дал им тех, кого можно обвинить во всех несчастьях: тех, кто не принимает веру Ордена. Этим людям дали право безнаказанно убивать и спустили на тех, кто свободен, кто процветает и, что самое ненавистное, кто счастлив. Большинство из них далеки от понимания причин.

                Участвуя в битве далеко от Древнего Мира, Джегань позволяет этим дикарям мародерствовать и грабить все на своем пути, надеясь, что они забудут жалкое будущее, которое ожидает их дома. Пользуясь численным превосходством, они сметают всех, кто решается противостоять им. Они запугивают и терроризируют. Ожидая приближения орды убийц, люди впадают в панику, и этого бывает достаточно, чтобы некоторые города и целые государства тут же сдавались, дабы присоединиться к Имперскому Ордену.

                - Вы хотите сказать, что бесполезно сражаться с ними?

                - Я рассказываю вам об истинной природе того, с чем нам предстоит столкнуться, - сказал Ричард. Но это не будет выглядеть столь безнадежно, если вы поймете суть нашей борьбы.

                Существует одна причина, по которой Имперский Орден не испытал должного эффекта, от ведения войны далеко от дома. Сколько бы они ни грабили, им, тем не менее, необходимо значительное количество поставок различного сырья и провианта, начиная от муки, чтобы делать хлеб, и заканчивая перьями для стрел. Они не смогут украсть достаточно еды  чтобы прокормить всех. Им необходимы мастера и рабочие, чтобы помогать тем, кто воюет, и им нужен постоянный приток новых солдат, чтобы возместить потери, понесенные в боях этой кампании. В незнакомой и далекой стране нелегко  сражаться. Число их потерь от болезней ошеломляет. Сейчас, благодаря постоянно прибывающим подкреплениям, они смогли более, чем заменить всех, кого потеряли. Их армия постоянно растет, становясь  все более ужасной с каждым днем. Но это также значит, что и их нужды увеличиваются с каждым днем.

                Обозы с продовольствием, непрерывно двигающиеся на север, жизненно необходимы Имперскому Ордену в его попытках завоевать Новый Мир. Проблемы  чужих стран могут показаться вам чужими, но это такая же ваша проблема, как и отряд, в нескольких днях пути отсюда. Как только эти животные закончат убивать моих людей, они вернутся, чтобы убить вас. Если выиграет Орден, все мы проиграем. Неважно, где мы будем. Не будет места, где мы сможем спрятаться.

                - Если вы хотите жить не только сегодня или после того, как победите приближающиеся сюда войска, но и осенью, через год; если вы хотите завести семью, владеть тем, чего вы достойны и, более того, завести детей; тогда вам необходимо помочь уничтожить любую возможность Ордена на выживание.

                Виктор и его люди уже начали делать это, но пока они могут только шептать, когда должны яростно реветь. Им нужно гораздо больше людей, которые присоединились бы к их силам. Вам нужно постоянно нападать на обозы Ордена. Убивайте тех, кто идет присоединиться к их армии. Лишите их любой возможности восстановить силы. Вы должны лишить Орден и муки, и перьев и подкреплений. Каждый человек, который умрет от голода в непроходимых горах на севере – это человек, которого не пошлют обратно в Древний Мир, дабы воткнуть нож вам в живот.

                Нужно также добавить, что есть другие средства, чтобы одержать победу. – Ричард указал на Кару и Никки. – Эти двое, которые стоят сейчас рядом со мной, раньше противостояли мне. Они были врагами того, во что я верил – во что должны поверить вы все но, когда я помог им понять, что я сражаюсь за жизнь, за ценность жизни, они осознали истину и стали бороться вместе со мной.

                Ричард поднял руку, обводя людей на ступенях и траве. – Посмотрите друг на друга. Не так давно почти все из вас были врагами Нового Мира. Большую часть своей жизни многие верили в ложь Ордена. Но увидев лишь искру яркого пламени того, какой может и должна быть жизнь, у вас хватило ума, чтобы выбрать жизнь. Теперь я стою рядом с бывшими врагами, в сердце вражеской территории, но не среди врагов. Теперь мы все боремся за одно дело: жизнь стоит того, чтобы ради нее жить. Многие из нас стали близкими друзьями. Мы сейчас на одной стороне в величайшей битве за наши жизни.

                - Это и в самом деле возможно – заставить людей, работающих на успех Ордена увидеть чудо и красоту  этой жизни. Если вы сможете это сделать, тогда тех, кто хочет вас убить будет на одного человека меньше. Я бы предпочел склонить их на сторону истины и жить в мире, где все люди свободны.

                - Но также есть и такие, кто потерял свои истоки, те, кто потерян для истины. Они ненавидят вас уже за то, что вы испытываете радость жизни. Если вы не сможете привлечь этих последователей Ордена на нашу сторону, тогда вы должны будете убить их, ибо несомненно, что если им выпадет такой шанс, они  уничтожат и вас, и все, что вам дорого. Вы должны вести битву повсюду, не оставляя ни единого безопасного места для тех, кто проповедует смерть. Да, вам необходимо будет уничтожать безумных фанатиков, которые страстно бьются за дело Ордена, но, что гораздо более важно, вы должны уничтожить сам источник и убить тех, кто проповедует доктрины Имперского Ордена.

                - Они разлагают и отравляют легкомысленные умы, и если их не остановить, они породят бесконечную череду таких же штампованных извергов, которые станут преследовать вас и ваши семьи. Люди с подобной ненавистью в сердцах не признают никаких границ. Они никогда не позволят вам просто жить, потому что ваше процветание и счастье будет доказательством лживости их учений.

                - Если вы хотите жить свободными, тогда должны позаботиться об этих учениках  ненависти, чтобы они знали, что для них нигде нет безопасного места, что ни один нормальный человек не будет терпеть их методы и что вы не остановитесь, пока они не будут выслежены, схвачены и убиты. Ведь вы же понимаете, что они хотят ничего более, кроме как уничтожения культуры. Вы не должны позволить им то, чего они так страстно желают.

                - Вы все смело сделали первый шаг и сбросили кандалы. Никому из вас не нужно мне ничего доказывать. Речь идет не о том, чтобы выиграть одну единственную битву. Речь о вашем будущем, о том, как вы будете жить с сего дня, как будут жить ваши дети и ваши внуки. Вы храбро сражались. Многие уже отдали свои жизни, за нашу общую цель, но еще большие потери впереди. Однако победа над злом возможна и одержать ее в наших силах. Вы выиграли чрезвычайно важную битву: битву за право прожить жизнь так, как вам по душе. Но не ошибитесь, поймите, что война за этот идеал еще далека от окончания.

                - Вы выиграли право жить свободными сегодня. Теперь вы должны захотеть сражаться за право быть свободными всегда.

                - Свободу трудно сохранить и ее легко потерять. Для этого достаточно добровольного безразличия. Свободу трудно сохранить, но ее легко потерять. Для этого достаточно добровольного безразличия.

                Ричард поднял руку, указывая на статую за его спиной, которая гордо возвышалась в поздних закатных лучах.  – Стремление высоко ценить жизнь, быть свободным – вот суть этой статуи, которой все мы так восхищаемся.

                - Но Лорд Рал, - пожаловался кто-то, - это для нас слишком тяжелая задача. Мы простые люди, не воины. Может быть, все будет по-другому, если вы возглавите нас.

                Ричард положил руку на грудь – Я был простым лесным проводником, когда понял, что должен принять брошенный мне вызов. Я тоже не хотел бороться с надвигающимся злом, на первый взгляд – непреодолимым. Но одна мудрая женщина – женщина, по образу которой была создана эта статуя – показала мне, что я должен это сделать. Я ничуть не лучше, не сильнее вас. Я всего лишь человек, который пришел к пониманию необходимости бескомпромиссного противостояния тирании. Я сделал этот выбор потому, что больше не хотел жить в страхе, я хотел прожить свою собственную жизнь.

                - Люди Нового Мира на севере сражаются и погибают каждый день. Они такие же простые люди, как и вы. Никто из них не хочет воевать но они должны, иначе непременно погибнут. Их сегодняшняя судьба – это ваша судьба завтра. Они не могут в одиночку продолжать сопротивление, нет, в одиночку они могут воевать и воюют, но у них нет надежды на победу, если их никто не поддержит  Когда придет ваше время, та же участь постигнет и вас. Они нуждаются в вас, в людях свободного мира, чтобы вместе сражаться с теми, кто принес темные годы всему миру.

                Мужчина, стоявший рядом, произнес. – Но не говорите ли вы то же самое, что и Орден, что мы должны пожертвовать собой для блага всего человечества?

                Ричард улыбнулся, услышав вопрос. – Те, кто хочет навязать идею высшего блага, на самом деле ненавидят добро. Направить меч против Имперского Ордена было в моих собственных интересах. Я считаю, вам следует вступить в битву, сражаться любым способом, чтобы осуществить нашу общую цель; и это в ваших интересах, и в интересах тех, кто вам дорог. Я не призываю вас сражаться за величайшее благо всего человечества, но хочу, чтобы вы увидели, что это битва за ваши собственные жизни.

                - Никогда и не думайте даже, что эгоизм есть зло. Эгоизм – это способ выживания. Эгоизм – это суть жизни.

                - В ваших же интересах согласиться с моим предложением, восстать и стереть Орден с лица земли. Только тогда вы станете по-настоящему свободны.

                - Весь Древний Мир смотрит на вас.

                В угасающем свете Ричард повсюду видел темные фигуры людей. Его успокаивало то, что многие из них кивали.

                Виктор обвел толпу глазами, прежде чем повернуться к Ричарду. – Я думаю, мы поняли, Лорд Рал. Я сделаю все, что смогу, чтобы довести дело до конца.

                Ричард с Виктором обменялись рукопожатиями, в то время как толпа разразилась одобрительными возгласами. Наконец, когда люди по всей Площади Свободы принялись обсуждать между собой, как решить задачу, Ричард развернулся, чтобы переговорить с Никки. Кара следовала за ним по пятам.

                - Ричард, я понимаю ценность того, что ты сейчас сделал, но эти люди все еще нуждаются в тебе…   

                - Никки, - прервал он, - я должен уехать этим же утром. Кара едет со мной. Я не собираюсь давать тебе указания,  но думаю, будет лучше тебе остаться здесь и помочь этим людям. Пока они сталкивались только с солдатами, но, скоро им придется столкнуться лицом к лицу с волшебником. Ты гораздо лучше меня знаешь, как встретить подобную угрозу. Ты можешь оказать этим людям неоценимую помощь.            

                Она долго смотрела в его глаза, прежде чем бросила взгляд на толпу невдалеке от него и на ступеньках.

                - Мне нужно быть рядом с тобой, - сдержанно сказало она, но для него это все равно прозвучало как просьба.

                - Как я уже сказал, это твоя жизнь, и я не собираюсь указывать тебе как поступать, также как не хочу, чтобы ты говорила мне, что должен делать я.

                - Ты должен остаться и помочь, - сказала она. Прервав зрительный контакт, она посмотрела в другую сторону. – Но это твоя жизнь, и ты вправе делать то, что считаешь нужным. Кроме всего прочего, ты ведь еще и Искатель. – Она снова посмотрела на мужчин, собравшихся около Виктора и обсуждающих планы. – Эти люди не могут сейчас пока выразить свои возражения на то, что ты им сказал, но они будут думать об этом, и после столкновения с солдатами, после жуткой кровавой битвы они могут решить, что больше не хотят делать ничего.

                - Скорее, я надеялся, что если ты останешься и поможешь им победить этого волшебника и приближающееся войско, ты сможешь добавить веса моим словам и убедить в том, что необходимо что-то делать. Многие из них отлично знают, насколько ты осведомлена о природе Ордена. Твои знания поддержат их, особенно если ты поможешь им спасти город и сохранить семьи в безопасности. – Ричард ждал, пока она снова не посмотрит на него, прежде чем продолжить. – После этого ты сможешь присоединиться ко мне и Каре.

                Сложив руки на груди, она оценивающе глядела в его глаза. – Иными словами, ты хочешь сказать, что если я помогу остановить армию Ордена, идущую сюда, чтобы убить всех этих людей, ты позволишь мне присоединиться к тебе.

                - Я предлагаю то, что считаю наиболее полезным, то, что ты можешь сделать в нашей борьбе с Орденом. Я не приказываю.

                Она снова посмотрела в сторону. – Но тебе хотелось бы, чтобы я сделала то, что ты предлагаешь, и осталась, чтобы помочь этим людям.

                Ричард пожал плечами. – Об этом я и говорю.

                Никки раздраженно вздохнула. – Ладно! Я останусь, как ты и предложил, и помогу им победить надвигающуюся угрозу, которая находится в нескольких днях пути. И если я сделаю это: уничтожу войско и устраню волшебника – тогда ты позволишь мне присоединиться?

                - Я уже сказал, что да.

                Наконец, она неохотно кивнула. – Я согласна.

                Ричард обернулся. – Ицхак?

                Мужчина поспешил приблизиться. – Да?

                - Мне нужно шесть лошадей.

                - Шесть? Вы возьмете с собой кого-нибудь еще?

                - Нет, только Кара и я. Нам будут нужны свежие лошади, а так мы сможем менять их, чтобы передвигаться быстрее. Нам нужны верховые лошади, не тягачи с ваших повозок. А также провизия, - добавил Ричард.

                - Быстрые лошади…- Ицхак приподнял свою шляпу и той же рукой поцарапал затылок. Он поднял глаза. – Когда?

                - Мне нужно уехать, как только станет достаточно светло.

                Ицхак подозрительно посмотрел на Ричарда. – Я полагаю, это пойдет в счет моего долга тебе?

                - Я хотел облегчить твою совесть, чтобы ты смог вернуть мне долг.

                Ицхак коротко усмехнулся. – У тебя будет то, что нужно. О провизии я тоже позабочусь.

                Ричард положил руку на плечо Ицхака. – Спасибо, друг мой. Я ценю это. Надеюсь, когда-нибудь я смогу вернуться и перевезти повозку-другую грузов для тебя в память о прежних временах.

                Лицо Ицхака осветилось. – Когда мы все будем свободны навсегда?

                Ричард кивнул. – Свободны навсегда. – Он взглянул на звезды, которые начали точками появляться на небе. – Ты не знаешь, какое-нибудь удобное местечко, где мы сможем поесть и поспать этой ночью?

                Ицхак указал за широкое пространство со старым дворцом на холм, где раньше находились рабочие хижины. – После того как вы уехали, у нас тут появились гостиницы. Люди приезжают, чтобы увидеть Площадь Свободы, и им нужны комнаты. Я тоже построил тут одно местечко и там сдаются комнаты. Они превосходны. – Он приподнял палец. – У меня репутация, я всегда предлагаю только самое лучшее, будь это повозка для транспортировки товара или комнаты для утомленных путешественников.

                - У меня такое чувство, что твой долг быстро сокращается.

                Улыбаясь, Ицхак пожал плечами. – Многие люди приходят сюда посмотреть на эту замечательную статую. Комнаты найти нелегко, поэтому они недешевы.

                - Я так и думал.

                - Но цены разумные, - настаивал Ицхак. - Очень хорошие цены. И у меня там конюшня рядом, так что я смогу привести лошадей, как только соберу их. Я сейчас же займусь этим.

                - Хорошо. – Ричард поднял свой мешок и закинул его на плечо. – По крайней мере, это недалеко, хотя и дороговато.

                Ицхак замахал руками. – Зато вид на солнечный восход того стоит. – Он ухмыльнулся. – Но для вас, Ричард, для госпожи Кары и госпожи Никки, это бесплатно.

                - Нет, нет. – Решительным жестом Ричард предупредил любые возражения. – Это только справедливо, что ты можешь заработать и вернуть свои вложения. Вычти из того, что ты мне задолжал. Что до прибыли, уверен – ты ее не упустишь.

                - Прибыль?

                - Конечно, - сказал Ричард, направляясь к отдаленным строениям. – Ты должен извлечь пользу из моих денег. Будет справедливо, если я скомпенсирую расходы. Прибыль немаленькая, но это будет честно.

               

                Глава 16 (MagG)

                Войдя в комнату, Ричард с радостью увидел таз для умывания. Это, конечно, не ванна, но все же… По крайней мере он сможет вымыться перед тем, как лечь в постель. Он задвинул засов, заперся, хотя и чувствовал себя в этой маленькой гостинице совершенно безопасно. Кара поселилась в соседней комнате, Никки – в комнате на первом этаже, прямо возле единственной лестницы, ведущей наверх. Внутри и снаружи гостиницы расположилась охрана, и еще больше людей патрулировали улицы, прилегающие к зданию. Ричард сомневался, что необходима столь многочисленная охрана, но Виктор и его люди стояли на своем, поскольку вражеские войска были не так уж далеко от города. Наконец Ричард сдался, оценив представившуюся возможность выспаться в безопасной и мирной обстановке.

                Он настолько устал, что просто не держался на ногах. Его ноги ныли от долгой ходьбы по бездорожью. А эмоционально тяжелый разговор на Площади Свободы сразу после их прибытия отнял у него последние остававшиеся силы.

                Ричард бросил мешок, который упал возле кровати с глухим стуком. Подойдя к умывальнику, он плеснул водой себе в лицо. Он даже представить не мог, что вода может доставить такое удовольствие.

                В маленькой столовой на первом этаже Никки, Кару и Ричарда быстро накормили тушеным мясом ягненка. Гостиницей управляла женщина по имени Джамиля, а компаньоном ее был Ицхак, поэтому приняли важных гостей по-королевски. Круглолицая женщина предложила им все, что они пожелают, но Ричард не хотел поднимать лишнего шума. Кроме того, рассудил он, раз ягненок уже тушится, значит, они без лишнего ожидания смогут намного скорее улечься спать. Джамила казалась слегка разочарованной тем, что ей не представилось случая приготовить для них что-нибудь особенное. После того, что они ели в последнее время, тушеный ягненок и свежий хлеб с маслом были лучшей едой из того, что Ричард мог себе представить. Еда могла бы порадовать его еще больше, если бы у него не было так много поводов для беспокойства.

                Он знал, что Каре и Никки тоже был необходим отдых, поэтому настоял, чтобы каждая заняла отдельную комнату. Женщины настаивали, чтобы должны находиться в одной комнате с Ричардом и охранять его, однако он показал им свое оружие, которое всегда держал под рукой, даже во время сна. Но увидев, какое количество людей патрулирует прилегающие улицы, они немного умерили свой пыл. А когда он  напомнил, что от них будет больше проку, если они как следует отдохнут, женщины неохотно подчинились. Для них всех спокойный сон, в котором они очень нуждались, да еще без необходимости дежурить часть ночи, был настоящей роскошью.

                Виктор пообещал приехать утром, чтобы проводить Ричарда и Кару. Ицхак заверил их, что ко времени их отъезда лошади будут готовы. И Виктор и Ицхак сожалели, что он уезжает так быстро, но понимали, что у него есть на это причины. Никто из них не спросил, куда они направляются, вероятно, оттого, что оба чувствовали себя неловко, говоря о женщине, в существование которой ни один из них не верил. Всякий раз при упоминании Кэлен Ричард начинал ощущать некоторое напряжение между собой и собеседниками.

                От вида из высокого окна его комнаты у Ричарда захватывало дух. Чуть ниже гостиницы, расположенной на холме находилась площадка со статуей Сильной Духом. Свет в лампе был почти приглушен, поэтому ничто не мешало ему любоваться статуей из белого мрамора в кольце факелов в высоких железных подставках. Он лениво вспоминал, как не раз смотрел с этого склона на строительство императорского дворца. Этот мир был мало похож на тот. У него было чувство, будто он заброшен в совершенно другую жизнь, которой он не знал, и которая текла по неизвестным ему правилам. Иногда он задавался вопросом, а не потерял ли он и в самом деле разум.

                Никки в своей комнате на первом этаже, вероятно, не могла видеть статуи, но Кара, чья комната была рядом, несомненно должна была любоваться таким же видом. Его интересовало, обратила ли она внимание на статую, и если все же обратила, что думает о ней. Ричард не мог представить, что это значит – не помнить Кэлен и того, что она для него значит. Он задавался вопросом, чувствовала ли Морд-Сит, что живет чьей-то чужой жизнью… или она тоже полагала, что он спятил.

                Ричард не мог понять того, что произошло, что заставило всех забыть о существовании Кэлен. У него теплилась надежда, что люди в Алтур`Ранге ее помнят, что та проклятая магия затронула лишь тех, кто находился поблизости во время ее исчезновения. Теперь эта надежда погасла. Вне зависимости от причины, проблема распространилась широко.

                Ричард прислонился к умывальнику, откинул голову и на мгновение закрыл глаза. Его шея и плечи болели от переноски тяжелой поклажи, пока они пробирались через густой лес, со временем начинавший казаться ему бесконечным. Во время быстрого и трудного перехода даже простой разговор требовал больших усилий. Он чувствовал облегчение от того, что дальше идти пешком не придется. Когда он закрывал глаза, перед ним словно проходили парадом те бесконечные леса, а его ноги словно все еще шли и шли.

                Ричард зевнул, стащил через голову перевязь меча и положил его на стул около умывальника, потом снял рубашку и бросил на кровать. У него мелькнула мысль, что неплохо бы простирать кое-что из одежды, но для этого он был слишком измучен. Все, чего ему хотелось – вымыться, упасть в кровать и спать

                Держа в руке мыльную мочалку, он снова подошел к окну. Неподвижную тишину ночи нарушал только звук цикад. Он смотрел на статую и не мог оторвать взгляда. В ней было столько от Кэлен, что это причиняло боль. Он вынуждал себя не думать о том, какие ужасы грозят ей, какая мука может ее ожидать. От беспокойства ему было трудно дышать. Чтобы справиться с собой, он заставил себя вспомнить улыбку Кэлен, ее зеленые глаза, ее руки, обнимающие его, мягкий стон, с которым она иногда целовала его.

                Он должен найти ее.

                Он опустил мочалку в воду, сжал, наблюдая, как грязная вода стекает в раковину и видел, как дрожат руки.

                Он должен найти ее.

                В попытке отвлечься он пристально разглядывал умывальник, украшенный по краю узором из виноградных лоз. Рисунок был не зеленым, а синим, вероятно, чтобы гармонировать с обоями в синий цветочек на стенах, голубыми цветами на простых занавесках и синим покрывалом на кровати. Ицхак проделал отличную работу – в его гостинице царили тепло и уют.

                Вода в раковине, напоминавшая тихое лесное озеро, по непонятной причине внезапно вздрогнула.

                Ричард стоял неподвижно, уставившись на нее.

                По поверхности воды неожиданно прошли концентрические волны, словно вставшая дыбом шерсть на спинке кошки. 

                А потом все здание вздрогнуло, будто кто-то огромный ударил по нему. Одно из оконных стекол треснуло, и тут же с противоположной стороны здания донесся звук раскалывающегося дерева.

                Ричард присел, замер с расширенными глазами, не в силах понять, что вызвало такой непостижимый звук.

                Первой мыслью было, что где-то упала секвойя, но он не помнил поблизости таких больших деревьев.

                Через секунду раздался второй удар, еще громче, еще ближе. Здание затряслось, начали разрушаться деревянные части. Он смотрел на потолок, боясь, что тот может рухнуть.

                Следующий удар опять встряхнул здание. Оно разрушалось с таким звуком, будто дом кричит от боли, когда его ломает какая-то неведомая сила.

                Удар. Крушение. Громче, ближе.

                Ричард прикоснулся пальцами руки к полу, чтобы сохранить равновесие. Здание дрожало от тяжелых толчков. Что-то неведомое быстро приближалось.

                Удар. Крушение. Еще ближе.

                Вечерний воздух наполнился треском дерева, воем, яростными воплями. Здание шаталось. Вода в умывальнике плескалась через металлический край, украшенный синими виноградными лозами. Звуки ломающихся балок и рушащихся стен слились в один непрерывный рев.

                Внезапно левая стена, которая разделяла их с Карой комнаты, словно взорвалась. Поднялось пыльное облако. Шум стоял оглушительный.

                Что-то огромное, черное, размером почти с комнату, прошло через стену, ломая дранку, отбрасывая куски штукатурки и обломки, поднятые в воздух ударом.

                Яростная сила удара сорвала с петель дверь, а в окне разбились не только стекла, но и вылетела рама.

                Обломки еще долго кружились по комнате. Один из них разбил стул, на котором лежал меч, другой врезался в дальнюю стену. Его меч был где-то вне досягаемости. Один из кусков сильно ударил Ричарда по ноге, так, что он упал на колено.

                Живая тьма быстро заполняла развалины, скрывая обломки и погружая их в невообразимый кружащийся мрак.

                Ледяной ужас заполнял каждую клеточку тела Ричарда.

                Он видел холодное облако своего дыхания, хрипел от усилий, борясь со своими непослушными ногами.

                Темнота подступала словно смерть. Ричард дышал с трудом, холодный воздух ледяными иглами вонзался в легкие. Режущий холод стиснул горло, причиняя невыносимую боль.

                Ричард понимал, что в эту минуту жизнь от смерти отделяет расстояние не больше ширины лезвия бритвы.

                Собрав всю силу до последней капли, он нырнул в окно, будто в прорубь. Бок, которым он соприкоснулся с тьмой, почувствовал такой холод, что это даже обжигало.

                В воздухе, резко упав из окна в ночь, опасаясь падения, Ричард схватился левой рукой за остатки рамы. Он держался из последних сил. Вес тянул его вниз, его мотало из стороны в сторону, пару раз он довольно сильно ударился о стены. Потрясенный, он висел на одной руке, пытаясь отдышаться. 

                Влажный ночной воздух, в котором он оказался сразу после своего прыжка в окно, удушье, которое он испытал в комнате, казалось сговорились, чтобы задушить его. Краем глаза он мог видеть статую в трепещущем свете факелов. С головой, откинутой назад, с руками, сжатыми в кулаки, с выгнутой спиной, Сильная Духом гордо противостояла невидимой силе, старающейся подчинить ее. Ее вид, ее сила заставили Ричарда наконец вздохнуть. Он кашлял, вдыхая свежий воздух, одновременно пытаясь ногами нащупать хоть какую-то опору. Не удалось.  Глянув вниз он увидел, что земля была ужасно далеко.

                Он чувствовал, что, возможно, повредил плечо, но не осмеливался разжать руку. Он боялся, что при таком падении может переломать ноги.

                Из окна послышался крик, такой пронзительный, полный такой боли, что все волоски на его теле встали дыбом. Этот звук был таким черным, ядовитым и ужасающим, что Ричарду показалось, будто завеса в подземный мир рухнула, и Хранитель пришел в мир живых.

                Яростный вой в комнате над его головой словно закручивался, переходя в пронзительный визг. Это был звук полной ненависти ко всему живому.

                Ричард глянул вверх и почти готов был разжать руку. Все же падение, решил он, было бы лучше, чем встреча с тем, что находилось в комнате и могло в любой момент напасть на него через окно.

                Темное, бестелесное нечто вытекало из разбитого окна, как выдох абсолютного зла.

                Хотя оно не имело формы, никакого внешнего вида, у Ричарда не осталось сомнений, что это не просто зло. Оно было олицетворением самой смерти, и оно вышло на охоту.

                Когда чернильная тень скользнула через окно в ночь, она внезапно начала распадаться на тысячи трепещущих частей, которые бросились прочь во все стороны, холодная тьма распадалась, таяла в ночной темноте, смешивалась с черными ночными тенями.

                Ричард висел на одной руке, задыхающийся, неспособный пошевелиться, каждую минуту ожидая, что тени внезапно соединятся снова, чтобы разорвать его.

                На склоне холма восстанавливалась тишина. Тень смерти, по-видимому, стала частью ночи. Цикады, до тех пор притихшие, снова завели свою песню. Волна пронзительных звуков покатилась вдаль через свободное пространство, в сторону отдаленной статуи.

                - Лорд Рал! – кричал снизу кто-то. – Держитесь!

                Мужчина в шляпе с узкими полями, как у Ицхака, пробирался вдоль здания к двери. Ричард не думал, что сможет продержаться на одной руке, пока кто-то не придет ему на помощь. Он стонал от боли, но ухитрился повернуться так, чтобы другой рукой ухватиться за подоконник, но его ноги раскачивались туда-сюда в пугающей пустоте. Наполовину уменьшив нагрузку на раненую руку, он смог немного ослабить боль.

                Он начал потихоньку втягивать тело через разрушенное окно, когда услышал, что в комнату входят люди. Лампы не было, по-видимому разбилась, поэтому разглядеть хоть что-то было невозможно. Мужчины пробирались по щебню, засыпавшему пол, под их ботинками трещали куски разрушенной стены и части деревянной мебели. Мощные руки подхватили его и помогли перевалиться через подоконник. В черной, как смола, комнате было трудно ориентироваться.

                - Вы видели? – спросил Ричард своих спасителей, стараясь перевести дыхание. – Вы видели то, что вылетело  из окна?

                Кто-то из мужчин закашлялся от пыли, другие отвечали, что не видели ничего.

                - Мы слышали шум, видели как ломались стены и как разбилось окно, – сказал один из них. – Я уж думал, что дом рухнет.

                Появился кто-то со свечой и зажег фонарь. Оранжевый свет выхватил Ошеломляющую картину. Другой человек, а за ним третий протягивали фонари, которые нужно зажечь. В комнате был невообразимый беспорядок: кровать перевернута, на полпути между ней и стеной валялся умывальник, пол был покрыт горой щебня, и над всем этим столбом стояла пыль.

                При свете Ричард мог лучше рассмотреть отверстие в стене. Сломанные доски торчали в сторону его комнаты, показывая направление вторжения. Это его вовсе не удивило. Но вот размер отверстия удивления был достоин. Оно занимало все расстояние от пола до потолка. Больше того, то, что когда-то было стеной, теперь лежало в виде обломков по всему полу. Длинные расколотые толстые доски, скрепленные между собой дранкой и кусками штукатурки. Он не мог представить, чтобы что-то настолько большое, способное нанести подобный урон, могло покинуть помещение через окно.

                Ричард нашел свой меч и извлек его из-под обломков досок. Он осторожно прислонил его к подоконнику, чтобы в случае необходимости воспользоваться им, хотя не был уверен, что клинок сможет противостоять тому, что прошло через стену и растворилось в ночи.

                Все кашляли от пыли, летающей в воздухе. В свете фонаря Ричард видел, что все они покрыты толстым слоем пыли, это делало их похожими на сборище призраков. Он видел, что тоже был измазан белой штукатуркой. Единственное отличие было в том, что он еще был покрыт множеством кровоточащих порезов. На белом кровь была  заметнее. Он стряхнул часть штукатурки с рук, лица и волос.

                Волнуясь о тех, кто мог быть ранен и завален обломками, Ричард взял у ближайшего мужчины фонарь и принялся пробираться по куче щебня. Он направил свет в темноту отверстия. Вид открылся поразительный, хотя и не неожиданный, судя по тем ударам, которые он слышал.

                Отверстия располагались по прямой линии сквозь все здание, все они были такими же, как и в его комнате. Через круглое отверстие последней стены Ричард мог видеть далекие звезды.

                Он осторожно ступал по длинным зазубренным кускам дерева. Часть обломков оседала под его весом, ноги съезжали назад, чтобы продвинуться, приходилось прилагать немалые усилия. Не считая кашля, мужчины вели себя тихо, озирались оглядывая внушающие страх повреждения, вызванные чем-то непонятным, чем-то сильным, тем, что исчезло во тьме.

                Сквозь кружащуюся пыль Ричард увидел Кару, которая стояла посреди комнаты и смотрела в том же направлении, что и он, в сторону отверстия во внешней стере. Она стояла к нему спиной, ноги расставлены в защитной стойке, эйджил крепко зажат в правом кулаке.

                Никки в свете пламени, танцующего над ее поднятыми пальцами, ворвалась в комнату Ричарда через разбитую дверь.

                - Ричард! Ты в порядке?

                Стоя на куче обломков Ричард потер левое плечо, подвигал рукой. – Кажется да.

                Никки сердито бормотала что-то, осторожно пробираясь по обломкам.

                - Есть мысли, что тут происходит? – спросил один из мужчин.

                - Не знаю, - ответил Ричард. - Кто-нибудь пострадал?

                Все огляделись вокруг и посмотрели друг на друга. Некоторые предположили, что никто, все, кого они знали живы и здоровы. Один из людей сообщил, что остальные комнаты на верхнем этаже были свободны.

                - Кара? – позвал Ричард, наклоняясь к темному отверстию. – Кара, с тобой все хорошо?

                Кара не отвечала и не двигалась. Она продолжала стоять все в той же позе.

                С нарастающим беспокойством Ричард принялся карабкаться к ней, по пути раскидывая доски и круша куски штукатурки. Держась одной рукой за потолок для равновесия, он пролез через отверстие в комнату Кары, разрушенную точно так же, как и его собственная. Только разбита была не одна стена, а две, да обломки разрушенных стен частично находились в комнате Ричарда. Рама окна также была выбита, но дверь, хоть и погнутая ударом, все еще висела там, где ей и положено.

                Кара стояла прямо посередине между боковыми краями дыры, но ближе к комнате Ричарда. Обломки образовали завалы вокруг нее. Казалось, только ее кожаное одеяние защищало ее от летящих осколков.

                - Кара? – снова позвал Ричард, пробираясь к ней по груде щебня.

                Кара неподвижно стояла в темной комнате, глядя вдаль. Никки через отверстие в стене взбиралась на кучу щебня, ухватившись для поддержки за руку Ричарда.

                - Кара? – произнесла Никки, держа руку с огнем прямо перед лицом Кары.

                Ричард поднял фонарь. Широко раскрытые пристальные глаза Кары не видели ничего. Слезы проложили влажные дорожки на ее пыльном лице. Она все еще оставалась в защитной стойке, но теперь, когда он подошел ближе, Ричард заметил, что она вся дрожит.

                Он прикоснулся к ней, но пораженный отдернул руку обратно.

                Она была холодна, как лед.

                - Кара? Ты слышишь нас? – Никки коснулась плеча Кары и отшатнулась с таким же удивлением, как и Ричард.

                Кара не реагировала. Было похоже, что она и в самом деле заморожена. Никки поднесла огонь совсем близко к лицу Морд-Сит. Ее кожа выглядела светло-голубой, но поскольку все вокруг было покрыто слоем белой пыли, Никки не могла сказать, действительно это так или нет.

                Ричард обнял Кару за талию. Казалось, его рука обвила глыбу льда. Первым его желанием было отдернуть руку, но он не позволил себе этого. Он также понял, что из-за поврежденного плеча не сможет поднять ее в одиночку.

                Он оглянулся на лица, заглядывающие через рваное отверстие в стене. – Кто мне поможет?

                Мужчины стали пробираться по куче обломков, поднимая новый столб пыли. Когда принесли фонари, Никки погасила магическое пламя и приблизилась к Морд-Сит. Мужчины сбились в группу, наблюдая за волшебницей.

                Сосредоточенно нахмурясь, она сжала ладонями виски Кары.

                Никки с криком отшатнулась назад. Ричард протянул руку и поймал ее за локоть, не давая ей опрокинуться вниз по куче щебня.

                - Добрые духи, - прошептала Никки, стараясь отдышаться, словно от неожиданной боли.

                - Что? - Спросил Ричард. – Что с ней?

                Колдунья прижала руки к сердцу, все еще глотая воздух, стараясь оправиться от неожиданности.  – Она едва жива.   

                Подбородком Ричард указал на дверь. – Давайте заберем ее отсюда.

                Никки кивнула. – Вниз – в мою комнату.

                Ричард без размышлений поднял Кару на руки. К счастью, рядом были люди, которые поспешили помочь, заметив как он сморщился от боли.  

                - Создатель, - воскликнул один из мужчин, поддерживая ее ногу. – Она холодная, как сердце Владетеля.

                - Пойдем, - сказал Ричард. – Помогите мне перенести ее вниз.

                Они подняли ее. Части тела Кары легко перемещались, их нельзя было назвать дряблыми, хотя она не могла даже пошевелиться. Пока несколько человек помогали Ричарду перетащить Кару через щебень, один из них выбил дверь и освободил выход. По узкой лестнице они несли ее вперед ногами. Ричард держал ее плечи.

                На нижней площадке лестницы Никки показала им свою комнату и указала на кровать. Они мягко уложили Кару, но сначала Никки поспешно сдернула с кровати все одеяла. Как только Кару уложили, Никки немедленно укрыла ее.

                Синие глаза Кары оставались широко открытыми, казалось они пристально вглядываются в далекое ничто. Иногда из уголка глаза скатывалась слеза, медленно прокладывая дорожку на ее щеке. Ее подбородок, плечи и руки дрожали.

                Ричард разжал пальцы Кары, заставляя выпустить эйджил, который она все еще сжимала мертвой хваткой. Выражение ее глаз не изменилось. Он терпел мучительную боль от ее эйджила, пока не забрал его из ее руки и не выпустил, позволив ему висеть на цепочке вокруг ее запястья.

                - Почему бы вам всем не подождать снаружи? – тихо сказала Никки. – Дайте мне посмотреть, чем я могу помочь.

                Мужчины направились к выходу, говоря, что вернутся на свои места и продолжат патрулирование, а кто-то оставался поблизости на случай, если понадобится помощь.

                - Если это что-то вернется, - сказал им Ричард, - не пробуйте остановить его. Позовите меня.

                Один из мужчин в замешательстве поднял голову. – Что вернется, Лорд Рал? Что мы должны искать?

                - Не знаю. Все, что я смог увидеть, это огромная тень, а потом оно прошло через стену и вышло из окна.

                Человек посмотрел вверх. – Если оно проделало такую дыру в стене, как же оно пролезло в это маленькое окно?

                - Я не знаю, - признался Ричард. – Полагаю, я просто не мог рассмотреть его хорошенько.

                Мужчина снова поднял глаза, будто мог видеть разрушения на верхнем этаже. – Мы будем держать глаза открытыми. Вы скоро в этом убедитесь.

                Тут Ричард вспомнил, что оставил меч в своей комнате наверху. Без своего оружия он чувствовал себя неуютно. Он подумал, что стоит пойти забрать меч, но не хотел оставлять Кару.

                После того, как ушел последний человек, Никки села положив руку Каре на лоб. Ричард опустился на колени рядом с ней.

                - Как ты думаешь, что случилось? – Спросил он.

                Рука Никки замерла. – Понятия не имею.

                - Но ты можешь помочь ей? Можешь что-то сделать?

                Никки долго раздумывала, прежде чем ответить. – Не уверена. Но сделаю все, что смогу.

                Ричард взял Кару за дрожащую холодную руку. – Как ты думаешь, не закрыть ли ей глаза. Она даже не моргает.

                Никки кивнула. – Возможно, стоит. Я думаю, это из-за пыли у нее текут слезы.

                По одному Никки осторожно закрыла Каре глаза. Ричард почувствовал облегчение теперь, когда не видел смотрящих в никуда глаз.

                Никки опять положила руку Каре на лоб. Ее другая рука лежала на ее груди. Пока Никки держала запястье, лодыжку и проводила рукой под задней частью шеи Кары, Ричард отошел к раковине и вернулся с влажным полотенцем. Он тщательно вымыл лицо Кары и вычистил часть пыли и штукатурки из ее волос. Через влажную ткань он чувствовал ледяной холод ее плоти.

                Ричард не мог понять, как она могла быть такой холодной, когда вокруг так тепло и влажно. Он помнил тот ледяной холод, когда в его комнату вошла эта черная тень, и свое ощущение жуткого холода от контакта с этим явлением, когда он двигался мимо него и прыгал из окна.

                - Разве у тебя нет никаких мыслей – почему это случилось с ней? – снова спросил Ричард.

                Никки рассеянно покачала головой, в этот момент она сосредоточенно сжимала пальцами виски Кары.

                - Есть у тебя хоть какая-нибудь идея, что из себя представляло то, что проникло через стены?

                Никки повернулась, вглядываясь в него. – Что?

                - Я спросил, есть ли у тебя предположения, что это было? То, что разрушило стены?

                Никки выглядела рассерженной его вопросами. – Ричард, выйди, подожди снаружи. Пожалуйста.

                - Но я не хочу оставлять ее. Хочу быть рядом.

                Никки мягко взяла его за запястья и убрала его руку от Кары. – Ты мешаешь. Пожалуйста, Ричард, позволь мне спокойно заняться ею. Лучше, если ты не будешь дышать мне в затылок.

                Ричард почувствовал себя неловко. – Ну, если это поможет Каре.

                - Так и будет, - произнесла она, возвращаясь к женщине, лежащей на кровати.

                Краткое мгновение он наблюдал. Никки проводя рукой вдоль позвоночника Кары, была полностью поглощена исследованием.

                - Иди, - пробормотала колдунья.

                - То, что проникло в наши комнаты, было очень холодным.

                Никки оглянулась через плечо. – Холодным?

                Ричард кивнул. – Настолько, что я видел собственное дыхание. Мне кажется, холоднее быть просто не может.

                Никки немного обдумала его слова, прежде чем вернуться к Каре. – Спасибо за информацию. Как только смогу, я выйду сообщить как дела. Обещаю.

                Ричард чувствовал свою беспомощность. Мгновение он стоял в дверях, наблюдая за почти незаметными движениями неглубокого дыхания Кары. Свет лампы осветил водопад светлых волос, когда она наклонилась к Морд-Сит, стараясь понять, что же произошло.

                Ричарда охватило ужасное чувство, что он уже знает, что же случилось с Карой. Он боялся, что она непосредственно соприкоснулась со смертью.  

 

                Глава 17 (MagG)

                Откопав в груде щебня свой мешок, Ричард стряхнул с него пыль, достал и надел рубашку. А еще он надел перевязь с мечом.

                Хотя он и не знал, что нанесло такие разрушения, но предполагал, что скорее всего оно охотилось на него. Он понятия не имел, поможет ли меч в борьбе против этого, но его присутствие все же позволяло чувствовать себя немного более уверенным.

                Ночной воздух был все еще теплым. Кто-то из людей, увидев, что он выходит из двери, подошел поближе.

                - Как госпожа Кара?

                - Пока непонятно. По крайней мере она жива – это уже хорошо.

                Мужчина кивнул.

                Ричард узнал его шляпу. – Это вас я видел, когда висел на окне?

                - Правильно.

                - Вам удалось рассмотреть то, что напало на нас?

                - Боюсь, что нет. Я услышал крики, увидел, что вы висите на одной руке. Я тогда еще подумал, что вы можете упасть. Вот и все.

                - Вы видели, как черная тень выходила из окна?

                Человек заложил руки за спину и задумался. – Ну… возможно я заметил что-то. Даже не тень, скорее всего – тень тени. Меня больше интересовало, как успеть к вам на помощь, пока вы не упали.

                Поблагодарив своего спасителя, Ричард некоторое время шел, не понимая куда. Он совершенно растерялся, его мысли были такими же тяжелыми и темными, как эта душная ночь. В голове царил сумбур из обрывков мыслей и желаний. Он чувствовал себя совершенно беспомощным.

                Влажная тьма затянула звезды и приглушила свет луны, но городские огни, отражающиеся от туманной пелены давали достаточно света, чтобы разглядеть дорогу к подножию холма. Невозможность помочь Каре заставила его остро ощутить свою бесполезность. Сколько раз Кара неизменно оказывалась рядом, чтобы помочь ему. Но вот сейчас она столкнулась в чем-то, что оказалось выше ее сил.

                Некоторое время Ричард стоял на склоне холма, с высоты пристально глядя на Сильную Духом. Это Виктор придумал и сделал подставки для факелов, окружающих статую. Кэлен, очарованная процессом, горячо его поддержала. День за днем она проводила в душной кузнице, наблюдая как из раскаленного добела железа искусство кузнеца создает красоту. В такие дни Виктор не хмурился. Посмеиваясь над ее наивным интересом, он показывал ей, как нужно работать с металлом, чтобы достигнуть задуманного.

                Ричард еще вспоминал невольный страх Кэлен, когда она видела свою  душу, воспроизведенную в белом мраморе и возвещающуюся над городом. Он помнил тот день, когда маленькая статуэтка из орехового дерева наконец вернулась к своей владелице и как она прижала ее к груди. Как она любовалась ее линиями, ее взгляд скользил по плавным изгибам платья. Ричард никогда не забудет, как в тот день сияли ее глаза, устремленные на него.

                То, что никто не верит, когда он говорит о Кэлен, заставляло его чувствовать себя абсолютно одиноким. Прежде ему никогда не доводилось оказываться в ситуации, когда люди, преданные ему, искренне за него переживающие, тем не менее не верили его словам, принимая их за игру воображения. Это было пугающе-беспомощное чувство – ощущать, что окружающие принимают его за человека, полностью утратившего связь с реальностью.

                Но все же это не так пугало, как беспокойство о Кэлен, незнание того, что с ней случилось.

                Он просто не представлял, что делать, чтобы найти ее. Он лишь понимал, что ему нужна помощь. Он не знал, к кому обратиться, да и есть ли кто-то, кто сможет помочь. Но в одном он был твердо уверен – он не успокоится, пока не получит такую помощь.

                Постояв еще немного, Ричард вернулся к гостинице. Джамиля убирала пыль и куски штукатурки на нижней площадке лестницы.

                Она наблюдала, как он входит. – Вы должны заплатить за все.

                - О чем это ты?

                Ручкой метлы она указала наверх. – За все разрушения. Я видела, что там творится. Вы должны заплатить за ремонт.

                Ричард был озадачен. – Но это сделал не я.

                - Это – ваша вина.

                - Моя вина? Я был в своей комнате. Не я разрушил все это, и не знаю, почему это произошло.

                - Вы и та женщина были единственными жильцами в верхних комнатах. Когда вы их заняли, комнаты были в порядке. Теперь они разрушены. Их ремонт обойдется очень дорого. Не я сделала это, почему тогда я должна ремонтировать их за свой счет? Комнаты разрушены по вашей вине, поэтому вы должны учесть еще и потерю оплаты за эти комнаты, пока их будут ремонтировать.

                Она потребовала оплаты, даже не поинтересовавшись состоянием Кары, без единого слова сожаления о том, что с ней случилось.

                - Я скажу Ицхаку, чтобы вычел всю сумму из того, что он мне должен. – Ричард пристально смотрел на женщину. – А теперь, если позволите…

                Тыльной стороной руки он отодвинул ее, проходя в темный холл. Она обиженно взглянула, возвращаясь к своему занятию. Не зная, куда деваться, он медленно шагал взад-вперед по холлу. Джамиля уже закончила убирать первый этаж и занялась другими делами, а он все продолжал ходить из угла в угол.

                Наконец, он уселся, прислонившись спиной  к стене рядом с дверью в комнату Никки. Он не знал, что делать, куда пойти. Он хотел видеть Кару.

                Опустив подбородок на кисть руки, упершись локтем в колено, он обдумывал то, что сказала Джамиля.

                В чем-то она права. Это нечто приходило за ним. Всего этого не случилось бы, если бы там не было его. Если бы еще кто-нибудь был ранен или убит, на самом деле виноват был бы он, Ричард. Он виноват в том, что навлек опасность на других. Если бы не он, Кара не пострадала бы. 

                Нельзя обвинять невиновного, остановил он себя. Виноват Джегань и те, кто работает на него. Это Джегань приказал создать зверя, который охотится за Ричардом. Кара всего лишь оказалась у него на пути, она пыталась защитить его от того, что создали Джегань и Сестры Тьмы.

                А еще люди Виктора, убитые несколько дней назад… Ричард не мог не чувствовать ужасную тяжесть вины за их гибель.

                И все же, то, что разрушило гостиницу, не нанесло ему вреда. Оно исчезло не закончив свою зловещую работу, и Ричард не понимал почему так получилось. И почему оно вошло таким сложным путем – разрушая стены? В конце концов, если оно вышло через окно, что мешало ему таким же образом проникнуть в здание? Что бы это ни было, оно направлялось прямо в его комнату. Но если бы оно вошло в окно, оно могло бы победить его еще до того, как он бы понял, что происходит. То, что убило людей Виктора вело себя совершенно по-другому. Кара ведь не была разорвана в клочья, хотя тоже серьезно пострадала.

                Он начал сомневаться, что это было существо, погубившее отряд Виктора. А что, если Джегань создал не одно существо, а больше? Что, если Сестры Тьмы породили целую армию созданий, чтобы охотиться на него? Вопросы кружились в голове, но разум не был способен дать ответа ни на один из них.

                Ричард подскочил, когда Никки тронула его плечо, и тогда понял, что, должно быть, заснул.

                - Что? – спросил он, протирая глаза. – Который час? Сколько…

                - Прошло несколько часов, - устало ответила Никки тихим голосом. – Сейчас полночь.

                Полный надежды, Ричард поднялся на ноги. – Как Кара сейчас? Ты ее вылечила?

                Казалось, Никки смотрела на него целую вечность. Бесконечно глядя в глаза Никки, Ричард чувствовал, что его сердце стучит где-то в горле.

                - Ричард, - наконец произнесла она столь мягко и сострадательно, что его дыхание замерло. – Кара не может…

                Ричард закрыл глаза, чтобы убедить себя, что неправильно понял слова Никки.

                - Я не понял, – он откашлялся. – Что ты хочешь сказать?          

                Никки мягко взяла его за руку. – Я думаю, ты должен повидать ее, пока она еще с нами.         Ричард схватил ее за плечи. – О чем ты говоришь?

                - Ричард… - Никки пристально смотрела в пол. – Кара не может... Она умирает. Она не…  Ричард попытался отодвинуться от колдуньи, но его спина уперлась в стену. – Почему? Что с ней происходит?

                - Я точно не знаю. Ее коснулось что-то, что… что наполнило ее смертью. Я не знаю, как тебе объяснить, потому что я действительно не знаю от чего она умирает. Я лишь знаю, что это разрушает ее тело и с каждым мгновением она все дальше уходит от нас.

                - Но Кара сильная. Она будет бороться. Она должна.

                Никки встряхнула головой. – Нет, Ричард, не будет. Не хочу давать тебе ложную надежду. Она умирает. Думаю, она даже, возможно, желает смерти.

                Ричард отступил от стены. – Что? Это сумасшествие. У нее нет причин желать смерти.

                - Тебе легко говорить, Ричард. Ты не можешь знать, через что она проходит. Ты не можешь знать причин этого. Возможно она слишком сильно страдает. Возможно она не может больше выносить эту боль, и только хочет, чтобы все скорее закончилось.

                - Не ради себя. Кара сделает все, чтобы остаться в живых и защищать меня.

                Никки облизнула пересохшие губы, пока он утешающе обнимал ее.

                 Шагнув к двери он оглянулся на волшебницу. – Никки, ты можешь ее спасти. Ты знаешь, как это сделать.

                - Лучше бы тебе повидать ее прежде чем…

                - Ты должна что-нибудь сделать. Должна.

                Никки обхватила себя руками. Ее глаза, наполненные слезами смотрели в никуда.

                - Клянусь тебе, Ричард, я перепробовала все, что только могла придумать. Ничего не помогло. Смерть уже забрала ее душу, она так далеко, что я не могу до нее добраться. Она дышит, но и только. Ее сердце слабеет и почти остановилось. Все ее тело словно прекращает жить, она будто ускользает. Я даже не уверена, что она все еще жива, в том смысле, как мы это понимаем. Ее здесь удерживает лишь тоненькая нить, но эта нить не продержится долго.

                - Но нельзя же… - Он не мог подобрать слов, чтобы выразить горе, навалившееся на него.

                - Ричард, прошу тебя, - прошептала Никки, - пойди к ней, ты должен повидать ее, прежде чем она уйдет. Пока у тебя еще есть такая возможность. Если не успеешь, ты всю жизнь будешь ненавидеть себя.

                Когда Никки вела его в комнату, Ричард словно оцепенел. Этого не может быть. Только не это. Это же Кара. Она словно солнце, она не может умереть. Она была… Она – его друг. Она не может умереть. 

 

                Глава 18 (MagG)

                Слабый свет двух ламп не мог осветить мрачную комнату. Та, что поменьше, стояла в углу стола, будто сжавшись в присутствии смерти. Вторая, отбрасывая неясные тени, стояла на ночном столике, рядом был приготовлен стакан и влажное полотенце. Кара была укрыта парчовым покрывалом с роскошной золотой бахромой. Ее руки безвольно лежали поверх покрывала, один из углов которого свесившийся до пола, попал в небольшую лужицу возле кровати.

                Кара не была похожа на себя. Она выглядела как труп. Даже в золотистом свете лампы ее лицо было пепельного цвета. Она дышала так тихо, что Ричард было решил, что она уже не дышит вовсе.

                Он и сам с трудом мог воздохнуть. Он чувствовал, как дрожат колени. В горле стоял комок, который, казалось, вот-вот задушит его. Он готов был на коленях умолять ее проснуться.

                Никки наклонилась ближе к мягкому и трогательному лицу Кары и  прикоснулась к ее шее. Ричард обратил внимание, что жуткая дрожь наконец оставила Кару. Могло показаться, что это – изменение к лучшему, но это было лишь кажущееся улучшение.

                - Она… Что …

                Никки оглянулась через плечо. – Она еще дышит, но, боюсь, все медленнее.

                Ричард едва мог произносить слова пересохшим ртом. – А ты знаешь, что у Кары есть возлюбленный?

                - Возлюбленный? В самом деле?

                Ричард кивнул. – Все считают, что Морд-Сит не умеют любить, но это не так. Они тоже любят. Кара влюблена в солдата. Генерал Мэйфферт, Бенджамин, тоже ее любит.

                - Ты его знаешь?

                - Да. Он – хороший человек. Ричард уставился на белокурую косу, спадавшую с плеча Кары на покрывало. – Я очень давно его не видел. Он командует армией Д`Хары.

                Всем своим видом Никки выражала недоверие. – И Кара сама призналась, что любит этого человека?

                Ричард встряхнул головой и уставился на красивое и такое знакомое лицо. Теперь оно было осунувшимся и бледным. Это было лишь призрачное отражение облика прежней Кары.

                - Нет. Мне рассказала Кэлен.  В тот год, что они провели с армией Д`Хары, они очень сблизились. Пока ты держала меня здесь, в Алтур`Ранге.

                Никки принялась поправлять одеяло Кары старательно отводя взгляд. Ричард придвинулся ближе и Никки  убрала  стул, мешающий ему. Он ощущал себя так, словно находился вне собственного тела, наблюдая со стороны за происходящим в комнате. Видел, как опускался на колени, как взял Кару за холодную руку, как прижал ее к своей щеке.

                - Милосердные духи, не делайте этого, - шептал он. – Пожалуйста, - добавил он со сдавленным всхлипом. – Не забирайте ее.

                Он посмотрел поверх Никки. – Она мечтала умереть как Морд-Сит – в бою, не в постели.

                Никки чуть улыбнулась. – Ее желание исполнилось.

                Слова, прозвучавшие так, словно Кара уже умерла, поразили его, как удар. Он не мог позволить этому случиться, как не мог позволить Кэлен пропасть без следа. Он этого не допустит.

                Он провел рукой по ледяному лицу Кары. Ощущение было таким, будто он прикоснулся к мертвому телу. Ричард сглотнул слезы.

                - Никки, ты владеешь магией. Ты спасла меня, когда я был на грани смерти. Ты смогла найти выход их безнадежного положения, нашла решение, которое не каждому пришло бы в голову. Возможно, кроме тебя никто не смог бы меня спасти. Неужели же ты ничего не сможешь сделать для Кары?

                Никки соскользнула со стула, опускаясь на колени рядом с ним. Она взяла его руку и поднесла к губам, держа ее так, словно вымаливала его прощение. Тыльной стороной руки он чувствовал ее слезы.

                - Мне очень жаль, Ричард, но это невозможно. Ты же знаешь, я сделала бы все, что только возможно, чтобы спасти ее, но я не могу. Это выше моих способностей. Для каждого из нас настает время умереть. Сейчас пришло время Кары, и я не могу изменить этого.

                Ричард прикрыл глаза, чтобы не видеть картины смерти. В комнате, освещенной лишь слабым светом двух маленьких ламп, кровать с лежащей на ней Карой казалась плотиком, уносящим ее в ожидающую тьму.

                Он кивнул. – Пожалуйста, Никки, ты можешь оставить меня с ней наедине? Я хочу быть один, когда настанет ее час… Ты тут ни при чем. Просто я считаю, что в этот час она и я должны быть одни.

                - Я понимаю, Ричард. – Никки встала и провела пальцами по его спине. Затем прикоснулась к плечу, словно боясь уйти и разорвать этот контакт с жизнью.  – Я - поблизости, если вдруг буду нужна тебе, – сказала она, и ее живое прикосновение прервалось.

                Дверь за ней мягко закрылась, оставляя комнату погруженной в тишину. Снаружи доносились крики цикад, несмотря на закрытое окно и задернутые тяжелые шторы.

                Он больше не мог сдерживать слезы. Положив голову на грудь Кары, он заплакал, сжимая ее безжизненную руку.

                - Кара, мне так жаль. Это – моя вина. Оно пришло не за тобой, а за мной. Кара, как же это больно. Пожалуйста, Кара, не оставляй меня. Ты так мне нужна.

                Кара была единственной, кто следовал за ним только потому, что верила в него. Пусть она и согласилась с Никки, что он выдумал Кэлен, но все же доверяла ему. Она никогда не противоречила ему. В последнее время эта вера была всем, что поддерживало его, помогало сосредоточиться на том, что он должен сделать. Даже в минуты, когда он сам терял уверенность в себе. Как тяжело было противостоять всему миру, когда все думали, что он бредит. Как трудно делать что-то, когда никто в тебя не верит. Но Кара доверяла ему даже когда не верила в существование Кэлен. В этом ее чувстве было что-то уникальное, что отличалось от отношения к нему Никки или того уважения, которое выказывал Виктор.

                Взяв в ладони лицо Кары, он поцеловал ее лоб.

                Он надеялся, что она не страдает. Он надеялся, что это будет мирный конец жизни, которая никогда не была мирной.

                Она была бледной, ее дыхание – почти незаметным.

                Ее тело было холодным, как смерть.

                Придя в ярость от того, что ей так холодно, Ричард откинул в сторону покрывало и обнял ее, надеясь, что сможет ее согреть.

                - Возьми мое тепло, - шептал он ей в ухо. – Возьми все, что тебе нужно. Пожалуйста, Кара, возьми мое тепло.

                Так, лежа и обнимая ее, Ричард опускался в туман агонии. Он знал, как страдала эта женщина. Он представлял, какой была ее жизнь, ведь и сам он испытал кое-что из тех мук, которым она была подвергнута по приказу его отца, Даркена Рала. Часть той боли и безнадежности достались и на его долю. Возможно, он мог посочувствовать ей больше, чем кто-либо еще. Он знал, каково это – жить в мире безумия и боли, потому что и сам побывал там. Он очень хотел из тьмы и ужаса вернуть ее обратно.

                - Бери мое тепло, Кара. Оно – твое.

                Он открылся ей, открыл свою необходимость в ней, открыл себя тому, в чем она нуждалась.

                Он с силой сжимал ее в объятиях и плакал у нее на плече. Ему казалось, что если он будет обнимать ее достаточно сильно, она не сможет ускользнуть в смерть.

                Держа ее в объятиях, Ричард чувствовал, что она еще жива, и что он не вынесет, если все закончится. Он сожалел, что Никки не смогла сделать больше того, что делала. Если кто-то и заслуживал исцеления, то это была Кара. Он никогда ничего так не желал, как в этот момент хотел исцелить Кару.

                Всего себя, всю свою душу Ричард вложил в достижение этой цели.

                Он вкладывал всего себя в сочувствие этой женщине, которая дала ему так много. Чтобы следовать его приказам, она не раз рисковала жизнью. И не раз рисковала жизнью, открыто бросая вызов его приказам. Она готова была, не раздумывая, следовать за ним куда угодно. Бесчисленное количество раз между смертью и жизнями Кэлен и его собственной Кара оставалась единственной преградой. Она заслужила жизнь во всем ее совершенстве. Он не хотел ничего, только бы она снова была здорова. Он весь был лишь одно это желание. Не осталось никаких преград для его потребности сделать так, чтобы Кара осталась среди живых.

                В этом отчаянном желании он сознательно начал искать искру жизни в потоке ее страдания. Его мысли прикоснулись к ее разуму, наполненному мучительной болью. Напряженно держа ее в объятиях, он плакал от испытываемой ею боли.

                Стиснув зубы, задержав дыхание, он начал забирать ее боль себе. Он старался забрать ее всю. Он даже не пытался защититься от того натиска боли, что внезапно наполнил его. Он чувствовал все, что чувствовала она. Он вынес все, что выстрадала она. Ее плечом он зажал свой открытый рот, чтобы приглушить крики боли, проходящей через него.

                Они были в темноте и пустоте, полной безнадежности… в безжизненном месте.

                Он стряхнул ее страдание, снимая часть ее бремени. Она напряглась, не желая передавать ему свою боль. Особенно ему. Но в таком состоянии она была слишком слаба, и ему удавалось забирать боли все больше и больше.

                Поднимаясь все выше и открывая все новые пласты ее страдания, он ощутил ледяное присутствие смерти.

                Ледяная тьма причиняла физическую боль, такую, с которой ему еще не доводилось встречаться никогда. Это внушало жуткий, нечеловеческий ужас. Его поражала сила этого столкновения. Это обладало такой мощью, какой ему еще ни разу не доводилось противостоять. А Кара была наполнена той ледяной тьмой. Он был потрясен страданием, которое делил с нею, ужасом, в который они падали вместе. Его сознание смешивалось с мучительной болью, но эта ужасная и казавшаяся безнадежной борьба только поддерживала в нем желание продолжать ее.

                Ричарда захлестнуло потоком безысходного страдания, который поглотил его. Казалось, больше он вынести не сможет, но он вынес и это и еще многое. Он хотел передать ей свою силу, свое живое тепло. Но чтобы этого добиться, сначала он должен был принять на себя этот темный яд, пережить его и отдать ей свою силу.

                Время потеряло свое значение. Боль была воплощением бесконечности.

                - Скоро придет смерть, предложит забрать тебя… захочет забрать тебя, - шептал он ей на ухо. – Не принимай ее предложения, Кара. Живи. Не принимай смерти.

                Я хочу умереть.

                Эта мысль пришла, постепенно проявляясь на поверхности мучительной пустоты. Она потрясла и ужаснула его. Что, если она не сможет вынести его попыток удержать ее в мире живых. Что если этого не перенесет он сам? Что, если он просит у нее больше, чем она в силах дать?.. больше, чем он имеет право просить?

                - Кара, - шептал он ей – ты нужна мне, чтобы жить. Пожалуйста, ты нужна мне чтобы жить.

                Не могу.

                - Кара, ты не одна. Я здесь, я с тобой. Держись. Ради меня, держись, позволь мне помочь тебе.

                Пожалуйста, позвольте мне уйти. Дайте мне умереть. Я прошу вас, если вы любите меня – отпустите… позвольте мне умереть.

                Она начала отдаляться. Он сильнее обнял ее, снова стал забирать ее боль. Его душа вопила в муке, когда она сопротивлялась.

                - Кара, пожалуйста, - он задыхался, боль потоком текла через него, – позволь мне помочь. Пожалуйста, не покидай меня.

                Я не хочу жить. Я подвела вас. Я должна была защитить вас, когда Никки пришла за вами. Теперь я знаю – вы заставили меня увидеть это. Я готова умереть ради вас, но я не исполнила своих обязанностей, нарушила свою клятву. Я не имею права жить. Я не достойна быть вашим защитником. Пожалуйста, отпустите меня.

                Ричард был ошеломлен, почувствовав ее тоску и отчаяние, но еще больше это его напугало.

                Вместе с болью он стал забирать и это тоже, с усилием вытягивая их из души Кары, несмотря на ее попытки помешать ему, убежать от него.

                - Кара, я люблю тебя. Пожалуйста, не покидай меня. Ты нужна мне.

                Он старался забрать в себя как можно больше ее боли. Он переломил ее сопротивление и все же сумел этого добиться. Она уже не могла остановить его. Он  снял пепельный покров смерти, давящий на нее. Ричард крепко держал ее в объятиях, открывая ей свое сердце, свою душу, свою потребность в ней.

                Она душераздирающе кричала. Он постигал сокрушающее одиночество.

                - Я с тобой, Кара. Ты не одна.

                Ричард успокаивал ее, изо всех сил стараясь вынести ошеломляющую муку того зла, которое прикоснулось к ней. Это была не просто боль, это был убивающий ее холодный ужас, и теперь та же холодная пустота медленно заполняла его, и в то же самое время ее страдание мешало исцеляющим силам проникнуть в нее.

                Внезапно он почувствовал  себя так, словно он старался спасти тонущего человека, но теперь они оба были захвачены диким потоком и оба тонули в черных водах смерти.

                Если он хочет получить шанс на спасение – если она хочет – прежде всего, необходимо облегчить ее страдания. Всю их тяжесть должен выдержать он. Он принимал и принимал боль, приветствуя ее, используя всю свою силу.

                Когда он почувствовал, что собрал всю боль, все страдания внутри себя, он вынужден был изо всех сил цепляться за собственную жизнь, одновременно отдаваясь потоку собственной, исцеляющей силы. Ричарда никогда не учили, как управлять этой силой, он мог только подчиняться ей, только позволить теплому потоку заполнять ее.

                Я не хочу жить. Я подвела вас. Пожалуйста, позвольте мне умереть.

                - Почему? Почему ты хочешь оставить меня?

                Только так я могу служить вам. Потому что тогда вы можете найти кого-нибудь, кто не подведет.

                - Кара, это не так Это невозможно. Это непостижимо. – Ричард боролся с болью, заставляя себя говорить. – Ты вовсе не подводила меня. Ты должна мне верить. Ты должна верить в меня. Это именно то, что мне нужно больше всего – чтобы ты была со мной, чтобы верила в меня. Мне нужна не твоя служба. Мне нужна ты. Ты нужна мне, чтобы жить. Твоя служба в том, чтобы делать мою жизнь лучше.

                Он боролся изо всех сил, чтобы удержаться – чтобы вместе с собой удержать и Кару – но темнота внутри него казалась безграничной. Вся его защита была разрушена, он чувствовал, будто погружается в жидкую пустоту, вращаясь, опускается вниз, в ту ледяную тень, которая пришла за ним, разрушая стены. Он видел то же, что видела она, тот же ужас сжимал ему сердце, ужас того, что обрушилось на нее.

                Это и было основной причиной ее страданий. Это гнусное нечто, это воплощение смерти, что стремилось до него добраться, обрушилось прямо на нее. Это не было расстройством сознания, переходящего в небытие. Это было непреходящим кошмаром, пришедшим, чтобы забрать живого из мира живых. Эта темная смерть обрушилась на нее, одинокую и беззащитную, этот жестокий собиратель душ, пришедший, чтобы уничтожить ее, и пока она кричала, забиравший ее жизнь.

                Оказавшись на пути этого нечто, она приняла на себя его смертельное прикосновение.

                Он понял, что Кара считала себя виноватой в том, что не смогла защитить его от Никки, поэтому решила умереть, чтобы доказать верность своей клятве. Ее безумие все еще жило в ней.

                Она полагала, что смерть будет ее искуплением и поэтому отказалась отступить перед смертельной угрозой.

                Она хотела умереть ради него, доказав верность своей присяге.

                А раз уж это нечто проникло через стены ее комнаты, Кара попыталась украсть силу прямо у самой смерти.

                Ричард чувствовал, что смертельное прикосновение окутывает его всепоглощающей болью. Оно было настолько холодным, что начало замерзать даже его сердце.

                Свет начал ускользать от него так, как уже ускользнул от нее.

                Он потерялся в сокрушающей муке этого прикосновения смерти. 

 

                Глава 19 (MagG)

                Ричард ощущал себя так, словно попал под лед, в смертельную ловушку черной, как вороново крыло, покрытой льдом реки. Он был на грани паники.

                Он был измотан, сил в запасе не осталось.

                Перед ним явственно замаячила возможность провала его усилий. Когда он полностью осознал, что это будет означать, он собрал оставшиеся силы и снова начал отчаянно пробиваться к далекому свету сознания. Даже при том, что ему уже удалось достигнуть кое-чего, он все же был слишком глубоко погружен в темную пустоту, и выбираться было невероятно трудно. Он изо всех сил старался выбраться наверх, к свету, но никак не мог пробиться туда.

                Он пробовал раз за разом, все больше увеличивая усилия, но все еще был слишком далеко, не мог вырваться оттуда. Впервые он почувствовал искушение сдаться, прекратить борьбу… он в самом деле рассматривал такую возможность, так же, как недавно это делала она.

                Смертельные клыки полной неудачи были все ближе.

                Ужас от того, что может означать такое поражение, придал ему невероятную силу, объединил воедино силу его воли и отчаянное желанные выбраться, вернуться в мир живых.

                Он с трудом открыл глаза.

                Боль была сокрушающей. Он чувствовал головокружение, был совершенно разбит от соприкосновения с таким злом. От силы этого зла его била дрожь. После такого насилия над собой он опасался, что каждый удар его сердца может оказаться последним. Его словно окружило отвратительное зловоние гниющих трупов, делая невозможным даже самый короткий вдох, то, что ему было так необходимо.

                Он достиг души Кары, он чувствовал, что это чужое зло скрывалось там, тянуло из нее жизнь, тащило в темную бесконечность смерти. Этот изнурительный ужас не был сравним ни с чем, что он чувствовал до этого. Это было ощущение души на пороге мрачной пропасти в вечность.

                Это усмехался невообразимый ужас, ожидавший его прихода.

                Он думал, что уже прикасался к ледяному лицу самой смерти, но теперь он понял, что ошибался. Он с отвращением понял, что это была не смерть, это было что-то иное.

                Смерть была всего лишь частью этого.

                Смерть была неодушевленной. Но не Это.

                Он потратил так много сил, что в этот момент не был уверен, что их хватит, чтобы выстоять, чтобы выжить, чтобы жить. Болели все кости. Болела сама сущность его костей. Он не мог остановить дрожь. Страдание было не просто физической болью; оно просочилось в его душу, коснулось каждой стороны его существования.

                Тихая комната медленно начала появляться вокруг него. Лампы все еще сдерживали завесу темноты. За тяжелыми шторами цикады продолжали петь свою песню жизни.

                Лежа на кровати, все еще держа Кару в своих объятиях, Ричард наконец сделал такой желанный вдох. Глубоко дыша он чувствовал аромат ее волос, запах  теплой кожи, влажной на изгибе шеи. Боль начала отступать.

                Он почувствовал руки Кары, обнимающие его. Ее пушистые мягкие волосы ласкали его щеку.

                - Кара – шепотом позвал он.

                Она потянулась и нежно провела рукой по его затылку.   – Ш-ш-ш… - успокаивающе шепнула она ему на ухо. – Все в порядке.

                Его проблемы обрели смысл.

                Он был растерян от того, что все еще обнимает Кару, которая отвечает ему тем же, от внезапного осознания насколько тесно это объятие. Он чувствовал, что она прижимается к нему всем телом. Но ничего не могло сделать их ближе, чем то, что они разделили в темной бездне, когда вместе противостояли тому злу, которое пыталось забрать ее.

                Он облизал слипшиеся губы и почувствовал на них соленые слезы.

                - Кара…

                Она кивнула, - Ш-ш-ш… - снова тихо шепнула она. – Все в порядке. Я с вами. Я не оставлю вас.

                Он чуть отодвинулся, чтобы видеть ее глаза. Они были синими и ясными, и такими глубокими, как никогда прежде. Она рассматривала его лицо с заботой и пониманием.

                В этот момент он видел в ее глазах, что это была только Кара. Он видел, что ее душа освободилась от звания Морд-Сит. Это была женщина по имени Кара, человек, и больше ничего.

                Такой, как она открылась ему в этот миг, он не видел ее никогда раньше. Это было поразительно  и прекрасно.

                - Вы исключительный человек, Ричард Рал.

                Ее слова, мягкое дыхание на его щеке прогоняло часть боли, так же, как и ее руки, ее взгляд, ощущение ее живого тепла.

                Но даже сейчас, боль, которую он забрал у нее, все еще струилась сквозь него, все еще стремилась столкнуть его назад во тьму и смерть. Где-то за гранью разума он все еще боролся с ней, используя всю свою любовь к жизни, как поддержку используя радость от того, что Кара выжила.

                - Я – волшебник, - прошептал он в ответ.

                Пристально глядя в его глаза, она восхищенно покачала головой.

                - Никогда не было Лорда Рала, подобного вам. И, готова поклясться, никогда не будет.

                Обхватив его шею руками, она притянула к себе его голову и поцеловала в щеку.  – Спасибо, Лорд Рал, что вернули меня. Спасибо, что спасли меня. Вы заставили меня снова понять, что я хочу жить. Ведь это я – ваш защитник, а вышло так, что вы рисковали, чтобы спасти меня.         

                Она смотрела в его глаза, и в ее взгляде было спокойное удовлетворение.  Этот взгляд не имел ничего общего с пристальным взглядом Морд-Сит, который словно проникает в самую глубину души человека. Это было чувством, рожденным его потребностью в ней, ее ценностью для него. Это была любовь в самом чистом ее смысле.

                Он понимал, что после того, что они вместе перенесли, любая скромность бессмысленна. И знал, что в этом была вся Кара – искренняя, бесстрашная и бесстыдная.

                - Никогда не было Лорда Рала, подобного вам.

                - Кара, ты не представляешь, как я рад, что ты снова со мной.

                Обеими руками она взяла его голову и поцеловала в лоб.  – Но я знаю. Правда. Я знаю все, что вы сделали для меня этой ночью. Мне хорошо известно, как вы хотели вернуть меня, и что вы сделали для меня. – Она обвила руками его шею и крепко обняла. – Мне никогда не было настолько страшно. Даже в тот первый раз…

                Он пальцами прикрыл ее губы, чтобы не дать произнести то, что могло бы нарушить ее теперешнее состояние, вернуть в синие глаза обычную броню Морд-Сит. Он хорошо знал, что она собиралась сказать. Ему тоже было знакомо это безумие.

                - Спасибо, Лорд Рал, - удивленно шепнула она, когда он убрал пальцы. – Спасибо и за то, что не дали мне сказать того, что я собиралась. – Ее брови слегка нахмурились, когда тень воспоминаний о прежней боли пробежала по ее лицу.  – Именно поэтому никогда прежде не было такого Лорда Рала, как вы. Они создавали Морд-Сит. Они все приносили боль. Вы прекратили это.

                Ричард не мог произнести ни слова – в горле стоял не ком – целая глыба. Он просто улыбался ей и гладил по светлым волосам. Он был настолько счастлив вернуть ее обратно, что не мог выразить этого в словах.

                Пристально оглядывая комнату, он пытался понять, сколько прошло времени.

                - Не знаю, как долго вы лечили меня, – сказала она, заметив, как он рассматривает занавески в поисках признаков рассвета.  – Но после всего вы были так измучены, что словно провалились в сон. Я не могла вас разбудить… я не хотела будить вас. – Ее руки обнимали его шею, блаженно улыбаясь, она пристально смотрела на него, словно не намеревалась двигаться никогда. – Я была настолько слаба, что тоже уснула.

                - Кара, мы должны уходить отсюда.

                - Что это значит?

                Ричард поднялся. Необходимость действовать безотлагательно предстала перед ним слишком ясно, так, что голова разболелась. – Чтобы спасти тебя я использовал магию.

                Она удовлетворенно кивнула, столь необычно реагируя на упоминание о магии. Эта магия показала ей насколько удивительна жизнь.

                Теперь и она поняла, чего он добивается. Она порывисто села, но вынуждена была опереться на руку, чтобы сохранить равновесие.

                Ричард поднялся на дрожащих ногах. И только тогда понял, что так и не снимал своего меча. Он был рад чувствовать его под рукой. – Если зверь Джеганя где-то неподалеку, он, вероятно, уже почувствовал, что я использовал свой дар. Не знаю, где он может быть, но не хотел бы лежать тут и ждать, когда он придет.

                - Да уж.  Одного раза и для меня вполне достаточно.

                Он подал ей руку, помогая встать. На мгновение она напряглась, балансируя в напряженной позе, затем взяла себя в руки и расслабилась. Он был потрясен, увидев ее одетую в красную кожу. После того, как он был так близко к ней, в каком-то смысле внутри нее, эта одежда казалась чем-то чужим.

                Непостижимо, но вокруг Кары уже снова образовалась непроницаемая аура Морд-Сит.

                Она улыбнулась. Уверенность этой улыбки воодушевляла его, на сердце становилось легко. – Все хорошо, - словно говорила она. – Я вернулась и я с вами.

                В синих глазах показался стальной оттенок. Кара и в самом деле вернулась.

                Ричард кивнул. – Я тоже. Теперь, когда я проснулся, я чувствую себя лучше. Он показал на ее мешок. – Берем вещи – и в путь.

 

                Глава 20 (MagG)

                Никки стояла на склоне холма и,  скрестив на груди руки, пристально рассматривала белую мраморную статую, освещенную факелами. Жители Алтур`Ранга считали, что эта благородная фигура, этот символ их свободы никогда не должен оставаться в темноте. Они следили, чтобы Сильная Духом всегда была освещена.

                Большую часть ночи Никки медленно шагала по мрачному холлу гостиницы, удрученно размышляя о жизни, завершающейся там, за дверью. Она испробовала все, что знала, чтобы помочь Каре, но безуспешно.

                Никки не была близко знакома с Карой, но она хорошо знала Ричарда. Вероятно, она знала его лучше, чем кто-либо еще, за исключением, пожалуй, Зедда, его дедушки. Это не были истории из его детства, она знала Ричарда – взрослого человека. Она познала глубину его души. Можно сказать, что никого из живущих она не знала лучше.

                Она понимала глубину его горя. За время ее безуспешных попыток спасти Кару, дар Никки непроизвольно уловила отзвуки ее страдания. Это разбивало ей сердце, она всей душой хотела помочь Ричарду перенести эту потерю. Она сделала бы все на свете, чтобы уберечь его от этого.

                Не раз она порывалась войти и успокоить горе Ричарда, или по крайней попытаться облегчить его, разделить его одиночество. Однако дверь не открывалась.

                Это ее озадачило, но она слышала, что внутри только двое. Она ощущала горе, заполняющее комнату, и оставила попытки открыть или выбить дверь. Не в силах больше слышать, как Ричард разговаривает с Карой, Никки вышла наружу и через черную пропасть ночи незаметно дошла до статуи, которую он создал.

                Впрочем, Никки предпочла бы заняться другими делами, чем пристально разглядывать величественное творение  Ричарда.

                Бывает так, что смерть кого-то близкого заставляет увидеть мир новыми глазами, заставляет вернуться к основным жизненным ценностям, самым важным в жизни каждого человека. Она задавалась вопросом, что произойдет с Ричардом, когда Кара умрет. Вернет ли это его назад к действительности? Оставит ли он, наконец, свою погоню за призраками и вернется к людям, которые мечтают освободиться от власти Имперского Ордена?

                Послышались шаги. Кто-то позвал ее по имени. Никки обернулась.

                Это был Ричард. Он двигался в ночной темноте и его сопровождал еще кто-то. Сердце Никки оборвалось. Это могло значить только то, что страдания Кары закончились.

                Ричард подошел ближе, и Никки увидела его спутника.

                - О, добрые духи. Ричард, - прошептала она, ее глаза широко раскрылись. – Что ты сделал?

                В тусклом свете отдаленных факелов Кара выглядела живой и совершенно здоровой.

                - Лорд Рал вылечил меня, - сообщила она будничным тоном, словно это было незначительной услугой, заслуживающей внимания не больше, чем, если бы он принес ей стакан воды.

                Никки ошалело смотрела на них.  – Как? – вот и все, что она смогла выговорить.

                Ричард выглядел уставшим, словно после битвы. Она почти ожидала увидеть на нем следы крови.

                - Я не мог вынести, что буду рядом и не попытаюсь помочь, – объяснил он. – Полагаю, необходимость была достаточно сильна, так что я смог кое-что сделать, чтобы вылечить ее.

                Внезапно она ясно поняла, почему не смогла открыть дверь. Он действительно сражался, и в каком-то смысле следы крови на нем были. Только их мог видеть не каждый.

                Никки наклонилась к нему. – Ты использовал дар. – Это был не вопрос, это было обвинение. Тем не менее, он ответил на ее вопрос.

                - Полагаю, да.

                - Полагаешь… - Никки тут же пожалела, что не смогла скрыть иронию, прозвучавшую в ее словах. – Я перепробовала все, что могла и знала. Ни одна моя попытка не увенчалась успехом – я так и не смогла исцелить ее. А что сделал ты? И как ты сумел коснуться своего Хань?

                Ричард застенчиво пожал плечами. – Я точно не знаю… Я обнимал ее и чувствовал, что она умирает. Я чувствовал, как она ускользает все дальше и дальше. Позволив своему я спуститься туда, где она находилась, я просто пытался помочь ей. Как только мне удалось объединиться с ее душой, я забрал себе ее боль, чтобы она могла взять у меня мою силу и жизненное тепло, которое я ей предложил.

                Никки была знакома с этим сложным магическим явлением, но была ошарашена, услышав его объяснение, да еще с использованием подобной терминологии. Это прозвучало так, словно она, спросив, как он сделал эту статую, в ответ услышала что-то вроде «просто убрал куски камня, которые считал лишними». Его объяснение было абсолютно точным и в то же время невероятно нелепым и наивным.

                - Ты забрал себе то, что убивало ее?

                - Вот именно.

                Никки сжала виски кончиками пальцев. Даже она, со своими возможностями, с ее магической силой, не говоря уж об опыте и полученных знаниях, не решилась бы предпринять подобное. Она вынуждена была сделать над собой усилие, чтобы немного успокоить биение сердца.

                - Ты хоть немного осознаешь опасность такой попытки?

                Казалось, Ричарду стало слегка не по себе от тона, которым был задан вопрос. – Но это была единственная возможность. – Просто заключил он.

                - Единственная возможность… - удивленно повторила она, не в силах поверить своим ушам. – Ты хоть представляешь, сколько силы требуется, чтобы совершить такое перемещение души? А чтобы вернуться оттуда? А насколько опасно находиться там?

                Он засунул руки в карманы, словно ребенок, которого ругают за шалость. – Я только знаю, что это был единственный способ вернуть Кару.

                - И он добился своего, – произнесла Кара, не столько для того, чтобы подчеркнуть этот факт, сколько стараясь защитить его от ее нападок. - Лорд Рал вернул меня.

                Никки уставилась на Морд-Сит. – Ричард пошел за тобой в мир мертвых…  если не дальше.

                Кара перевела глаза на Ричарда. – Вы сделали это?

                Никки медленно кивнула. – Твой дух был уже на пути в царство тьмы. Ты была уже вне моего дара – вот почему я не смогла вылечить тебя.

                - Да, но Лорду Ралу это удалось.

                - Удалось. – Никки протянула руку и пальцами взяла Кару за подбородок. – Надеюсь, пока ты жива, ты никогда не забудешь, что этот человек сделал для тебя. Очень сомневаюсь, что еще кто-то из живущих на земле способен на такое.

                - Он способен. – Кара послала Никки беззаботную улыбку. – Лорд Рал жить без меня не может, и знает это.

                Ричард отвернулся, чтобы скрыть усмешку.

                Никки едва могла поверить в подобное легкомыслие. И это сразу после ее – их – невероятного, поистине волшебного спасения. Она медленно вдохнула, пытаясь взять под контроль свой голос, чтобы у них не создалось ошибочного впечатления, будто она сердита на него за излечение Кары.

                - Ты использовал дар, Ричард. Зверь Джеганя где-то рядом, а ты пользуешься своим даром.

                - Это было необходимо. Иначе мы бы потеряли ее.

                Ричарду все казалось простым и ясным. Во всяком случае, он старался не выглядеть таким же самодовольным, как Кара. Никки уперла кулаки в бока и наклонилась к нему.

                - Ты не понимаешь, что наделал? Ты снова воспользовался даром. Я предупреждала, что ты не должен этого делать. Зверь где-то недалеко, и ты только что показал ему направление.

                - А ты думала, я позволю Каре умереть?

                - Да! Она поклялась защищать тебя даже ценой своей жизни. Это – ее работа. Ее долг – защищать тебя, а не помогать Зверю обнаружить тебя. Мы легко могли потерять тебя во время этого твоего посещения мира мертвых. Я не говорю уже о той угрозе, которую ты только что пробудил. Ты рисковал всем, что ты значишь для народа Д`Хары, поставил под угрозу все наше дело, и лишь для того, чтобы спасти одного-единственного человека. Ты должен был позволить ей уйти. Спасая ее, ты призвал смерть к вам обоим, потому что Зверь теперь в состоянии найти тебя. То, что случилось вчера, случится снова, только на этот раз спасения не будет. Ты только что спас жизнь Кары, но это невыгодная сделка – цена ее жизни – это твоя собственная жизнь.

                Еще продолжая  говорить, Никки уже видела, что ее слова не достигли своей цели – в его глазах все ярче разгорался гнев, тогда как глаза Кары заполнила тревога, близкая к панике. Ричард положил руку ей на шею и успокаивающе сжал, словно помогая отбросить это предположение.

                - Это еще не точно, Никки, – он так стиснул зубы, что они заскрипели. – Такая возможность существует, но это не факт. Кроме того, я не собираюсь позволить кому-то, кто мне дорог, умереть лишь для того, чтобы я мог чувствовать себя чуть в большей безопасности. На меня уже охотятся. Смерть Кары не изменит этого.

                Никки опустила руки. Он никогда не захочет слышать доводов в пользу смерти человека, который хоть что-то значит для него.

                Никки не могла представить, как можно ему объяснить, что за силы он призвал, какую серьезную опасность на себя навлек. Как сказать ему все это, добиться, чтобы он понял, не рискуя навлечь на себя его гнев? Она не знала.

                Никки положила руку ему на плечо. – Я не обвиняю тебя, Ричард. Возможно, на твоем месте я сделала бы то же самое. Когда-нибудь, когда сможем позволить себе такую роскошь, мы спокойно обсудим это. Когда будет такая возможность, я бы хотела подробно узнать обо всем, что ты сделал. Возможно, я смогу помочь тебе научиться лучше управлять своими способностями. По крайней мере, я могу попытаться научить тебя делать то, что ты делаешь неосознанно, менее опасным способом.

                Ричард благодарно кивнул. Но она не поняла, благодарил ли он ее за предложение или за более мягкий тон.

                По глазам Кары и Ричарда Никки видела, как сблизил их этот совместный опыт. Когда же она осознала, что он скоро уедет, радость видеть Кару живой мгновенно увяла.

                - Кроме того, - сказал Ричард, глядя в темноту, - мы даже не знаем, имеет все это отношение к тому, что произошло в лесу, или нет.

                - Конечно, имеет. – Сказала Никки.

                Он снова направил на нее пристальный взгляд.  – Откуда ты знаешь? Там, в лесу что-то разорвало наш отряд в клочья. Нападение в лесу и тут были разными. Мы ведь даже не знаем наверняка, что эти нападения совершил Зверь, созданный по приказу Джеганя.

                - Что ты говоришь? Чем же еще это может быть? Это должно быть тем оружием, которое приказал создать  Джегань.

                - Я и не утверждаю, что это не оно – это вполне возможно. Но кое-что из этого не имеет отношения ко мне.

                - Что, например?

                Ричард пальцами взъерошил волосы. – То, что напало в лесу на наш отряд, не напало на меня, хотя я был совсем недалеко. Здесь это нечто не сделало с Карой того, что сделало с отрядом в лесу. Если бы это было одно и то же, оно легко убило бы и меня. Так почему же оно не сделало этого, когда была такая возможность?

                - Возможно потому, что я попыталась перехватить его магию, - предположила Кара. – Может, оно прошло мимо меня, потому что почувствовало угрозу, а может быть, я достаточно отвлекла его, чтобы оно решило уйти.

                Ричард покачал головой. – Ты не была никакой угрозой. Это прошло прямо сквозь тебя, и этого контакта было достаточно, чтобы исключить твое вмешательство. А потом оно пошло за мной через стену, но когда достигло моей комнаты, оно не сбежало – оно просто исчезло.

                Никки резко насторожилась – она еще не слышала всю историю полностью.

                - Ты был в комнате, а оно просто исчезло?

                - Не совсем. Я выскочил из окна, чтобы скрыться от него, когда оно проникло через стену в мою комнату. Я видел что-то темное, похожее на движущуюся тень, а потом оно словно растворилось в ночной темноте.

                Никки теребила кончик пояса, обдумывая то, что он рассказал. Она пробовала объединить услышанное с тем, что уже знала, но не видела никаких совпадений. Ничего, из сделанного Зверем, казалось, не имело смысла – если это действительно был Зверь. Ричард был прав – все это было совершенно лишено логики.

                - Возможно, оно тебя не заметило, - бормотала она про себя, стараясь решить загадку.

                Реакция Ричарда была скептичной. – Ты хочешь сказать, что оно обнаружило меня ночью в гостинице, разгромило несколько стен, добираясь до меня, но стоило мне выскочить в окно, оно тут же растерялось и предпочло уйти?

                Мгновение Никки разглядывала его.  – Оба нападения имеют нечто общее. У них невероятная разрушающая сила – деревья были сломаны, словно прутики, а стены – словно они из картона.

                С несчастным видом Ричард вздохнул. – Это правда.

                - Хотела бы я знать, - добавила Никки, складывая руки, – почему оно не убило Кару?

                Его глаза сверкнули, и она поняла, что он знает больше, чем рассказал. Никки подняла голову, рассматривая его, и ждала.

                - Когда я был в сознании Кары, помимо боли там было кое-что еще, – тихим голосом произнес он. – Я думаю, что это – сообщение, оставленное для меня. Сообщение, что оно идет за мной, что оно найдет меня и сделает мою смерть недосягаемой для меня роскошью.

                Пристальный взгляд Никки скользнул по Каре.

                - Я не хотела, чтобы он приходил за мной в царство тьмы, я не просила его, не звала. – Морд-Сит сжала руки. – Но не стану врать и говорить, что предпочла бы быть мертвой.

                Никки не могла не улыбнуться такому простодушному признанию. - Кара, я рада, что ты не умерла. Правда. Стоило ли следовать за человеком, который легко может позволить другу умереть, не пытаясь изо всех сил спасти его?

                Холодный взгляд Кары, обращенный на Никки, снова вернулся к Ричарду.

                - Мне все же непонятно, почему оно не убило Кару. В конце концов, оно могло передать свое сообщение, когда коснулось тебя. Я не сомневаюсь, что эта угроза реальна, и у Зверя была возможность захватить тебя прямо тогда и заставить страдать. Но такой способ передать сообщение не имеет смысла. К тому же зачем Зверю приходить, чтобы тут же исчезнуть?

                Обдумывая все сказанное, Ричард барабанил по рукояти меча. – Хорошие вопросы, Никки. Только у меня нет хороших ответов.

                Держась пальцами левой руки за рукоять меча, он вгляделся в темноту в поисках угрозы. – Думаю, что мне и Каре пора в путь. Учитывая то, что произошло с отрядом Виктора, я боюсь, что оно может прийти за мной сюда. Не хотел бы я, чтобы оно устроило кровавое безумие тут, в городе. Я не хочу, чтобы жители были убиты или ранены понапрасну. Неважно, что оно такое – Зверь, которого создали Сестры Тьмы по приказу Джеганя или что-то еще, чего мы не знаем. Думаю, у меня будет больше шансов выжить, если я буду двигаться, чем сидеть и ждать, пока придет мой палач.

                - Не думаю, что это логично. – Сказала Никки.

                - Тем не менее, я в любом случае должен идти. И для разнообразия, пусть это будет раньше, чем позже.  – Он закинул свой мешок повыше на спину. – Мне нужно найти Виктора и Ицхака.

                Никки послушно двинулась следом. – После нападения я ходила повидать их. Они оба там, позади конюшни. Ицхак приготовил лошадей, как ты просил. Люди помогли собрать для тебя припасы. – Она взяла его за руку. – Там еще родственники тех, кто был с Виктором и погиб в лесу. Они хотели бы поговорить с тобой.

                Ричард кивнул с глубоким вздохом. – Надеюсь, я смогу хоть немного утешить их. В моей душе горе тоже еще свежо. – Быстрым жестом он сжал плечо Кары. – Но я смог рассеять свое.

                Ричард поудобнее пристроил на плече лук и шагнул вперед и через мгновение растворился в темноте.  

 

                Глава 21 (MagG)

                Кара двинулась следом за Ричардом, но Никки поймала Морд-Сит за руку, чтобы поговорить так, чтобы не слышал Ричард.

                - Как ты, Кара? На самом деле?

                Кара твердо встретила прямой пристальный взгляд Никки. – Немного устала, но теперь все хорошо. Лорд Рал сделал все просто замечательно.

                Никки удовлетворенно кивнула. – Кара, могу я задать личный вопрос?

                - Но я не обещаю, что отвечу на него.

                - У тебя есть возлюбленный по имени Бенджамин Мэйфферт?

                Даже в ночной темноте Никки увидела, что лицо Кары стало таким же алым, как ее кожаная одежда. – Кто рассказал тебе об этом?

                - Ты хочешь сказать, это тайна? Об этом никто не знает?

                - Ну… не совсем так… - Кара замялась. – Я хочу сказать… Ты же заставляешь меня говорить то, чего я не собиралась.

                - Я не прошу тебя говорить того, что ты не желаешь. Я всего лишь спросила о Бенджамине Мейфферте.

                Кара сдвинула брови. – Кто сказал тебе об этом?

                - Ричард, - выгнула бровь Никки. – Так это правда?

                Кара напряженно сжала губы. Отведя глаза от Никки, она вглядывалась в слепую темноту. – Да.

                - И ты рассказывала Ричарду, что влюблена в этого солдата?

                - С ума сошла? Я никогда бы не стала рассказывать об этом Лорду Ралу. Откуда он мог узнать?

                Никки с минуту слушала пение цикад, разглядывая Морд-Сит.

                - Ричард сказал, что ему об этом говорила Кэлен.

                Рот Кары удивленно раскрылся. Потом она коснулась пальцами лба, чтобы собраться с мыслями.

                - С ума сойти… Должно быть я случайно проговорилась. Возможно… не помню… Трудно помнить все, что я могла рассказать ему. Думаю, я действительно упомянула что-то однажды, когда мы болтали о подобных вещах. Тогда я и могла сказать ему о Бенджамине. Странно, я-то думала, что задвинула личные чувства на задний план…  Нужно учиться держать рот на замке.

                - Ты можешь говорить Ричарду обо всем на свете. В мире у тебя нет лучшего друга, чем он. И тебе не надо бояться, что я тоже что-то знаю о тебе. Он рассказал мне об этом, когда чувствовал невыносимое горе. Он хотел, чтобы я поняла, что ты не просто Морд-Сит, что у тебя есть своя особенная жизнь. Он хотел, чтобы я видела в тебе хорошего человека. Он говорил об этом с большим уважением. Я не стану ни с кем обсуждать твои чувства, Кара. У мены твои секреты в полной безопасности.

                Кара в раздумье потеребила конец косы.  – Кажется, я никогда не смотрела на это с такой точки зрения, я имею в виду, что он выказал уважение, рассказав это тебе. Это так… мило.

                - Любовь – это когда всю свою жизнь разделяешь с другим человеком. Когда любишь кого-то, всегда считаешь, что именно он - самый замечательный человек на свете. Это есть твое глубочайшее признание ценности этого человека, а этот человек есть отражение того, что ты наиболее ценишь в жизни. Истинная любовь – это величайшая ценность, которую только может дать жизнь. Тебе не нужно стыдиться этого чувства, если ты действительно любишь этого своего Бенджамина.

                С минуту Кара обдумывала ее слова. – Я не стыжусь этого; я – Морд-Сит. – Ее плечи немного расслабились.  – Но я не уверена, любовь ли это. Я не знаю, что думать обо всем этом. Возможно, это – всего лишь первые шаги на пути к любви. Мне сложно говорить о таких вещах. Я не привыкла, что кого-то интересует то, что я думаю или чувствую.

                Никки кивнула и медленно пошла через ночной мрак. – Большую часть жизни я тоже не понимала, что такое любовь. Иногда Джеганю нравилось думать, что он любит меня.

                - Серьезно? Джегань? Любит тебя?

                - На самом деле нет, он только думает, что это так. Уже тогда я знала, что это не было любовью, даже когда не могла понять, почему я так считаю. Он выражал свое отношение всеми способами – от ненависти до вожделения. Он презирает и объявляет порочным все, что в жизни есть хорошего, поэтому никогда не сможет испытать настоящую любовь. Возможно, он в состоянии различить это – как слабый аромат чего-то загадочного и недостижимого, но никогда не сможет этого получить.

                - Он вообразил, что может испытать любовь, когда брал меня силой,  удерживая за волосы. Возможно, свое скотское удовольствие он и считал любовью. Он считал, что я должна быть настолько благодарна ему за такие сильные чувства, обращенные на меня, что забуду все остальное. Он полагал, что раз насилие является выражением его любви, я должна принимать его как великую честь.

                - Ему бы понравился Даркен Рал, – пробормотала Кара. – Они бы великолепно поладили.  – Она взглянула, озадаченная внезапной мыслью. – Но ведь ты – колдунья. Почему не использовала свою силу, чтобы уничтожить ублюдка?

                Никки глубоко вздохнула. Как можно несколькими словами объяснить целую жизнь, отравленную идеологией?

                - Не думаю, что придет день, когда у меня не будет желания уничтожить этого мерзавца. Но поскольку я воспитывалась, как и он по законам Братства Ордена, то привыкла думать, что добродетели можно достигнуть только путем самопожертвования. Основа их учения в том, что все обязаны удовлетворять их потребности, правда, прикрытые громкими лозунгами об общественном благе, пользе человечества или покорности Создателю.

                По законам Ордена, каждый должен посвятить себя не тому, что считает лучшим для себя, а служению тем, кому хуже, чем другим. И вовсе не потому, что они этого заслуживали, а лишь потому, что не хотели ничего делать. А раз этого требует Орден, значит это – единственный способ заслужить пребывание в свете Создателя и вечное блаженство в загробной жизни. Таким образом, добродетель попадала в рабство к мерзости. Но вся красивая болтовня прикрывает страшную правду – это ни что иное, как неприкрытая жадность к незаслуженному.

                - Мирские потребности Джеганя сосредоточились у него между ног. Я давала ему то, в чем он нуждался – была той жертвой, которая удовлетворяла его потребности. Тем более что он – вождь, несущий языческому миру свет учения Ордена.

                - Когда Джегань избивал меня так, что я почти теряла сознание, а затем бросал на кровать, чтобы овладеть мной, я делала то, чему меня учили всю мою жизнь. Это было не только правильно, это был мой моральный долг. Я начала считать, что стала злой только для того, чтобы ненавидеть все это.

                - А раз уж я считала, что стала злой по такой личной причине, то решила, что заслуживаю всю эту боль, что эти страдания – наказание за мой эгоизм. Я не могла убить человека, который преподавал мне учение Братства Ордена, и который на этом основании выше меня. Как могла я нанести вред тому, кому обязана была служить? Как могла я возражать против того, что со мной делали, если заслуживала гораздо большего наказания. Я сама привела себя в бесконечную западню лживого учения об общественном благе.

                Некоторое время они шли молча, страшные воспоминания проносились в голове Никки.

                - Что изменилось? – наконец спросила Кара.

                - Ричард, - мягко произнесла Никки. Она была рада, что вокруг темно. Она держалась прямо, несмотря на слезы. – Учение Ордена можно принять только отказавшись от человечности. Ричард показал мне, что никто не может предъявлять права на мою жизнь, ни полностью, ни частично. Он доказал, что моя жизнь принадлежит только мне.

                Кара смотрела на нее с симпатией и пониманием. – Все это очень напоминает правила Морд-Сит, установленные Даркеном Ралом. Жизнь в Д`Харе была очень похожа на ту, что ведет Имперский Орден. Ричард не просто уничтожил Даркена Рала, он создал новую Д`Хару. Для нас он сделал то же, что и для тебя – он вернул нам наши жизни.

                - Подозреваю, что Лорд Рал смог понять нас, потому что однажды он побывал на нашем месте.

                Никки не была уверена, что правильно поняла Кару. – На нашем месте?

                - Он был пленником Морд-Сит. Ее звали Денна. В то время нашей обязанностью было мучить до смерти врагов Даркена Рала.  Денна была лучшей из лучших. Даркен Рал лично выбрал ее, чтобы захватить Ричарда и отвечать за его обучение. Даркен Рал долго охотился на него, потому что Ричард знал что-то важное о шкатулках Одена. А эта информация была очень нужна Даркену Ралу. Работа Денны заключалась в том, чтобы Ричард охотно ответил на любой вопрос, который бы ни задал  Даркен Рал.

                Кара замедлила шаг и Никки заметила в ее глазах слезы. Она взяла эйджил и катала его пальцами. Никки знала о Денне все, но сейчас поняла, что лучше всего помолчать и просто слушать - некоторые вещи люди рассказывают больше себе, чем другим. Вероятно, после пребывания так близко от смерти, для Кары наступил именно такой момент.

                - Я тоже была там, - едва слышно сказала Кара, не сводя взгляда с эйджила. – Он не помнит, Денна пытками довела  его почти до безумия. Я видела его там, в Народном Дворце, я видела часть того, что она делала с ним… того, что мы все с ним делали.

                Дыхание Никки прервалось. Она с опаской глянула на Кару. – Что вы все…  Ты хочешь сказать…

                - Морд-Сит всегда поступали так – обменивались пленниками. Это труднее, чем выносить пытки только от одного человека. Так  пленники пребывали в большем страхе, ведь страх – неотъемлемая часть пытки. Первое, чему учат Морд-Сит, это внушать страх. А неизвестность делает любую боль сильнее. В основном, Денна позволяла обучать Ричарда своей подруге Констанции, но иногда позволяла заниматься им и другим.

                Кара стояла неподвижно, уставившись на эйджил невидящим взглядом. – Это было после того, как он попал в Народный Дворец. Ричард не помнит. Я не думаю, что в то время он мог вспомнить даже собственное имя – Денна держала его в состоянии бреда. От того, что она с ним делала он был на грани безумия… и я провела с ним один день.                Этого Никки не знала. Она застыла, боясь произнести хоть слово. Она понятия не имела, что тут можно сказать.

                - Денна взяла Ричарда в супруги, – сказала Кара. – Не думаю, что она понимала любовь иначе, чем Джегань или Даркен Рал. Тем не менее, она познала глубокую и подлинную любовь к Ричарду. Я видела, как она менялась. Она смогла оценить его, как человека. Она чувствовала искреннюю страсть к нему. Она полюбила его настолько, что позволила убить себя, чтобы он смог освободиться.

                - Но пока Денна мучила его, я не раз видела, как он висел там, беспомощный, весь в крови, и умолял убить его. – По щеке Кары скатилась слеза. – Милостивые духи, я тоже заставляла его умолять о смерти, как другие.

                Внезапно Кара осознала то, что только что произнесла вслух. Паника затопила ее глаза. – Прошу тебя, не говори ему ничего. Это было так давно – все кончено, теперь все изменилось. Я не хочу, чтобы он знал… что я тоже… - Слезы потекли по ее лицу. – Прошу тебя…

                Никки обеими руками взяла руку Кары. – Конечно, я ничего не скажу. Я понимаю, что ты чувствуешь; я ведь тоже причиняла ему зло, только намного дольше, чем кто-либо еще. Ты уже сказала, что все кончилось. – Никки глубоко вздохнула.  – Полагаю, мы втроем теперь немного знаем о том, что такое любовь… и что не является ею.

                Кара кивнула, благодаря не только за помощь, но и оценивая искренность Никки. – Нужно догнать Лорда Рала.

                Никки жестом указала в сторону конюшни. – Ричард говорит с родственниками погибших из отряда Виктора. – Она легонько постучала себя по лбу. – Я чувствую его с помощью моего дара. – Она потянулась и вытерла слезы со щек Кары. – У нас есть время привести в порядок наши чувства, прежде чем пойдем туда.

                Когда они медленно двинулись в сторону конюшни, Кара спросила – Никки, можно тебя спросить… о чем-то личном?

                Поистине, это была ночь неожиданностей. – Конечно.

                - Ну… - Нахмурилась Кара, подбирая слова. – Когда Лорд Рал пришел чтобы исцелить меня, он был так близко.

                -  То есть?

                - Я хочу сказать, что он лежал со мной в постели, обнимал меня, защищая и согревая. – Она потерла руку, словно от воспоминания снова замерзла. – Мне было так холодно, – она искоса быстро взглянула на Никки, - И мне кажется, ну, в общем, я тоже обнимала его.

                Никки подняла бровь. – И что?

                - И когда его разум соединился с моим, вошел в меня… Если ты скажешь ему хоть что-то, я убью тебя. Клянусь.

                Никки улыбнулась и кивнула соглашаясь. – Мы обе беспокоимся о нем. Думаю, если ты говоришь мне все это, то только потому, что заботишься о нем.

                - Верно. – Она снова потерла руки и продолжала. – Когда он пришел, чтобы вернуть меня, или что там еще, он был во мне, в смысле, в моем разуме. Это была своего рода близость.

                - Однажды Лорд Рал уже лечил меня. Тогда я тоже была серьезно ранена, но все было по-другому. Некоторые из ощущений были похожи, было то же чувство его искренней доброты и заботы, но все же не так. Тогда он исцелял физическую рану. – Кара наклонилась ближе, стремясь лучше передать свои мысли. – На этот раз зло было во мне, отравляло меня, лишало желания жить.

                Она выпрямилась, расстроенная тем, что не знает, как лучше все объяснить.

                - Я знаю, что ты хочешь сказать, - помогла ей Никки. – На этот раз связь между вами была личная. 

                Кара кивнула, довольная, что Никки поняла ее.

                - Правильно, личная. Более личная. Намного более личная, – выдохнула она. – Было похоже, что рядом с ним лежала моя обнаженная душа. Отчасти это было похоже… ладно, не важно.

                Дальше Кара шла молча. Никки старалась понять, сказала ли она все, что хотела, но она продолжила.

                - Все дело в том, что он чувствовал большую часть моих сокровенных мыслей. Никто никогда…

                Кара снова замолчала, на этот раз очевидно расстроенная тем, что не может подобрать слов, чтобы объяснить то, что чувствовала.

                - Я понимаю, Кара, - подбодрила ее Никки. – Правда, понимаю. Я лечила людей, и знаю, как это бывает, может и не так глубоко, как испытала ты. Я никогда бы не смогла сделать то, что сделал Ричард, но испытывала похожее состояние, когда лечила кого-то. Особенно, когда старалась исцелить Ричарда.

                - Это хорошо. Значит, ты знаешь, что я хочу сказать. – Кара небрежно пинала камешки на дороге. – Не думаю, что Лорд Рал догадывается об этом, но когда он мог чувствовать мои мысли, я уловила то, что чувствует он. – Она оборвала себя. – Я не должна была говорить этого. – Она махнула рукой. – Забудь о том, что я говорила.

                Никки не была уверена, что она закончила.  – Кара, если ты не хочешь говорить мне, то и не надо. Ты знаешь, как я забочусь о благополучии Ричарда, но если ты думаешь, что, сказав что-то, выйдешь за пределы ваших с ним отношений, тогда, возможно, тебе стоит довериться своей интуиции.

                Кара вздохнула. – Возможно, ты права.

                Никки никогда не видела Кару настолько взволнованной. Если и было что-то незыблемое – то это ее решительная уверенность. В любых обстоятельствах она всегда точно знала, что нужно делать. Никки не всегда считала, что Кара поступает правильно, она знала, что и Ричард согласился бы с ней, но они всегда могли рассчитывать на Кару. Она всегда поступала так, как было необходимо для блага Ричарда. Если она чувствовала, что это необходимо для защиты ее Лорда Рала, последствия не имели значения – будь это ее гибель или его неудовольствие.

                Когда они шли по темной дорожке, Никки с помощью своего дара слышала отдаленные голоса людей. Она не старалась различить слова, просто слышала звуки беседы. Это говорили люди, которые собрались в конюшне. Никки различала мягкий голос Ричарда, отвечавшего на вопросы. Некоторые из людей плакали.

                На углу, где дорожка поворачивала к дверям конюшни, Кара резко схватила Никки за руку, заставив остановиться, пока они были в тени.

                - Ты и я, мы обе пытались погубить Лорда Рала.

                Озадаченная, Никки было подумала, что не совсем подходящее время, чтобы вдаваться в такие подробности. – Ты права.

                - Может даже больше, чем ты думаешь. Ведь когда тот, кому ты причиняла вред заставляет увидеть, насколько ты был неправ, заставляет пересмотреть твою жизнь… ну… это заставляет беспокоиться о таком человеке намного больше.

                - Не могу не согласиться с тобой.

                Кара указала на дорожку, ведущую к бывшему дворцу, где теперь была Площадь Свободы. – Когда началось восстание, и Лорд Рал был ранен, многие не хотели позволять тебе лечить его. Они боялись, что ты причинишь ему вред. Тогда я попросила их доверять тебе. Я поняла, как ты изменилась, потому что прошла почти через то же самое. Я единственная знала, что ты в тот момент чувствуешь. Я просила их позволить тебе спасти его. Они опасались, что ты можешь вместо этого отнять у него жизнь. Лишь я знала, что этого не будет. Я была уверена, что ты спасешь его.

                - Ты права, Кара. У нас перед ним особенные обязательства.

                - Вот именно. Особенные. Не такие, как у всех остальных.

                Заинтригованная тем, чего добивается Кара, Никки развела руками. – Ты хочешь мне что-то сказать?

                Кара кивнула, уставившись на свои сапоги. – Когда мы с Лордом Ралом были так близки, я смогла ощутить некоторые его чувства. Он чувствует невероятное, обжигающее одиночество. Думаю, его мечты об этой женщине, Кэлен, из-за этого.

                Никки глубоко вдохнула и медленно выдыхала, пытаясь разобраться в природе того, что ощутила Кара.  – Думаю, частично это может все объяснить.

                Кара прочистила горло. – Никки, когда вот так держишь человека в объятиях, и вы так близки, то действительно начинаешь чувствовать то же, что и он.

                Никки задвинула личные чувства подальше. – Не сомневаюсь, Кара, что ты права.

                - Я хочу сказать, что очень хотела бы успокоить его, чтобы он не чувствовал себя настолько одиноким.

                Никки искоса украдкой смотрела на Морд-Сит. Кара кривила губы, внимательно глядя в землю. Никки молчала, ожидая продолжения.

                - Только не думаю, что именно я могу сделать это для Лорда Рала.

                Никки осторожно сформулировала вопрос. – Ты хочешь сказать, что ты – не та женщина, которая может… избавить его от одиночества?

                - Думаю, я – не та.

                - Бенджамин?

                Она пожала плечами. – И поэтому тоже. – Она подняла глаза и встретила пристальный взгляд Никки. – Я люблю Лорда Рала, я жизнь отдам за него. Должна сознаться, что находясь в его объятиях, почувствовала что… Подумала, что возможно могла бы стать чем-то большим, чем друг и телохранитель. Лежа в постели, обнимая его, я пыталась представить, что значит быть его… - ее голос сорвался.

                Никки сглотнула. – Понятно.

                - Все же не думаю, что я – та женщина. Не знаю почему. Я конечно не эксперт в сердечных делах, просто чувствую, что ему нужна не я. Если бы он попросил, я сделала бы это не задумываясь… но не потому, что хочу этого. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

                - Ты хочешь сказать, что сделала бы это из глубокого уважения, симпатии и заботы о нем, но не из-за своего желания быть его возлюбленной?

                - Вот именно, – подтвердила Кара, облегченно вздохнув от того, что кто-то другой громко произнес эти слова. – Кроме того, не думаю, чтобы Лорд Рал чувствовал ко мне что-то подобное. Когда мы были в объятиях друг друга, я бы поняла, хочет он этого или нет. Я знаю, он любит меня, но не так.

                Никки осторожно выдохнула. – И ты хотела, чтобы я узнала об этом? То, что ты считаешь, что его фантазии происходят из-за одиночества?

                Кара кивнула. Да… И кое-что еще.

                Никки мельком глянула на улицу, заметив людей, направляющихся к конюшне. – И что это?

                - Думаю, ты могла бы стать той женщиной.

                Сердце Никки словно застучало в горле. Она обернулась и увидела, что Кара смотрит прямо на нее. – Что?

                - Я думаю, ты могла бы стать той женщиной для Лорда Рала. – Она взяла ее за руки, чтобы предотвратить возражения. – Не говори ничего. Не хочу, чтобы ты назвала меня сумасшедшей. Не говори пока ничего, просто подумай. Мы уезжаем ненадолго, и пока ты не присоединишься к нам, у тебя будет время все обдумать. Я вовсе не хочу, чтобы ты жертвовала собой или что-нибудь в этом духе.

                - Я только хочу сказать, что Лорду Ралу нужен близкий человек, женщина, и ты могла бы стать ей, если бы захотела.

                - Я – не то, что ему нужно. Я – Морд-Сит, а Лорд Рал – волшебник. Добрые духи, я ненавижу магию, а у него есть дар. У нас столько различий. Но у тебя с ним много общего. Ты – колдунья. Кто сможет понять его лучше тебя? Кто может помочь и поддержать его лучше, чем ты?

                - Помню ту ночь в убежище, когда вы говорили о творчестве и магии. Я не поняла и половины из сказанного, но меня поразило, как легко вы говорили, как улавливали мысли друг друга – словно очень близкие люди. Тогда мне показалось очень правильным, если вы будете вместе.

                - А еще я помню, как ты смотрела на него, когда мы лежали так близко, стараясь согреться – как женщина, которая рядом с человеком, в которого влюблена. Я почти ожидала, что он тебя поцелует, и это казалось почему-то совершенно естественным.

                Никки никак не могла заставить сердце успокоиться. – Кара, я… - голос подвел ее.

                Кара отколупывала кусочки краски от стены здания. – Кроме того, ты – самая красивая женщина из всех, кого я видела. У Лорда Рала должны быть жена, достойная его, и я не могу представить никого, более достойного, чем ты.

                - Жена…?

                - Разве ты не видишь смысла в этом? Это заполнило бы ту пустоту, которую я почувствовала. Это доставило бы ему радость, избавило от страдания. У него появился бы кто-то, чтобы понять его дар, избавил от одиночества. Ты только подумай.

                - Но, Кара, Ричард ведь меня не любит.

                Кара смотрела так долго и оценивающе, что она почувствовала неудобство. Никки вспомнила, что Ричард рассказывал однажды, какой паралич охватывает людей под взглядом Морд-Сит, а сейчас одна из Морд-Сит изучала ее. Только теперь Никки поняла, что он хотел тогда сказать.

                - Может сейчас он этого и не чувствует, но когда ты присоединишься к нам, ты могла бы дать ему понять, что не против вашего сближения. Иногда человека необходимо подтолкнуть к какой-то идее, чтобы он серьезно задумался о ней. И поэтому я подумала, что должна сказать тебе все это. Может, если он узнает, что ты открыта для любви, он тоже заинтересуется и посмотрит на тебя в ином свете.

                - Все чувствуют любовь в какой-то момент, люди не рождаются уже влюбленными. Ты должна помочь ему достичь такого момента, когда он начнет думать о тебе. Возможно, он просто думает, что такая женщина, как ты, умная и красивая, никогда не захочет обратить на него внимание. Иногда мужчины бывают застенчивыми по отношению к красивой женщине.

                - Кара, я не думаю, что он…

                Кара наклонилась ближе. – А может он думает, что ты никогда им не заинтересуешься, поэтому и выдумал ту другую женщину, чтобы заполнить пустоту

                Никки облизала губы. – Думаю, нам пора двигаться к конюшне, иначе он может уехать без тебя. Похоже, все уже расходятся.

                Кара слегка улыбнулась. – Ты права. Знаешь, Никки, если хочешь, можешь забыть то, что я наговорила. Вижу, что тебе неловко от всего этого. Что до меня, даже не знаю, нужно ли мне было говорить об этом.

                - Тогда зачем ты это сделала?

                Кара задумчиво смотрела вдаль. – Наверное, потому, что почувствовала всю глубину его одиночества. Это разрывает мне сердце. – Ее пристальный взгляд вернулся к Никки. – А у Морд-Сит не бывает разбитых сердец.

                Никки чуть не ответила, что у волшебниц такого тоже не бывает.  

 

                Глава 22 (MagG)

                Фонари, висящие на толстых столбах, давали ровный теплый свет. Сухой запах свежей соломы заполнял помещение.  Мужчины и женщины, некоторые с детьми, поначалу заполняли не только проходы между стойлами, но и сами стойла. Но теперь, когда Ричард поговорил с родственниками погибших, многие разошлись по домам, пожелав ему удачного путешествия.

                Оставалось еще несколько часов до рассвета, но, несмотря на столь ранний час, кроме расстроенных родственников конюшню заполняли еще и те, что пришел, чтобы спросить о сражении, которого ожидали все в городе. Множество людей сидело на тюках сена, занимая место до самой крыши, теперь многие из них спускались вниз. Ричард подумал, что они вернутся домой, чтобы поспать еще немного, но их сон будет нарушен мыслями о полчищах, надвигающихся на их город.

                Виктор, стоящий поблизости, выглядел мрачным после разговора о его погибших товарищах, об их храбрости и о том, как ему будет не хватать каждого их них.

                Слушая, многие из пришедших плакали, даже не пытаясь скрыть слезы. Ричард знал, что не сможет сказать ничего такого, что бы уменьшило их горе. Он приложил все усилия, чтобы заставить их понять, как высоко он ценил погибших,  как беспокоился о них. А что еще мог он дать им, кроме сочувствия их потере? Он чувствовал себя беспомощным и бесполезным, хотя они, казалось, прислушивались к тому, что он говорил.

                Краем глаза Ричард увидел Никки и Кару, входящих через ворота в дальнем конце конюшни. Они осторожно пробирались между уходящими людьми. Хотел бы он знать, где пропадали эти двое. Но окружавшие его люди все еще задавали вопросы, и он пока не смог ничего выяснить. Вероятно, они хотели дать ему время спокойно поговорить с людьми, или Кара решила осмотреться снаружи, чтобы убедиться в его безопасности. Как бы то ни было, он рад был видеть их.

                - Значит, вы думаете, что нечто, что вы считаете Зверем, нечто, что разрушило гостиницу Ицхака, пришло за вами? – спросил старик по имени Энден, стоявший рядом с Ричардом. В руке, которой он опирался на толстый столб, он держал трубку с длинным изогнутым чубуком.

                Кожа на его жестком лице, казалось, провисла под тяжестью лет. Из-за его возраста и спокойных, рассудительных манер, люди доверили ему первым задать беспокоившие их вопросы. Ожидая ответа Ричарда, Энден затянулся и выпустил из своей трубки облако ароматного дыма.

                - Как я уже говорил, все указывает на это, потому я допускаю такую возможность. Но независимо от того, что это было, оно пришло за мной, поэтому вы поймете, что лучше мне сейчас уехать и не рисковать, что оно вернется и навредит многим в этом городе.

                Старик выпустил трубку изо рта и указал ее чубуком на Ричарда. – Вы хотите сказать, что отряд Виктора погиб потому, что они были рядом с вами?

                Виктор шагнул вперед. – Послушайте, Энден, Лорд Рал не виноват, что его враги пытаются убить его. Те же самые люди собираются прийти сюда и убить нас, с помощью Зверя или без него. Разве вы были бы виноваты, если бы солдаты Джеганя, собираясь убить вас, навредили бы Лорду Ралу, чтобы добраться до вас?

                - Мой отряд сражался против Имперского Ордена, когда что-то погубило их. Это зло порождено Орденом. Они боролись за мир для себя и своих близких, чтобы все они могли жить в свободном и безопасном мире. Они сами выбрали борьбу, а не жизнь в рабстве.

                Энден закусил мундштук трубки, его глаза спокойно рассматривали Виктора. – Я всего лишь хотел понять. Думаю всегда полезно знать обстановку и своих противников.

                Ричард увидел, как собравшееся вокруг люди кивали, соглашаясь.

                - Вы правы, это разумно, – ответил он, не дожидаясь горячей реакции Виктора. – Нет ничего дурного в том, чтобы задавать вопросы, особенно если они настолько важны. Но и Виктор тоже прав. Джегань полон решимости уничтожить нас всех. Я уже говорил, что Орден должен быть остановлен, иначе никто из нас не сможет жить спокойно, где бы мы ни были.

                Ричард заметил Никки, легко скользящую через поток уходящих. Ее светлые волосы каскадом спадали с плеч на черное платье. Платье с глубоким вырезом и шнурованным лифом, выгодно подчеркивающим ее грудь. Ее властная осанка притягивала взгляды, выделяя ее, словно королеву в толпе. Кара же в своей красной коже выглядела королевским эскортом.

                Обе смотрели на Ричарда так, словно не видели его, по меньшей мере, месяц, от этого он даже почувствовал себя неловко.

                Энден хлопнул его по плечу, призывая вернуться к действительности. Зажав зубами трубку, старик проговорил. – Безопасной поездки, Лорд Рал. Спасибо за все, что вы сделали для нас. Мы будем с нетерпением ждать вашего возвращения в свободный город Алтур`Ранг.

                - Спасибо, - ответил с улыбкой Ричард.

                Энден вместе с остальными участниками разговора двинулся к выходу. Ричард  расслабился, увидев, что эти люди поняли значение своей свободы и были твердо намерены удержать ее.

                Ицхак, стоявший рядом с Ричардом, заметил Никки и Кару и принялся махать им своей красной шляпой. – Мы тут, – позвал он. – Как вы себя чувствуете, госпожа Кара? Ричард уже говорил, что опасность миновала, но я счастлив видеть это собственными глазами.

                Ричард двинулся следом за Ицхаком, который рванулся навстречу женщинам, сияя от удовольствия при виде их.

                - Все прекрасно, – ответила ему Кара. – Мне очень жаль, что твоя гостиница разрушена.

                Ицхак отмахнулся от ее слов, будто речь шла о чем-то незначительном. – Это всего лишь доски и штукатурка. Ерунда. Людей так легко не восстановишь.

                - В этом ты прав, – сказала Кара, поймав пристальный взгляд Ричарда.

                Ричард видел Джамилю, стоящую с другой стороны от прохода. Она угрюмо выслушала мнение Ицхака о повреждениях гостиницы, но ничего не сказала. Опираясь о стену возле больших ворот, она внимательно смотрела по сторонам, держа за руку маленькую девочку. Ричард решил, судя по ее круглому личику, что это должно быть дочь Джамили. Девочка так заразительно улыбнулась ему, что он не смог не ответить ей тем же.

                - Ицхак, я уже говорил, что ты должен непременно вычесть стоимость ущерба из тех денег, что должен мне.

                Ицхак надел шляпу. – Не стоит так волноваться.  Я же сказал, что все улажу.

                Едва Ричард собрался ответить, как снаружи поднялась какая-то непонятная суета. Патрульные, дежурившие по соседству вошли в дверь, таща за собой двух огромных мужиков. Один из незнакомцев был коротко пострижен, а волосы другого свисали длинными грязными прядями. Оба пришельца были одеты в коричневые туники, какие носили многие из жителей города.

                Виктор наклонился к Ричарду и выдохнул. – Это шпионы.

                Ричард и сам не сомневался относительно этого. Под туниками задержанных виднелись широкие пояса, на которых удобно носить оружие. Наверняка, прежде чем приблизиться Имперский Орден выслал вперед разведчиков, чтобы знать, что может их тут ожидать. Теперь, когда они были пленниками, они вполне могли бы стать источниками ценной информации о грядущем нападении.

                Несмотря на попытки одеться как горожане, эти двое отличались от жителей города. Дело было даже не в одежде, которую они носили, хотя она была им явно мала. Не были они ни слишком огромными, ни чересчур мускулистыми. Все дело было в их хладнокровном поведении. Оба мужчины держались молчаливо, лишь глаза были всегда в движении, цепко оглядывая все вокруг. Они выглядели волками среди овец, и были столь же опасны.

                Пока патрульные тащили этих двоих по проходу между стойлами, Ричард инстинктивно проверил насколько свободно клинок двигается в ножнах.

                Когда один из охранников обернулся, арестованный с длинными волосами внезапно жестко пнул голень человека, шедшего сзади. Охранник вскрикнул от боли и рухнул на землю, а задержанный накинулся на тех, кто пытался удержать его за руки, яростно расшвыривая окружающих. Несколько человек упали. Охранники набросились на пленника, началась схватка. Кто-то окровавленный упал на землю, кто-то перевалился назад через загородку.

                Тут же подавленное настроение в конюшне сменилось паникой. Женщины завизжали. Дети, видя, что матери кричат, тоже принялись вопить. Заорали дети постарше. Закричали мужчины. Охранники выкрикивали приказы. Беспорядочный страх пронесся над толпой.

                Освободившийся шпион знал, как обращаться с противниками, чтобы создать для себя проход в тесном пространстве, так, чтобы противник не мог воспользоваться численным превосходством. Он, хохоча, вскочил на ноги.

                Он держал за волосы маленькую дочку Джамили.

                В схватке этот человек ухитрился выхватить у кого-то нож и теперь прижимал его к горлу девочки. Ребенок визжал от ужаса. Джамиля рванулась к девочке, но получила пинок в голову. Мощный удар отбросил ее в сторону. Охранник, лежащий на земле с другой стороны, тоже получил жестокий удар ногой по голове, когда попытался приблизиться.

                Ричард размеренно двигался к нему. Все его внимание было сосредоточено на причине угрозы.

                - Все назад, – зарычал человек на людей, близко окруживших его.

                Он тряхнул головой, чтобы откинуть сальные волосы, упавшие на лицо. Его глаза оглядывали людей, старающихся держаться подальше. Он все еще не отдышался после драки, пот заливал его рябое лицо.

                - Все назад, или я перережу ей горло!

                Девочка снова завопила от страха, когда мясистый кулак поднял ее выше, держа за волосы. Он держал ее на уровне своего живота. Ее ноги дрыгались в воздухе, словно она изо всех сил старалась убежать. Но все ее усилия были напрасны.

                - Отпустите его! – приказал этот человек охранникам, державшим его напарника. – Сейчас же! Или она умрет!

                Ричард выпустил гнев на волю и с головой окунулся в его ярость. Уже не могло быть никаких компромиссов, никаких переговоров, никакой пощады.

                Он стоял боком, слегка согнув колени. Правой стороной он повернулся к человеку, державшему девочку, так, чтобы тот не мог видеть его меч. Тот все продолжал смотреть на охранников, которые держали его напарника. На Ричарда он не обращал никакого внимания.

                Огромный мужчина, держащий кричащую девочку еще не знал, но для Ричарда дело уже было кончено. Для Ричарда он был уже мертв.

                Гнев меча вырвался наружу раньше, чем его рука нашла рукоять. Когда это произошло, ярость захлестнула его сознание, мышцы приступили к исполнению его непреодолимого желания, чтобы его смертельная мысль стала явью.

                Тут же спокойствие сменилось ужасающей лавиной необходимости действовать.

                В этот момент Ричард не желал ничего кроме крови этого человека. Ничто меньшее не устроило бы его. Ярость сожгла всю неуверенность. Меч Истины был инструментом намерения Искателя, и это намерение было простым и ясным. Теперь, когда рука Ричарда лежала на рукояти его меча, не существовало более ничего, кроме его цели, и цель эта состояла в том, чтобы обрушить смерть на человека, стоявшего перед ним.

                Его взгляд притянул к себе цель. Вся его жизнь слилась в это смертоносное обязательство.

                Человеку с ножом достаточно было лишь провести рукой поперек нежной шеи, чтобы девочка умерла. Но это займет некоторое, пусть и короткое, время, потому что сначала убийца должен будет решить сделать это. В эту минуту жизнь мужчины была связана с жизнью девочки – если она умрет, его жизнь потеряет свою ценность. Он должен был взвесить все и сделать выбор; но выбрать убийство он мог не раньше, чем обдумает свое решение. И это решение займет некоторое время.

                Ричард уже принял решение и полностью подготовил себя к выполнению его. Теперь у него было время, которое дало бы ему возможность изменить ситуацию и управлять результатами. Он не мог позволить себе ошибиться и потерять время.

                Больше ничего не имело значения.

                Разгоряченный гневом меча и своим собственным, он хотел крови. Ничто иное не удовлетворит его, ничто меньшее не остановит его, он не примет ничего меньше.

                Ричард повернулся спиной к негодяю, державшему девочку, делая вид, что медленно отступает, как и приказал этот человек. Он знал, что таким образом внимание преступника переключится с него на другие вещи и заставит воспринимать людей стоящих сбоку и сзади от себя как более очевидную угрозу.

                Ричард задержал дыхание и крепко сжал рукоять меча. Окружающий мир, казалось, стал беззвучным и неподвижным.

                Повернувшись, он замер.

                Ричард почувствовал удары своего сердца.

                Используя всю возможную силу, пока окружающие стояли неподвижно, пока человек с ножом застыл на грани убийства, пока пронзительный крик девочки тонким звуком заполнял помещение, он всего себя вложил во взрывное движение.

                Он резко развернулся. Его клинок вырвался из ножен, полный собственного гнева, усиленного смертельной решимостью Ричарда.

                Звон клинка Меча Истины слился с криком ярости Ричарда. Поворачиваясь, он всю свою ярость вложил в этот крик. Со всей силой до последней капли, он направил клинок, придавая ему такую мощь и скорость, на какую только был способен.

                В этот момент все внимание Ричарда было сосредоточено на человеке с ножом, который удивленно замер. Время словно остановилось. И в эту пустоту Ричард вложил всю мощь его мускулов, весь свой гнев, всю необходимость. Это мгновение принадлежало ему одному, и он подчинил его своей исключительной цели.

                Он отчетливо различал капельки пота, стекающие по лицу этого человека. Желто-оранжевый свет фонарей отражался в этих каплях, а сами фонари, словно невесомые, парили в воздухе. Ричард мог бы сосчитать блики света в каждой капельке пота, пока его меч очень медленно продвигался вперед. Он мог бы пересчитать каждую торчащую прядь сальных волос этого человека.

                Ричард сознавал, что за ним наблюдает множество глаз, также как и глаза этой девочки, но это не имело никакого значения. Единственное, что было для него важно, это те темные глаза, которые, наконец, встретились с его сверкающим взглядом.

                Ричард увидел, как в этом взгляде зарождается мысль. Клинок меча Ричарда со свистом разрезал пыльный воздух. Свет фонарей отражался от острого, как бритва, лезвия. Он видел, как блеск клинка отражается в темных глазах того человека. А еще он увидел там полное осознание всей степени опасности.

                Меч, вращаясь, летел вперед стремительный, как удар кнута, несся прямо к этим глазам, к цели, с которой Ричард не сводил взгляда.

                В этот момент тот человек принял решение действовать. Но в этот бесконечно малый промежуток между мыслью и действием клинок, словно молния, покрыл большую часть расстояния. Кроме того, боевой клич Ричарда заставил негодяя замереть в напряжении.

                Мускулы человека застыли, пока ужас боролся с намерением.

                Это была гонка. Какое из лезвий первым достигнет живой плоти.

                Потеря в этой гонке будет безвозвратной.

                Прикованный взглядом к противнику, Ричард увидел летящий меч только когда он вошел в поле его обзора, приблизившись к цели. Вид клинка наполнил его воодушевлением.

                Ведомый гневом, клинок попал точно туда, куда целился Ричард.

                Время взорвалось яростными звуками. Мир окрасился красным, когда клинок расколол голову негодяя. Твердый звук удара громом заполнил конюшню.

                Кости раскололись. Темно-красные капли разлетелись далеко вокруг. Лезвие снесло верхнюю часть черепа, разрывая плоть, оставляя на стене длинный кровавый след.

                И в это вдребезги разбитое мгновение прекратилась жизнь человека. Не ведающий жалости гнев оградил Ричарда от боли.

                Сила, с которой меч ударил в цель, заставила руку с ножом освободить девочку еще до того, как меч завершил свое движение. Тело человека превратилось всего лишь в лишенный души кусок мяса.

                Он решил убить девочку, но у него не было времени претворить свое решение в действие.

                У Ричарда время было.

                Он чувствовал, как прекращается бешеное биение сердца, которое началось, когда он прыгнул в узкое окно времени.

                Тело человека, отброшенное ударом, тяжело осело на землю, подняв облачко пыли. Снесенная мечом часть головы с глухим стуком упала на землю за воротами конюшни и покатилась далеко в ночь, подпрыгивая, кувыркаясь и оставляя за собой кривой кровавый след.

                Ричард услышал судорожный выдох ошеломленных людей. Кто-то закричал.

                Маленькая девочка, крича от ужаса, цеплялась за мать, за ее протянутые руки.

                Когда Ричард, готовый к новой угрозе, поднял меч, он встретился взглядом с широко раскрытыми глазами второго мужчины, который все еще стоял удерживаемый людьми Виктора. Он не пытался ни бороться, ни бежать.

                Виктор пробирался через стоящих людей держа наготове булаву. Откуда-то взявшаяся Кара заняла позицию позади Ричарда, зажав в кулаке эйджил.

                Ричард заметил Никки. Воздев руки, она бежала по проходу.

                - Нет! – Кричала она. – Прекратите.

                Виктор удивленно выпрямился. Никки схватила его за поднятое запястье, словно полагая, что он собирается убить второго заключенного.

                - Остановись, кузнец!

                Пораженный, Виктор замер опуская руку.

                Никки разъяренно глянула на Ричарда. – Ты тоже, плотник! Делай, как я говорю! Стой на месте. Ты слышишь меня! – прокричала она в ярости.

                Ричард мигнул. Плотник?

 

                Глава 23 (Jane)

                Сквозь пелену бушующего в нем гнева, Ричард, понял, что Никки что-то замышляет. Он не понимал ее намерений, но то, что она назвала Виктора и его по  профессии, а не настоящими именами, было каким-то сигналом, слишком очевидным, чтобы его не заметить. Она что-то подчеркивала, стараясь, чтобы они ухватили ее мысль и позволили ей действовать.

                Вероятно от того, что люди часто называли его «кузнецом», Виктор, казалось, не уловил намека. Он стал открывать рот, чтобы сказать что-то. Никки шлепнула его по лицу.

                -  Молчать! Я не собираюсь выслушивать ваших извинений.

                Потрясенный, Виктор отступил назад, На его лице застыло выражение крайней злости,  но он ничего не сказал.

                Увидев, что Виктор понял ее приказ помалкивать, Никки обратила свой гнев против Ричарда. Она потрясла пальцем перед ним. – Тебе придется ответить за это, плотник.

                Ричард не имел представления, что она замышляет, но когда их глаза встретились, он легонько кивнул. Он боялся сделать что либо еще, чтобы не испортить ее план.

                Никки, казалось, вошла в раж. –  Что ты вытворяешь? –  кричала на него она. – Как тебе в голову могла прийти такая непозволительная мысль, что ты можешь действовать сам по себе да еще подобным образом?

                Ричард не знал, что она пыталась ему сказать, так что он лишь смиренно пожал плечами, как будто был слишком пристыжен, чтобы  выговорить хоть слово.

                - Он спасал моего ребенка, - закричала Джамиля. – Тот мужик собирался перерезать ей горло.

                Никки возмущенно повернулась к женщине. – Как смеешь ты проявлять так мало заботы о нашем брате! Как смеешь ты судить о том, что творится в сердце другого человека! Это право исключительно Создателя, а не твое. Или ты ведьма, и можешь видеть будущее? А если нет, тогда ты не можешь сказать о том, что бы он сделал. Или полагаешь, что он должен быть убит из-за того, что ты подумала о нем? И даже если бы он поступил так, никто из нас не имеет права судить о том, верно или нет было его действие, что бы он ни сделал.

                Никки опять развернулась к Ричарду. – А что ты ожидал от него? Их   с товарищем притащили сюда без приказа, без суда или  права объясниться. Вы обращались с человеком, как со скотом, а потом удивляетесь его действиям в смятении и страхе?

                - И вы ожидаете, что Джегань Справедливый когда-нибудь решит дать нашим людям еще один шанс сделать то, что правильно и верно, действуя подобным образом? Человек мог испугаться за свою жизнь, когда увидел вокруг подобную  обезумевшую толпу.

                - Как жена мэра, я не допущу подобного поведения! Вы слышите! Мэру не понравится, когда он услышит, как позорно поступили некоторые члены нашего общества сегодня вечером. В отсутствие мэра я сама буду следить за поддержанием порядка в городе. А теперь, убери свой меч.

                Начиная понимать, что она задумала, Ричард не сделал попытки ответить, вместо этого он вложил меч в ножны, как она приказала.

                Едва он убрал руку с рукояти, как ярость оружия испарилась. Колени Ричарда свело. Вне зависимости от доказательств, от необходимости и от того, что он уже много раз справедливо использовал меч, убийство оставалось отвратительным деянием.

                Не желая испортить план Никки, Ричард повесил голову должным образом.

                Она обратила свирепый взгляд на толпу. Все сделали шаг назад. – Мы мирные жители. Или вы все забыли о нашем долге по отношению к нашим братьям? По отношению к пути Создателя? Как можем мы ожидать, что когда-нибудь император примет нас обратно в объятия Имперского Ордена, если мы ведем себя как недостойные называться людьми животные?

                Толпа безмолвствовала. Ричард надеялся, что они тоже поняли, что у Никки есть цель, и не помешают тому, что она пытается совершить.

                - Как жена мэра, я не позволю бессмысленной жестокости отравить наших людей и наше будущее.

                Молоденькая девушка в толпе, уперев руки в бедра, сделала шаг назад. – Но они были…

                - Мы должны постоянно помнить о своем долге перед нашими братьями, - произнесла Никки угрожающим тоном, обрывая ее, - а не о своих эгоистичных желаниях.

                Тайно переглянувшись с Виктором, Ричард понял ее намерения и оттащил девушку назад, чтобы увериться, что она будет держать рот закрытым.

                Никки посмотрела на охранников. – Мы обязаны помочь нашему брату, а не хватать его. Один человек уже был убит сегодня вечером. Народной власти придется рассмотреть это дело и решить, что будет с этим плотником. Некоторым из вас нужно будет позаботиться о том, чтобы его задержали до этого.

                Между тем, как жена мэра, я не позволю этому человеку встретить подобную несправедливую участь. Я знаю, что мой муж пожелает, чтобы все было улажено должным образом, а также я знаю, что он не хотел бы, чтобы мы дожидались его, дабы услышать те же слова. Он бы хотел, чтобы все было исправлено немедленно, поэтому вы отведете этого гражданина за пределы города и отпустите. Позволим ему мирно продолжить свой путь.  Мы не причиним ему вреда. Плотника, как я уже сказала, придется задержать, пока он не предстанет перед соответствующими властями, чтобы ответить за свои гнусные деяния.

                Виктор поклонился. – Очень мудро, мадам. Я уверен, что мэр, ваш муж, будет доволен тем,  как вы разобрались с этой проблемой.

                Никки пристально смотрела куда-то поверх его головы, пока он склонялся перед ней. Потом она повернулась и встала перед вторым плененным шпионом. Она поклонилась ему.

                Ричард заметил, что одна из лент ее корсажа развязалась. Это также не ускользнуло от внимания задержанного. Ее глубокий поклон подарил ему возможность долго лицезреть ложбинку ее груди в вырезе платья.  Когда она выпрямилась, ему удалось наконец-то заглянуть в ее глаза.

                - Я надеюсь, вы примете наши извинения за это негуманное обращение. Это не тот путь, которому нас учили, - уважать всех людей как своих братьев и относиться к ним как к равным.

                Человек  гримасой дал понять, что ему, возможно, удастся простить такое плохое обращение. – Я понимаю, почему ваши люди такие обидчивые, все из-за этого вашего восстания против Имперского Ордена и все такое.

                - Восстания? – отмахнулась Никки. – Чепуха. Это было лишь небольшое  непонимание. Некоторые рабочие, - она, не глядя, указала на Ричарда, - такие как этот невежественный и эгоистичный человек, хотели больше благ для себя и повышения зарплаты. И не более того. Как много раз  говорил мне мой муж, это было неверно истолковано и раздуто до немыслимых размеров. Эгоистичные люди вышли из-под контроля и вызвали панику. Это было подобно трагедии, произошедшей сегодня вечером: недопонимание повлекло за собой ненужную смерть одного из невинных детей Создателя.

                Человек смерил ее длинным ничего не выражающим взглядом, прежде чем заговорить. – И все в Алтур’Ранге настроены подобным образом?

                Никки вздохнула. – Ну, что касается подавляющего большинства жителей Алтур’Ранга и моего мужа, мэра, то это так. Он много работал над тем, чтобы утихомирить горячие головы смутьянов. Вместе с народными представителями он трудился над тем, чтобы заставить этих реакционных типов увидеть ошибку, которую они совершили, а также значительный вред, который они причинили нам всем. Они поступили так, не задумываясь о всеобщем благе. Мой муж представил лидеров, вызвавших эту беду, перед народным советом, и их приговорили к наказанию, которое они заслужили. Большинство раскаялись. В то же время он работает над исправлением и перевоспитанием самых непонятливых.

                Мужчина слегка склонил перед ней голову. – Пожалуйста, скажите вашему мужу, что он мудрый человек и у него мудрая жена, которая знает, что ее долг – это служение всеобщему благу.

                Никки кивнула в ответ. – Да, именно так, всеобщее благо. Мой муж часто  повторяет, что, несмотря на наши личные желания и чувства, мы всегда должны  действовать согласно наибольшему благу для всех ; несмотря на любые личные жертвы, мы должны думать только об улучшении жизни всех людей и не цепляться за греховные мысли о реализации индивидуальных желаний и забыть о жадности.

                Казалось, слова Никки  произвели на мужчину впечатление; подобные понятия были фундаментальными основами учения Имперского Ордена. Она точно знала, как дернуть за эту ниточку.

                - Как верно вы говорите, - сказал он, не отрывая глаз от широко раскрывшегося выреза ее платья. – Я думаю, мне лучше уйти.

                - А куда вы следуете? – Спросила Никки. Ее рука скромно прикрыла распахнувшийся ворот платья.

                Он снова посмотрел ей в лицо. – О, мы просто проходили мимо, направляясь дальше не юг к нашим семьям. Мы надеялись найти там  какую-нибудь работу. Я не так уж хорошо знал этого парня. Мы просто шли вместе последние несколько дней.

                - Ну, - ответила Никки, - принимая во внимание то, что случилось сегодня вечером, я уверена, мой муж предложил бы вам продолжить ваш путь ради вашей же безопасности, и так как несколько реакционеров все еще на свободе, будет лучше, если вы сделаете это немедленно. Сегодня вечером уже произошла одна трагедия, мы не хотим пережить еще одну.

                Мужчина обвел убийственным взглядом  собравшуюся толпу. Его глаза остановились на Ричарде, но Ричард смотрел в землю.

                - Да, конечно, мадам. Пожалуйста, поблагодарите мэра за попытки привести смутьянов обратно к свету Создателя.

                Никки быстро махнула рукой нескольким охранникам. – Вы, покажите этому гражданину безопасный путь из города. Возьмите достаточно людей, чтобы быть уверенными, что проблем не возникнет. И мне нет нужды напоминать вам, как недоволен будет мэр и народный совет, если они обнаружат, что этому человеку был причинен хоть малейший вред. Ему нужно позволить идти своим путем.

                Мужчины поклонились и пробормотали, что они проследят за этим. По их действиям Ричард видел, что они знают, как сыграть роль людей, покорных власти Имперского Ордена. Все люди в конюшне в молчании наблюдали, как мужчины растворились в ночи со своим подопечным. Долго еще после  их ухода все продолжали стоять в напряженной тишине, наблюдая за пустой дорогой, боясь заговорить, пока тот человек не будет достаточно далеко, чтобы ничего не услышать.

                - Ну, - вздохнув, наконец сказала Никки, - Я надеюсь, что он вернется к своим. Если он это сделает,   у нас будет  возможность устроить небольшую путаницу перед битвой.

                - О, он так и сделает, - сказал Виктор. – Он будет рад сообщить  новости, которые вы ему сегодня рассказали. Надо надеяться, они будут настолько убедительны, что мы сможем удивить их по-настоящему.     

                - Будем надеяться, - ответила Никки.

                Некоторые люди все еще находящиеся в конюшне принялись переговариваться, довольные очевидной уловкой Никки, чтобы запутать врага.  Некоторые пожелали ей доброй ночи и отправились по домам.  Оставшиеся столпились вокруг трупа, и пристально его рассматривали.

                - Никки коротко улыбнулась Виктору. – Прости, что ударила тебя.

                Виктор пожал плечами. – Ну, это было во благо.

                Когда Никки повернулась к Ричарду, то выглядела встревоженной, как будто боялась услышать нотации или выговор.

                - Я хотела, чтобы солдаты, направляющиеся сюда, полагали, что, им не составит труда, чтобы  разгромить нас, - объяснила она. – Чрезмерная самоуверенность ведет к ошибкам.

                - Было что-то еще, - сказал Ричард.

                Никки бросила быстрый взгляд на людей, которые все еще находились в конюшне, и осторожно приблизилась к нему, чтобы другие не услышали. – Ты сказал, что я смогу присоединиться к вам, когда войска, направляющиеся сокрушить людей Алтур’Ранга, будут уничтожены.

                - И?

                Взгляд ее голубых глаз стал твердым подобно стали. – И я намереваюсь позаботиться об этом.

                Ричард некоторое время взвешивал ее слова, но, в конце концов, решил позволить ей делать все необходимое,  чтобы помочь людям Алтур’Ранга, и не  мешать ее планам. Кроме того, его  мало заботило то, что она намеревалась сделать, у него и так уже было достаточно проблем, о которых  следовало волноваться.

                Ричард взял распустившиеся концы ленты ее корсета, сильно натянул и завязал их.

                Она стояла, опустив по бокам руки, глядя в его глаза все время, пока он делал это. – Спасибо, - сказала он, когда он закончил. – Наверное,  развязалось во всей этой неразберихе.

                Ричард пропустил мимо ушей ее явную ложь и обернулся туда, где видел Джамилю, стоявшую позади  остальных людей. Женщина с опухшей красной щекой, стояла на коленях, обнимая напуганную маленькую девочку.

                Ричард подошел ближе. – Как она?

                Джамиля взглянула на него. – В порядке. Спасибо, Лорд Рал. Вы спасли драгоценную жизнь. Благодарю вас.

                Девочка, рыдая и цепляясь за мать, взглянула на Ричарда глазами, полными ужаса, как будто боялась, что следующей он убьет ее. Она видела доказательство чего-то страшного в руке Ричарда.

                - Я рад, что она в безопасности и не ранена, - сказал он Джамиле.

                Ричард улыбнулся девочке, но в ответ получил только ненавидящий гневный взгляд.

                Никки сочувственно пожала его руку, но ничего не сказала.

                Люди оставшиеся в конюшне, принялись благодарить его за спасение ребенка  Кажется, они все поняли, что слова Никки были всего лишь уловкой. Многие говорили, что схитрив она поступила умно.

                - Это должно выбить их из колеи.

                Ричард знал, что в ее планах было нечто больше, чем просто «выбить из колеи». Его беспокоило то, что она намеревалась сделать.

                Он наблюдал краем глаза, как некоторые мужчины потащили наружу мертвого шпиона.  По указанию Ицхака другие быстро принялись стирать кровь. Запах крови заставлял лошадей нервничать и было бы лучше поскорее избавить их от него.

                Остальные  желали Ричарду безопасного пути и расходились по домам.  Вскоре они все ушли. Мужчины,  отмывавшие кровавые пятна, закончили свою работу и тоже удалились. Остались только Никки, Кара, Ицхак и Виктор. В конюшне стало тихо и пусто.

 

                Глава 24 (MagG)

                Ричард внимательно исследовал тени, перед тем, как пойти взглянуть на  лошадей, которых нашел для него Ицхак. В стойлах было так тихо. Он вспомнил тишину в своей комнате в гостинице перед тем, как явилось то, что проломило стены. Тяжело было не видеть ничего угрожающего во внезапно наступившем спокойствии. Он хотел бы знать, как определить, рядом ли зверь, готов ли он напасть. Он хотел бы знать, как сражаться с таким противником. Его пальцы коснулись рукояти меча. Если ничего не поможет, по крайней мере, у него есть меч и присущая ему сила.

                Он отлично помнил безжалостные обещания страданий и мучений, тайно оставленные в сознании Кары чтобы он нашел их. Его начинало подташнивать, голова кружилась, стоило только вспомнить тот бессловесный шепот. Ему пришлось на мгновение остановиться и опереться рукой об ограду, чтобы не потерять равновесия.

                Взглянув на Кару, он снова почувствовал невыразимую словами радость оттого, что она жива и здорова. Его сердце радостно забилось, когда она ответила на его взгляд. Он чувствовал глубокую связь, появившуюся благодаря тому, что он ее исцелял. Ему казалось, что он узнал немного больше о той женщине, что скрывалась под броней Морд-Сит.

                Теперь он должен был помочь Кэлен, чтобы увидеть ее живой и здоровой.

                Две лошади уже были оседланы, остальных еще только готовили. На слово Ицхака можно было положиться как всегда. Войдя в конюшню, Ричард провел рукой по боку большой кобылы, чувствуя ее мышцы и давая ей знать, что он сзади, чтобы не напугать ее. Одно ухо повернулось в его сторону.

                После всего произошедшего, в воздухе витал запах крови, и лошади нервничали. Кобыла встряхнула головой и недовольно ударила копытом, почувствовав рядом незнакомца. Прежде чем прикрепить седло, он ласково погладил ее по шее и прошептал что-то. Потянувшись, он осторожно потрепал ее за ухо, с удовлетворением заметив, что она наконец успокоилась.

                Выйдя из стойла, он увидел Никки, ожидающую его. Она выглядела потерянной и одинокой.

                - Ты будешь осторожен? – спросила она.

                - Не беспокойся, - произнесла Кара, проходя мимо, неся что-то из своих вещей. Входя в стойло и держа под уздцы меньшую из оседланных уже лошадей, она сказала, - я прочитаю ему длинную лекцию на тему глупости необдуманных поступков сегодняшней ночью.

                - Каких необдуманных поступков? – спросил Виктор.

                Кара положила руку на шею своей лошади, праздно пробегая пальцами по ее гриве, и обернулась к кузнецу.

                - У нас в Д’Харе есть одно выражение. Мы сталь против стали, а Лорд Рал – магия против магии. Это значит, что для Лорда Рала глупо бесполезно рисковать своей жизнью в битве на мечах. Мы сами это можем. Но мы не в состоянии бороться с магией. Это может делать только он.  Чтобы это было возможно, он должен быть жив. Наша обязанность – защитить жизнь Лорда Рала от оружия из стали, чтобы он смог защитить нас от магии. Это обязанность Лорда Рала. Это его часть обязательств.

                Виктор указал на меч Ричарда. – Я бы сказал, что он умеет обращаться с клинками.

                Кара выгнула бровь. – Иногда ему везет. Должна ли я напомнить, что он чуть было не погиб из-за обычной стрелы? Без Морд-Сит он совсем беспомощный, - сдержанно добавила она.

                Ричард молча закатил глаза, когда поймал обеспокоенный взгляд Виктора.                 Ицхак тоже выглядел встревоженным, рассматривая Ричарда так, будто он был незнакомцем и видел его впервые. Эти мужчины знали его около года просто как Ричарда, человека, которые разгружал повозки для транспортной компании Ицхака и поставлял железо в кузницу Виктора. Тогда они думали, что он женат на Никки, и даже не подозревали, что все это время он был ее пленником.

                Тот факт, что на самом деле он Лорд Рал, почти мифический борец за свободу с севера, до сих пор сбивал с толку их обоих. Они привыкли видеть в нем лишь одного из своих, кто восстал, чтобы бороться с тиранией. Таким они его знали. Когда же кто-нибудь упоминал о том, что он Лорд Рал, они начинали нервничать, будто не знали, как себя вести.

                Когда Кара закончила укладывать вещи в седельные сумки, Никки положила руку на плечо Ицхака.

                - Если ты не против, мне нужно поговорить с Ричардом наедине, прежде чем он уедет.

                Ицхак кивнул – Виктор и я будем снаружи. Нам нужно кое-что обсудить.

                Когда двое мужчин направились к выходу, Никки бросила на Кару короткий взгляд. Кара слегка шлепнула свою кобылу по боку и последовала за мужчинами наружу, закрыв за собой дверь. Ричард был удивлен и обеспокоен тем, что Кара ушла без возражений.

                Никки стояла перед ним в мягком свете фонарей, сцепив пальцы. Ему казалось, что она чем-то встревожена.

                - Ричард, я беспокоюсь за тебя. Я должна быть с тобой.

                - Ты начала сегодня ночью одно дело, и я думаю, тебе придется довести его до конца.

                Она вздохнула. – Ты прав.

                Ричард не знал, что она будет делать, что было у нее на уме, но он торопился уехать. Хотя он и переживал о безопасности Никки, гораздо больше он беспокоился о Кэлен. Ему не терпелось начать действовать.

                - Но я все равно…

                - Когда ты поможешь этим людям устранить угрозу в виде направляющихся сюда солдат, то тогда сможешь меня догнать, - сказал ей Ричард. – Из-за этого волшебника, Кроноса, который ведет их, люди здесь несомненно нуждаются в твоей помощи.

                - Я знаю. – Она кивнула, не зная, что еще возразить.  – Поверь мне, я хочу уничтожить эту угрозу, надвигающуюся на Алтур’Ранг. Я лишь не хочу тратить на это слишком много времени, чтобы потом я могла уехать отсюда и догнать тебя.

                Страх ледяной волной окатил его, когда он неожиданно понял суть ее плана. Он хотел сказать, чтобы она забыла об этом, но заставил себя молчать. Он и сам должен быть заняться важным и очень опасным делом. Он не хотел бы услышать от нее, что не может делать то, что запланировал.

                Кроме того, она колдунья, которая отлично знает, что делает. Она была Сестрой Тьмы – одной из шести женщин, которым удалось стать его наставницами во Дворце Пророков. Когда одна из них попыталась убить его, чтобы украсть его дар, Ричард сам лишил ее жизни. Это стало началом битвы, из-за которой дворец был разрушен. В конечном счете, Джегань пленил остальных, включая Сестру Улицию, их лидера. Чтобы спасти жизнь Кэлен, Ричард однажды принял у пятерых из них посвящение, чтобы благодаря узам они могли избежать власти сноходца. Никки тогда не было с ними. Еще одна погибла в сильфиде. Осталось только четыре Сестры Тьмы, не считая  Никки, которые не были во власти Джеганя.

                Без сомнения Никки станет угрозой для любого, кто выступит против нее. Он только надеялся, что она не воспользуется любой пусть даже самой глупой возможностью, чтобы побыстрее вернуться и защищать его.

                Ричард заткнул большие пальцы рук за пояс, не совсем понимая, что она хочет. – Я с радостью встречу тебя после того, как ты завершишь дела здесь. Я тебе это уже говорил.

                - Я знаю.

                - Маленький совет. – Он ждал, пока она не подняла на него глаз. – Не важно, насколько ты могущественна, что-то такое простое, как обычная стрела может убить тебя.

                Легкая улыбка появилась на ее лице. – Это совет для нас обоих, волшебник.

                Неожиданная мысль пришла ему в голову. – Как ты найдешь меня?

                Она потянулась и, выгнувшись, схватила его за воротник рубашки. – Поэтому я и хотела остаться наедине с тобой. Мне нужно коснуться тебя магией, чтобы я могла найти тебя.

                Тревога Ричарда вспыхнула с новой силой – Какой магией?

                - Я бы сказала, это напоминает узы между тобой и людьми Д’Хары, которые позволяют им находить тебя. Сейчас нет времени, чтобы пускаться в  объяснения.

                Необходимость остаться с ней наедине для чего-то непонятного начала беспокоить Ричарда. Продолжая сжимать в кулаках его рубашку, она прижалась к нему, ее глаза полузакрылись.

                - Просто стой спокойно, - прошептала она.

                Она казалась нерешительной и как будто сопротивлялась тому, что хотела сделать. Она выглядела и говорила так, словно находится в трансе.

                Ричард мог бы поклясться, что раньше фонари горели ярче. Теперь конюшня утонула в сумраке, лишь немного освещаемая мягким оранжевым светом. Сено запахло слаще. Воздух стал теплее.

                Ричард подумал, что возможно, он не должен позволять ей делать то, что она намеревалась, но, в конце концов, он решил, что доверяет ей.

                Левая рука Никки отпустила рубашку и потянулась по его плечу к шее. Ее пальцы скользнули по его затылку. Рука сжалась, захватив его волосы, заставляя стоять спокойно.

                Тревога Ричарда возрастала. Неожиданно он понял, что не хочет, чтобы она касалась его своей магией. Он уже несколько раз чувствовал ее магию, и это не было то, что он сильно хотел бы испытать снова.

                Он хотел отодвинуться, но почему-то не смог.

                Никки прижалась сильнее и нежно поцеловала его в щеку.

                Это было нечто большее, чем поцелуй.

                Мир вокруг него растворился. Конюшня, влажный воздух, сладкий аромат сена, казалось, перестали существовать. Единственное, что осталось, это его связь с Никки, как будто она была единственным, что не  позволяло ему так же исчезнуть.

                Его унесло в мир, полный захватывающей дух радости от самой жизни. Это было всепоглощающее, дезориентирующее, великолепное ощущение. Все, что он чувствовал благодаря этой  связи с ней, начиная от ее тепла и дыхания, и заканчивая красотой всего мира, затопило его, наполняя и пропитывая собой, сводя с ума ошеломляющим радостным возбуждением.

                Все приятные мгновенья, которые он когда-либо испытал, пронеслись сквозь него с невероятной захватывающей силой. Охваченный сладостным блаженством, он ловил ртом воздух, на глазах выступили слезы.

                Когда Никки прервала поцелуй, мир внутри конюшни, вращаясь, вернулся на место. Но теперь все казалось более интенсивным, чем ранее. Предметы и запахи стали более живыми, чем он помнил. Было тихо, лишь шипела ближайшая лампа, а одна из лошадей тихонько ржала. Руки Ричарда дрожали от ощущения ее долгого поцелуя.

                Он не знал, длилось ли это секунду или час. Это была такая магия, которую Ричард никогда еще не чувствовал. Произошедшее захватило дух, и ему пришлось напомнить себе, что нужно дышать.

                Он моргнул, глядя на нее. – Что… что ты сделала?

                Легкая улыбка расцвела в изгибе ее губ и в ослепительно голубых глазах. – Я слегка коснулась тебя своей магией, теперь я всегда смогу найти тебя. Я узнаю свою магию. И смогу следовать за тобой. Не бойся, эффект будет достаточно долгим, чтобы я смогла найти тебя.

                - Я думаю, ты сделала нечто большее, Никки.

                Ее улыбка испарилась. Раздумывая, она свела брови. Ей потребовалось немного времени, чтобы подобрать слова. Наконец, она взглянула на него. Сила ее взгляда сказала ему, как для нее важно, чтобы он это понял.

                Раньше, Ричард, я своей магией всегда причиняла тебе страдания: когда забрала тебя, когда силой удерживала, даже когда исцеляла. Это всегда было так болезненно. Прости меня, но я захотела, хотя бы раз в жизни подарить тебе такое касание магии, которое бы не причинило тебе вред или не заставило бы ненавидеть меня.

                Ее взгляд ускользнул от его глаз. – Я хотела, чтобы ты помнил обо мне лучше, чем когда я касалась тебя болью магии. Я хотела вместо этого, хоть раз, подарить тебе маленькую частицу чего-то приятного.

                Он не мог даже представить себе, что может быть больше этой «маленькой частицы».

                Он приподнял ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. – Я не ненавижу тебя, Никки. Ты знаешь это. И я знаю, что когда ты исцеляла меня, то возвращала мне жизнь. Лишь это имеет значение.

                Теперь наступила его очередь отвести взгляд от ее голубых глаз. Ему вдруг стало ясно, что Никки, возможно, самая красивая женщина из тех, кого он когда-либо видел.

                Не считая Кэлен.

                - Все равно, спасибо, - он справился с собой, все еще ощущая томительный эффект ее магии.

                Она нежно пожала его руку. – Ты совершил хороший поступок сегодня вечером, Ричард. Я подумала, немного приятной магии вернет тебе твою силу.

                - Я видел так много страдающих и умирающих людей. Я не мог смириться с мыслью, что умрет маленькая девочка.

                - Я имела в виду спасение Кары.

                - А…  Ну, я не мог смириться с мыслью, что и большая девочка умрет тоже.

                Никки улыбнулась.

                Он указал на лошадей. – Мне пора ехать.

                Она кивнула, а он подошел к лошадям и проверил упряжь. Никки открыла дверь конюшни. Едва она сделала это, как вошла Кара, чтобы взять свою лошадь.

                До рассвета оставалось еще пара часов. Ричард осознал, что он жутко устал, особенно после эмоционального напряжения из-за использования своего меча, но после того, что сделала Никки, ему стало немного лучше. Кроме того, он знал, что некоторое время у них не будет возможности выспаться. Им предстоял длинный путь, и он намеревался проделать его как можно быстрее. Имея с собой свежих лошадей, у них будет возможность передвигаться в быстром темпе, меняя животных, а потом снова скакать во весь опор. Он предполагал передвигаться с максимально возможной скоростью.

                Никки придерживала его лошадь за уздечку, а он вставил сапог в стремя и вскочил в седло. Кобыла взмахнула хвостом и начала пританцовывать, желая побыстрее покинуть конюшню, несмотря на то, что на дворе все еще стояла ночь. Ричард похлопал ее по шее, чтобы успокоить; у нее еще будет достаточно времени, чтобы показать ему свой нрав.

                Кара, вмиг оказавшись в седле, нахмурившись, обернулась к нему. – Кстати, Лорд Рал, куда это мы направляемся в такой спешке?

                - Я должен увидеть Шоту.

                - Шоту! – у Кары отвисла челюсть. – Мы едем к женщине-ведьме? Вы сошли с ума?

                Никки внезапно ринулась к нему. – Путешествие к женщине-ведьме – это безумие, если даже не вспоминать о солдатах Имперского Ордена, заполонивших весь Новый Мир. Ты не можешь сделать это.

                - Я должен. Я думаю, Шоте удастся помочь мне найти Кэлен.

                - Ричард, она ведьма! – Никки вышла из себя. – Она не станет тебе помогать!

                - Раньше она мне помогала. Она подарила Кэлен и мне свадебный подарок. Я думаю, она сможет это вспомнить.

                - Свадебный подарок? – спросила Кара. – Вы сошли с ума? Шота убьет вас, как только у нее появится такая возможность.

                В словах Кары было много правды. Его отношения с Шотой всегда были напряженными.

                Никки положила руку на его ногу. – Что еще за свадебный подарок? О чем ты говоришь?

                - Шота хотела смерти Кэлен, так как боялась, что мы сможем зачать ребенка, который, по мнению Шоты, будет монстром: одаренным Исповедником. На нашей свадьбе, в знак перемирия она подарила Кэлен шнурок с маленьким темным камнем. Он обладал какой-то магией, которая предотвратила бы возможную беременность Кэлен. Мы с Кэлен тогда решили, что на некоторое время, пока происходит много такого, о чем следует беспокоиться в первую очередь, стоит воспользоваться подарком Шоты.

                Потом шимы вырвались на свободу, и вся магия начала погибать.  Некоторое время мы ничего не знали об этом, но тот волшебный амулет перестал действовать. Тогда Кэлен и забеременела. Мужчины избили ее той жуткой ночью так, что она не только потеряла ребенка, но и сама выжила лишь чудом

                Также возможно, что из-за временного угасания магии, природа всего мира подверглась фундаментальным необратимым изменениям, что, в конечном счете, может привести к гибели магии вообще. Во всяком случае, Кэлен полагала, что так оно и есть. Произошел ряд событий, которые  никак нельзя объяснить другими причинами. Зедд называл это каскадным эффектом. Он сказал, что, начавшись однажды, этот процесс не может быть остановлен.

                Ричард не знал, правда ли то, что магия угасает.

                - Шота вспомнит шнурок, который подарила Кэлен. Она вспомнит свою магию, также как ты будешь помнить свою, чтобы иметь возможность найти меня. Если кто-нибудь и может вспомнить Кэлен, то это Шота. У нас в прошлом были  некоторые разногласия, но я также  несколько раз помог ей. Она должна мне. Она поможет мне. Ей придется это сделать.

                 Никки всплеснула руками. – Конечно, это шнурок, который должна носить Кэлен, а не ты. Неужели ты опять не видишь, что делаешь? Твой разум снова изобрел то, что нельзя немедленно проверить. Все, о чем ты говоришь – где-то далеко или это что-то такое, что мы не можем увидеть. Шнурок также выдуман тобой. – Никки сжала руками виски. – Ричард, эта ведьма не вспомнит Кэлен, потому что никакой Кэлен не существует.

                - Шота сможет помочь мне. Я знаю, что сможет. Я знаю, что она сделает это. Я не вижу других возможностей, чтобы получить ответы. Время уходит. И чем дальше, тем в большей опасности находится Кэлен, кто бы ее ни похитил, и тем меньше у меня шансов вернуть ее обратно. Я должен отправиться к Шоте.

                - А что если ты ошибаешься? – требовательно спросила Никки. – Что если женщина-ведьма откажется помогать тебе?

                - Я сделаю все, чтобы заставить ее помочь мне.

                - Ричард, пожалуйста, подожди с этим день или два. Мы можем поговорить об этом. Позволь мне помочь тебе, тщательно взвесив твои возможности.

                Ричард встряхнул поводья, понукая свою и привязанную к ней лошадь,   направиться к выходу. – Идти к Шоте – это мой единственный шанс найти ответы. Я иду.

                - Ричард пригнулся в дверном проеме и выехал в ночь. Вокруг пели цикады.

                Он развернул лошадь, чтобы увидеть силуэт Никки,  которая стояла в створе дверей, освещенная сзади светом фонаря. – Будь осторожна, – сказал он ей. – Если не ради себя, то ради меня.

                Тогда она наконец-то улыбнулась. Она покорно кивнула головой. – Как прикажете, Лорд Рал.

                Он махнул рукой Виктору и Ицхаку.

                - Счастливого пути, - крикнул Ицхак, снимая свою шляпу.

                Виктор отсалютовал, ударив кулаком по груди. – Возвращайся как можно скорее, Ричард.

                Ричард пообещал, что так и будет.

                Когда они выехали на дорогу, Кара встряхнула головой. – Я не знаю, зачем вы затрудняли себя спасением моей жизни. Все равно, мы скоро умрем.

                - Я думал, что если ты поедешь со мной, то не допустишь этого

                - Лорд Рал, я не знаю, смогу ли я защитить вас от ведьмы. Я никогда еще не сталкивалась с ее силой, также как и ни одна из Морд-Сит. Магия Исповедницы смертельна для Морд-Сит; также возможно, что и  магия ведьмы окажется для меня роковой. Я сделаю все возможное, но, думаю, вы должны знать: нет уверенности, что мне удастся защитить вас от женщины-ведьмы.

                - О, я бы не беспокоился об этом, Кара, – сказал Ричард, сжимая колени и перемещая вес, побуждая свою лошадь пуститься галопом. – Насколько я знаю Шоту, она не подпустит тебя близко к себе.

               

                Глава 25 (Jane)

                Никки шагала по широкой оживленной улице во главе небольшой группы людей и думала о том, что солнце почему-то перестало светить, как только уехал Ричард. Ей так хотелось заглянуть в его глаза, увидеть в них этот  жизни свет, присущий лишь ему одному. Два дня и две ночи она без отдыха помогала жителям подготовиться к  неминуемой атаке. Но  жизнь без Ричарда казалось пустой, в ней было меньше красок, меньше… меньше всего.

                В то же время, когда он был рядом, его непоколебимая решимость найти свою выдуманную возлюбленную, сводила с ума. Иногда ей хотелось придушить его собственными руками. Она испробовала все: от ласковой просьбы до гневного убеждения  стараясь заставить его увидеть правду, но это было все равно, что пытаться сдвинуть гору. В конце концов, что бы она ни говорила и что бы  ни делала, результат был нулевой.

                Для его же блага, она пыталась помочь ему вернуться к действительности.  Делая это, она бросала ему вызов, старалась вернуть в реальный мир, прежде чем случится что-то непоправимое. Но в то же время все ее попытки  каким-то непонятным образом всегда выставляли ее негодяйкой, заставляли ненавидеть себя.

                Никки надеялась, что, избавив жителей Алтур’Ранга от надвигающейся угрозы, уничтожив войска Имперского Ордена и их волшебника Кроноса, она вскоре сможет догнать Ричарда и Кару. Никки вдруг осознала, как быстро он будет мчаться, имея запасных лошадей. Как трудно ей будет догнать его, прежде чем он доберется до женщины-ведьмы. Если ему удастся уехать так далеко. И если Шота не убьет его, как только увидит.

                Из того, что Никки знала о ведьмах, шансы Ричарда вырваться живым из ее логова были незначительны. Ему придется столкнуться с ведьмой без помощи и поддержки Никки. Тем не менее, с этой ведьмой он был знаком.  Кроме того, Никки слышала, что Шота была истинной женщиной во всех  отношениях. Что ж, возможно, Ричард будет, по крайней мере, учтив. Вести себя невежливо с ведьмами – не очень-то мудро.

                 Но даже если он переживет встречу с ведьмой, то все равно будет опустошен и расстроен, если она откажется помочь ему. А Никки знала, что так и будет, потому что никакой пропавшей женщины не существует. Порой она просто впадала в бешенство из-за того, что он так настырно цеплялся за эту всего лишь иллюзию. А иногда начинала серьезно беспокоиться, что он теряет рассудок. Эта мысль была настолько ужасна, что она  даже заставляла себя не думать об этом.

                Охваченная ужасом происходящего Никки застыла посреди улицы. 

                Следующие за ней мужчины натолкнулись на нее, сбивая ее с мысли. Они все шли с ней, чтобы получить какие-либо новые указания по обороне города или передать необходимые сообщения. Теперь, молчаливые и встревоженные, они  смотрели на нее, не понимая, что заставило ее остановиться.

                - Вот там, - сказала она мужчинам, указывая на кирпичное трехэтажное здание у перекрестка. – Удостоверьтесь, что это место может быть выгодно использовано, и расставьте там, по крайней мере, пару дюжин лучников. Проследите, чтобы у них было достаточно стрел.

                - Я посмотрю, - сказал один из мужчин, и побежал через улицу, на ходу увертываясь от телег, лошадей и ручных повозок.

                Вокруг Никки и стоящих мужчин быстро двигались люди, огибая их словно скалу посреди бурной реки. Прохожие негромко переговаривались, продвигаясь мимо; кричали разносчики, все еще пытающиеся продать свой товар; люди собирались группами, чтобы обсудить предстоящую битву и планы защиты города. Повозки всех видов: от громадных грузовых, запряженных шестерками коней до небольших тележек лишь с одной лошадью – носились туда-сюда,  завершая сбор провизии, или делая другую необходимую работу, пока еще была такая возможность.

                Несмотря на шум, производимый лошадьми, повозками и людьми, Никки ничего не слышала, думая о ведьме.

                Никки внезапно пришло в голову, что Шота может не просто отказаться помочь Ричарду, но ничего не сказать ему об этом. Ведьмы добиваются своих целей, используя для этого любые методы.

                Если эта женщина решит, что Ричард слишком настойчив или напорист, то она очень легко сможет избавиться от него, отправив его на край света решать бесполезную загадку. Она может это сделать, просто ради развлечения или чтобы обречь его на медленную смерть в бесконечном пути по какой-нибудь далекой пустыне. Ведьма могла сделать нечто подобное, просто потому, что могла. Ричард, охваченный желанием найти свою выдуманную жену, даже не подумает даже о такой возможности. Сломя голову он понесется туда, куда она укажет.

                Никки злилась на себя, что позволила ему одному отправиться к такой опасной женщине. Но что она могла поделать? Не могла же она просто запретить ему.

                Единственным шансом для нее оставалось как можно быстрее избавиться от Брата Кроноса вместе с его войском, отправиться вслед за Ричардом и сделать все возможное для его защиты.

                Она увидела, что мужчина,  посланный проверить кирпичное здание, бежит через дорогу обратно,  лавируя между повозками и лошадьми. Даже принимая во внимание, что часть жителей в ожидании нападения покинула город, мало кто занимался своими повседневными делами. Никки видела, как  повсюду люди готовились защищать свой город. Кое-кто  уже укрылся  в местах, которые они считали безопасными. Однако Никки не раз случалось участвовать в атаках, проводимых солдатами Ордена. Безопасных от их нападения мест не существовало.

                Человек обежал пустой фургон, громыхающий мимо них, и наконец-то добрался до Никки. Он стоял молча, ожидая. Он боялся заговорить, пока она не потребует отчета. Он боялся ее. Все боялись ее. Она была не просто колдуньей, она была колдуньей в плохом настроении, и они все знали это.

                Никто не понимал, почему она казалась такой раздраженной, но вот уже  два дня рядом с ней все ходили тише воды ниже травы. Они были не виноваты в этом, и уж конечно их вины не было  в том, что Ричард, обезумев, гоняется  сломя голову за женщиной, которой не существует. Но ни никто из них этого не знал.  Никки мысленно погрузилась в себя, готовясь к надвигающемуся насилию, снова внутренне прокручивая в голове то множество дел, которое она должна была совершить; она душевно ожесточала себя, дабы справиться с тем, что ей предстояло.

                Стоя на краю еле сдерживаемой неимоверной жестокости никто не станет напевать веселую песенку и любоваться прекрасным днем. Каждый будет вынашивать мрачные идеи.

                Никки никогда не утруждала себя тем, чтобы объяснять свое настроение. Это могло лишить ее необходимого запаса сил. Мысленно собирая все свое умение, знание, мудрость и силу, она собирала определенный, уже проверенный в деле запас сил, которые в случае необходимости могут пригодиться всем им.  Это были жестокие и смертельно опасные силы, которые этим людям никогда не понять, так что ей оставалось лишь быть готовой  мгновенно отреагировать. Она не могла объяснять это всем и каждому. Им просто придется принять это, как должное.

                - Ну, - спокойным голосом осведомилась она у задыхающегося от бега мужчины.

                - Должно сработать, - сказал он. – В этом здании вяжут и шьют одежду. Все три этажа связаны, так что лучники смогут легко и быстро передвигаться от окна к окну, выбирая лучшее место для выстрела.

                Никки кивнула. Она приложила руку ко лбу, чтобы прикрыть глаза от низкого солнца, смотря на запад вдоль широкого бульвара. Она изучала дороги и углы, под которыми они пересекались. Наконец, она решила, что перекресток, где они стояли рядом с кирпичным трехэтажным зданием, является наилучшей точкой. Из-за своей  ширины эта улица – самый удобный  путь, по которому наверняка, пойдет вражеская кавалерия, чтобы захватить восточную часть города. Она знала способы, которыми атакует Орден. Они предпочитали нападать широкими рядами, мощным ударом отбрасывая  противника назад. Она знала, как атакует Орден… Никки была абсолютно уверена, что, если, как ожидалось нападение будет с востока, кавалерия пойдет именно этим путем.

                - Хорошо, - сказала она мужчине. – Проследи, чтобы лучники были здесь с большим количеством стрел. Поторопись, я не думаю, что у нас в запасе  много времени.

                Тот убежал выполнять поручение, а Никки увидела вдалеке громоздкий фургон Ицхака, который тянули два тяжеловеса. Он торопился. Никки отлично знала, зачем он едет к ней, но решила пока не думать об этом и обернулась к другому мужчине, стоящему рядом с ней.

                - Дальше, сразу за тем кирпичным зданием, где мы расположим лучников, я хочу разместить копейщиков. С обеих сторон дорога зажата домами. – Она указала на улицу, которая пересекала главный бульвар перед кирпичным зданием. – Они должны расположиться с двух сторона улицы, на тот случай, если выжившие солдаты попытаются пробиться этим путем. Там их нужно встретить точно также.

                Едва враг прорве